То крошечное молочное щеня таскало повсюду своё покалеченное тельце в поисковых попытках отыскать схваченного детёныша, однако нашло лишь измазанный кровью обрубок хвоста.
Когда Лу Цзин позволил Лун И проводить малыша домой, тот всё ещё скорбно прижимал к груди хвост, пытаясь слизать с него кровавые потёки.
— У Цици нет ни папы, ни мамы. Хоть он и выглядит свирепым, на самом деле он очень добрый, — всхлипывая, проговорил щенок. — Я так сильно скучаю по Цици, он погиб, спасая меня.
Лу Цзин на мгновение замолк, а затем потрепал щенка по голове:
— Тогда помни его всегда.
Щенок закивал так усердно, что шёрстка намокпла от слёз.
Проводив малыша до дома, Лу Цзин с удивлением обнаружил, что родители маленького щенка поистине огромны.
Заметив вторжение Лун И, они насторожились и напряглись, но стоило им увидеть детёныша, как их прежнее свирепое выражение лиц вмиг сменилось тревогой и радостью. Они бросились вперёд, склонившись над малышом, принявшись одновременно и корить его, и плакать от счастья.
Лу Цзин, казалось, тоже ощутил всю радость обретённой вновь утраты. Он молча смотрел на двух огромных собак, взволнованно и радостно обступивших детёныша, а спустя мгновение тронуто улыбнулся и махнул Лун И знаком тихонько уходить, чтобы не тревожить воссоединившуюся семью.
Лун И не стал принимать человеческий облик. Кивнув своей массивной головой, он подхватил Лу Цзина, усадив того себе на макушку, и молча подумал о том, какой же А Цзин нежный, когда гладит этого малыша. Наверняка, когда у них появятся собственные детёныши, А Цзин будет таким же заботливым.
По мере этих мыслей он вдруг почувствовал ещё более острую необходимость завести с А Цзином парочку милых малышей.
На обратном пути Лу Цзин почему-то неотвязно вспоминал, как Лун И с хрустом разжевал и проглотил хищную птицу.
Прежде Лун И всегда вёл себя перед ним услужливо и покорно, выполняя любые прихоти, отчего Лу Цзин едва не забывал, что Лун И — владыка, правящий этими землями, свирепый, опасный и полный хищной агрессии зверь.
Сказать, что Лу Цзин совсем не испытывал страха перед пережитым, было бы ложью, но оставалось фактом и то, что Лун И спас его. Если бы этой ночью Лун И не подоспел вовремя, ни он, ни те детёныши не выжили бы.
Из-за случая с похищением птицей Лун И больше не смел терять бдительность и, вернувшись в пещеру, без лишних слов укутал Лу Цзина своим телом, укладываясь спать.
Огромное тело зверя окружило Лу Цзина со всех сторон в самом безопасном месте: кто угодно мог попытаться коснуться его лишь перешагнув через драконье туловище. Прижавшись к прохладной чешуе Лун И, ощущая сбоку его массивную и грозную голову, Лу Цзин почувствовал крайнюю усталость и вскоре погрузился в сон.
На третий день к вечеру Лу Цзин, захватив специально заготовленные свежие побеги бамбука, отправился в гости к Сюн Мао в соседнюю пещеру.
Убедившись, что Лун И не представляет угрозы, Сюн Мао решил переселиться сюда вместе со всей семьей. Он заявил, что раз они будут соседями господина Лун И, то впредь ни один зверь не посмеет его съесть, а бродить по Диким землям станет куда безопаснее и солиднее.
Стоило ему высказать эту идею, как папа и мама Сюн Мао тут же её поддержали, и вся семейка стремглав примчалась сюда, чтобы мёртвой хваткой вцепиться в лапу Лун И.
Когда Лу Цзин пришёл, родители Сюн Мао как раз с горьким укором отчитывали сына.
— Скажи на милость, когда я наконец дождусь внуков?
— В твои годы ты уже вовсю бегал повсюду.
— Если не поторопишься с поиском пары, всех хороших самок разберут!
— Сейчас самый лучший возраст. Пользуйся молодостью и скорее охмури себе пару, а к старости уже никто не захочет ради тебя принимать человеческий облик.
—…
Сюн Мао слушал наставления, свернувшись в пухлый комочек, подавленный и лишённый всякого энтузиазма. Он боялся признаться родителям, что уже умеет принимать человеческий облик, опасаясь довести их до смертного упрёка.
Родители больше всего грезили о внуках, и узнай они, что внуков нет, их бы хватил удар и они бы просто прогнали его.
Именно поэтому, увидев Лу Цзина, Сюн Мао обрадовался ему как спасителю и издалека жалобно замахал лапами, умоляя Лу Цзина поскорее спасти его из этого пучины огненных страданий.
Принесённые Лу Цзином нежные побеги бамбука пришлись родителям Сюн Мао по вкусу, и их внимание мгновенно переключилось с сына на бамбук.
Сюн Мао был безмерно благодарен Лу Цзину и умолял его приходить на выручку всякий раз, когда родители снова начнут бомбардировать его требованиями жениться.
Лу Цзин лишь улыбнулся в ответ и перевёл тему:
— Разве обязательно искать именно большую панду? Вы же умеете принимать человеческий облик, верно? Найти ту, что захочет обернуться ради тебя человеком, тоже неплохо.
Сюн Мао упрямо покачал головой:
— Я хочу найти самку большой панды и произвести на свет выводок медвежат — это моя мечта!
Навестив Сюн Мао, Лу Цзин вернулся обратно и напек для Лун И много ароматного мяса.
Лун И никак не ожидал подобного угощения, а потому принялся за еду с трогательным изумлением, а затем протянул кусок Лу Цзину, приглашая разделить трапезу.
Лу Цзин взял мясо, но есть не стал. Глядя на сгущающиеся сумерки за пределами пещеры, он испытывал крайне сложные чувства.
— А Цзин, ты так добр ко мне, — не скупясь на похвалу, проговорил Лун И между кусками, а затем помолчал и добавил: — Я больше не могу сдерживаться, я так хочу завести с тобой выводок наших маленьких дракончиков.
Лу Цзин потерял дар речи от Лун И, помешанного на идее заставить его произвести на свет драконьи яйца:
— Я же говорил тебе, я не могу их рожать.
— Почему? — не понял Лун И.
— Потому что мы оба самцы, — с редкой серьёзностью пояснил Лу Цзин. — Самцы не могут откладывать яйца. Если ты хочешь драконят, тебе нужно найти самку, понимаешь?
На мгновение в глазах Лун И промелькнуло нескрываемое разочарование:
— А Цзин действительно не может?
— Не могу! — у Лу Цзина едва лицо не почернело.
— Но я хочу в пару только А Цзина.
—… — Лу Цзин беспомощно пожал плечами. — Тогда я тут бессилен. У меня от природы нет такой функции, я не обманываю тебя, я правда не могу.
Лун И подавленно протянул «о-о», и даже кусок ароматного мяса в лапе разонравился.
Он посмотрел на Лу Цзина, затем на его живот, совершенно не понимая, почему там нельзя вырастить драконье яйцо. Он любил Лу Цзина и хотел растить с ним драконьи яйца, но без Лу Цзина ему были не нужны никакие яйца.
— Ничего страшного, даже если А Цзин не умеет откладывать яйца, я всё равно тебя люблю, — спустя долгое время с решительным выражением лица произнёс Лун И.
С наступлением ночи, когда Лу Цзин засыпал в кольцах обвившего его драконьего тела, многое из того, что он хотел сказать, так и осталось невысказанным.
Этой ночью Лун И спал очень беспокойно. Окутывая Лу Цзина кольцами своего тела, он вдруг почувствовал, будто его изнутри охватил огонь. Неукротимая, не поддающаяся сопротивлению иссушающая жара разлилась от живота по всем конечностям. Изнемогая от зуда, Лун И трётся о каменную стену, а кольца, сжимающие Лу Цзина, становятся ещё крепче.
Лу Цзин вовсе не спал; он отчётливо чувствовал внезапно пробудившееся желание Лун И. Сжатый намертво, он едва мог дышать, видя, как наполовину во сне Лун И пытается отбросить покрывающую его тигровую шкуру.
С силой Лун И тягаться было бесполезно: Лу Цзин абсолютно не мог сопротивляться, и шкуру с него сорвали.
Коснувшись обнажённой кожи Лу Цзина, Лун И словно бы почувствовал себя немного лучше и начал тереться о него всем телом.
Телосложение Лу Цзина проигрывало слишком сильно: ему казалось, что его вот-вот расплющат. Собравшись с силами, он легонько шлёпнул Лун И по лицу и, заглянув в его алые зрачки, предельно сердито произнёс:
— Быстро обращайся в человека, иначе я умру.
Лун И очнулся от шлепка и, испугавшись, что по неосторожности действительно задавит Лу Цзина, поспешно принял человеческий облик, хотя и позабыл убрать с головы устрашающие драконьи рога.
— А Цзин, — Лун И крепко прижал его к себе, поглаживая нежную кожу, и жалобно заныл: — Мне тяжело.
Прижатый слишком близко Лу Цзин отчётливо ощущал бушующее желание Лун И и всё же нарочно поинтересовался:
— Где тяжело?
— Вот здесь тяжело. — Лун И перехватил руку Лу Цзина и заставил коснуться своего мощного достоинства.
Коснувшись его, Лу Цзин резко сжал пальцы, внутренне вздохнув, но внешне сохранив невозмутимость. Низким, соблазняющим голосом он промолвил:
— Хочешь, я помогу тебе?
— Угу.
— И как же помочь? — Лу Цзин слегка продемонстрировал это.
Лун И внезапно оттолкнул руку Лу Цзина и, движимый инстинктом, перевернулся, прижимая его к земле. Его страсть была сильна, он отчаянно жалел облегчения и, тяжело и прерывисто дыша, склонился к губам Лу Цзина, торопливо целуя его в лоб и подбородок, скользя по гладкой красивой шее к обнажённой белизне плеч.
Целуя, он приподнял ногу Лу Цзина и, ощутив его полную податливость, исполнился ещё большей радости. Мысль о том, что А Цзин не против, заставила желание Лун И вспыхнуть с новой, беспричинной силