— Хочешь попробовать? — Чэнь Минъюань поднесла к самому лицу Шэнь Янь огромную лепешку, пытаясь раздразнить ее аппетит. — Попроси меня, и я разрешу тебе откусить кусочек.
— Я уже наелась. — Шэнь Янь подняла голову, и в ее телефоне как раз раздался звук окончания игры. — Тебе лучше закончить с едой до того, как закончится моя следующая партия, иначе мы опоздаем.
— С чего бы вдруг такая спешность? Шэнь Янь, неужели у тебя совсем пропал аппетит? Неужели тебе даже откусить не хочется?
— Не хочется. — Шэнь Янь беспомощно посмотрела на нее. — Ешь давай.
— Ты совсем не похожа на Цзи Иньмань. На ее месте она бы точно сказала, что хочет, да еще и похвалила бы меня за то, что я додумалась это купить.
Услышав, как Чэнь Минъюань упомянула Цзи Иньмань, Шэнь Янь тоже задумалась. Хотя теперь, когда она перешла на дневную смену, вечерами дома ей было спокойнее, но сейчас, во время обеденного перерыва, она не могла видеть, поела ли Цзи Иньмань нормально, не станет ли та голодать из-за ее отсутствия. Наверное, стоило купить еще какой-нибудь лапши быстрого приготовления, думала Шэнь Янь, дети в таком возрасте, кажется, любят подобное.
Возвращаясь с работы, Цзи Иньмань прижала к груди целую коробку лапши быстрого приготовления. На этот раз Цзи Иньмань почему-то не вышла встретить ее у дверей, что даже показалось Шэнь Янь немного непривычным. Толкнув входную дверь коленкой и поставив на пол коробку с лапшой, заслонявшую обзор, Шэнь Янь увидела, что в последних лучах заходящего солнца Цзи Иньмань свернулась калачиком в кресле-качалке и спит, крепко прижимая к груди книгу — так крепко, что та не выпала ни на йоту, даже во сне.
Шэнь Янь подумала, что детям в таком возрасте действительно нужно побольше спать.
Шэнь Янь начала двигаться тише, шаг за шагом пробираясь на кухню. Она не собиралась будить Цзи Иньмань, планируя позвать ее, только когда все будет готово. Хотя в последнее время готовила в основном Цзи Иньмань, сама Шэнь Янь вовсе не была лишена кулинарных навыков — напротив, она готовила отлично, просто раньше у нее не было на это настроения, а позже ей стало слишком приятно чувствовать заботу Цзи Иньмань, которая готовила для нее.
Вспыхнуло пламя, температура в сковороде мгновенно поднялась. Цзи Иньмань привычно и методично принялась за дело: в ее готовке прослеживалась своя собственная логика, и даже незнакомые блюда получались неплохими, если она строго следовала выработанному порядку. Вот только, беря специи, Шэнь Янь вдруг заметила, как много всего уже скопилось на полке. Теперь у нее появилось гораздо больше возможностей для выбора, а прежние неизменные правила на этом фоне казались слишком однообразными.
Когда же они успели купить столько всего? Шэнь Янь попыталась вспомнить. Раньше она просто покупала по ходу дела те приправы, которые, как ей казалось, могли пригодиться Цзи Иньмань, но она никак не ожидала, что со временем их наберется так много. Впрочем, дело было не только в специях: на кухне прибавилось немало вещей. До отказа забитый маленький холодильник, бутыли с водой, которые приходилось втаскивать наверх своими силами каждый раз, когда те заканчивались, сияющий чистотой чайник...
Шворчание и потрескивание раскаленного масла на сковороде словно выдернули Шэнь Янь из раздумий, но тут ее внезапно посетила другая мысль: не кажется ли Цзи Иньмань неудобно готовить из-за ее роста? Не брызгает ли на нее масло? Может, в следующий раз готовить самой?
— Сестрица!
Настоящим ударом, прервавшим праздные мысли Шэнь Янь, стал голос Цзи Иньмань. Поскольку она только что проснулась, и без того растрепанные волосы торчали во все стороны, став похожими на птичье гнездо, но она, казалось, совершенно не обращала на это внимания и со всех ног бросилась к Шэнь Янь: — Я сама, сестрица, я приготовлю, а ты отдохни!
Шэнь Янь уже было хотела сказать: — Брось, я сама сделаю, — но, увидев, как Цзи Иньмань с испуганным видом пытается выхватить у нее лопатку, передумала. Она просто стояла и смотрела, как Цзи Иньмань орудует лопаткой, перевокивая листовую зелень — оказывается, это было не так уж сложно, и ее роста вполне хватало, чтобы дотянуться до плиты.
— Почему сестрица не разбудила меня?
Шэнь Янь показалось — а может, ей и вправду послышалось, — что в голосе Цзи Иньмань промелькнула едва уловимая обида.
— Ты так сладко спала, вот я и не стала будить. Я и сама могу справиться.
— Нет. Сестрица, иди отдохни, готовить — это моя работа, а сестрица пусть просто подождет!
Казалось, ей не показалось: Шэнь Янь почувствовала, что эта интонация стала еще отчетливее. Неужели та решила, что она отнимает у нее работу? Как же причудливо устроены детские мысли. Шэнь Янь в конце концов перестала настаивать и вышла из кухни обратно к креслу-качалке поиграть в телефон.
Не успела она сыграть и пары партий, как ужин был готов. Цзи Иньмань с улыбкой поставила еду на стол, выглядя такой довольной, словно ее обрадовал сам факт того, что Шэнь Янь позволила ей готовить. Все блюда были расставлены прямо перед Шэнь Янь, а рис в ее пиалу был наложен с горкой, почти превратившись в маленький холмик.
— Сестрица, попробуй, как тут по сравнению с вашей столовой?
Шэнь Янь взяла палочками кусочек одного из блюд и отправила в рот: было невероятно вкусно, намного лучше, чем в столовой. Она не стала скупиться на похвалу: — Очень вкусно, намного лучше, чем в рабочей столовой.
— Вот и отлично. — Цзи Иньмань улыбнулась ей. — Домашняя еда ведь всегда вкуснее, правда?
Домашняя еда? Шэнь Янь слегка нахмурилась. Понятие домашней еды уже давным-давно стерлось из ее жизни: долгое время она перебивалась едой на вынос, в крайнем случае сама заваривая пару пачек лапши. Цзи Иньмань была не совсем права, думала Шэнь Янь: да, она приютила девочку, но семьей они пока еще не стали.
Шэнь Янь внезапно замолчала и принялась за еду со странным сосредоточенным молчанием. Цзи Иньмань не понимала, в чем дело, решив лишь, что Шэнь Янь просто сильно устала на работе, поэтому тоже умолкла и молча ела.
Но спустя какое-то время Шэнь Янь вдруг снова заговорила: — Чем вы сегодня занимались с друзьями?Глаза Цзи Иньмань вмиг засияли. Обычно это она заводила разговор, а Шэнь Янь просто молча слушала, но сейчас Шэнь Янь впервые сама обратилась к ней с вопросом. От этого Цзи Иньмань заговорила ещё быстрее, наперебой рассказывая о том, что произошло за день, и едва ли не стремясь поведать о каждом слове из прочитанной книги. Шэнь Янь же по-прежнему молча слушала, лишь изредка вставляя пару слов в ответ, словно это не она только что задавала вопрос.
К концу ужина у Цзи Иньмань, напротив, даже пересохло в горле. Ей хотелось сказать Шэнь Янь ещё так много всего — точнее, ей просто хотелось и дальше говорить с Шэнь Янь о чём угодно. К сожалению, событий в её дне было не так уж много, о прошлом она рассказывать Шэнь Янь не желала, к тому же Шэнь Янь выглядела уставшей.
Шэнь Янь действительно немного устала: не было ещё ни одного рабочего дня, когда бы она не валилась с ног, однако она редко показывала это или жаловалась. Сейчас же, глядя на убирающую со стола Цзи Иньмань, она вдруг ощутила необыкновенное расслабление — такое глубокое, что даже усталость перестала иметь значение. Но ложиться спать она пока не собиралась: с тех пор как её перевели на дневную смену, Шэнь Янь казалось, что в её сутках появилось несколько лишних часов. Возвращаясь домой, она больше не валилась с ног от усталости, а обрела нечто похожее на свободное время, которое вполне можно было назвать досугом.
Правда, делать ей было особо нечего: большую часть времени она проводила в комнате или качалась в кресле-качалке, играя в телефон, в то время как Цзи Иньмань сидела за столом с книгой или уходила гулять во двор с друзьями.
Наверное, стоило заняться чем-нибудь полезным, думала Шэнь Янь, хотя тело её всё равно послушно направилось в спальню, настраиваясь на отдых. Не успела она войти, как в дверь внезапно постучали, и раздался голос Цзи Иньмань — из-за деревянного полотна он звучал глуховато.
— Сестрица, ты уже спишь?
— Ещё нет, — Шэнь Янь поднялась и пошла открывать. — Что такое?
Цзи Иньмань слегка замялась. Глядя на Шэнь Янь, она явно не решалась заговорить, но Шэнь Янь не подгоняла её, просто ожидая, пока та соберётся с духом.
— Я... мне показалось, сестрица, что ты сегодня очень устала. Раньше мне часто доводилось делать людям массаж, не хочешь попробовать?
Массаж — один из тех навыков, которым Цзи Иньмань научилась в семьях, где ей приходилось угождать людям, чтобы заслужить хотя бы крошечную долю их благосклонности и облегчить себе жизнь. Но здесь, рядом с Шэнь Янь, она искренне хотела помочь ей расслабиться.
— Заходи, — не стала отказываться Шэнь Янь.
За всё это время Цзи Иньмань впервые переступила порог комнаты Шэнь Янь. Небольшая комната была простой, как и сама её хозяйка: в ней имелось всего четыре предмета мебели — кровать, картонная коробка, заменявшая прикроватную тумбочку, да стоявший у окна старый стол в трещинах, у которого даже не было стула. Самым заметным предметом казался облезлый деревянный шкаф со множеством царапин и потёртостей.Но в то же время в воздухе словно витал едва уловимый аромат, принадлежавший Шэнь Янь. Он был совсем легким, и дело было вовсе не в каком-то кондиционере для белья — казалось, этот запах исходит от самого тела Шэнь Янь, принося с собой удивительное чувство комфорта и умиротворения.
— Сестрица, ложись на кровать и поиграй в телефон, а я тебе сделаю массаж.
— Ладно.
Шэнь Янь кивнула, покорно забралась на кровать и уткнулась лицом в подушку.
Цзи Иньмань тоже залезла на постель и опустилась на колени сбоку. Ей показалось, что теперь аромат стал еще отчетливее. На Шэнь Янь были лишь белая футболка и черные шорты — ее летняя пижама, просторная и удобная, хотя и не отличающаяся особой красотой.
Какое-то мгновение Цзи Иньмань даже не знала, с чего начать, поэтому решила для начала осторожно помассировать плечи. Не зная, какая сила нажатия нравится Шэнь Янь, она принялась понемногу прибавлять нажим.
— Надавливай сильнее, — подала голос Шэнь Янь, чувствуя, что способна выдержать куда большую нагрузку.
— Хорошо.
Получив ответ, Цзи Иньмань увеличила усилие, продолжая массировать и одновременно разглядывать Шэнь Янь.
Изящная шея Шэнь Янь переходила в красивые ключицы, а длинные руки и ноги напоминали манекен из магазина одежды. При этом ее длинные пальцы покрывали едва заметные мозоли, и кожа не отличалась белизной, но это идеально ей подходило — с первого взгляда было очевидно, что в ней скрыта огромная сила. Впрочем, всё это Цзи Иньмань видела и раньше, но сегодня ее взгляд задерживался совсем на другом.
Она обнаружила, что за правым ухом Шэнь Янь прячется родинка, которую, пожалуй, невозможно заметить, если не приглядываться внимательно. Еще одна родинка обнаружилась на левой щеке, прямо под яблочком щеки, и, кажется, такие же были у нее на руках. Цзи Иньмань сама не заметила, как принялась выискивать на теле Шэнь Янь все эти видимые, уникальные родинки, словно играя в какую-то игру на поиски различий, пока Шэнь Янь снова не заговорила:
— Слишком сильно, Мань-Мань.
Шэнь Янь действительно не ожидала, что у Цзи Иньмань такая силища. Хоть она и считала себя довольно толстокожей, все же почувствовала боль, а заметив, что Цзи Иньмань и не думает сбавлять обороты, была вынуждена подать голос.
Цзи Иньмань же в этот момент слегка растерялась и на несколько секунд полностью замерла. Шэнь Янь подумала, что та испугалась ее слов, и поспешила успокоить девушку, сказав, что ничего страшного на самом деле нет и можно продолжать с привычной силой.
Но дело было вовсе не в этом. Цзи Иньмань про себя прекрасно понимала: ее смутила фраза Шэнь Янь, а точнее — то, как она ее назвала: Мань-Мань.
За все эти дни Шэнь Янь обычно обращалась к ней либо по имени и фамилии, либо просто Иньмань, но чаще всего, когда они общались лицом к лицу, в ход шло исключительно «ты». Это было впервые, когда Шэнь Янь назвала ее столь ласково. Ощущение было удивительным: хотя ее уже доводилось так называть, она знала, что когда Чэнь Минъюань зовет ее Мань-Мань и когда так зовет сестрица — это разные вещи, совершенно разные, просто она никак не могла подобрать слова, чтобы объяснить в чем разница.
http://bllate.org/book/31778/3879917
Готово:
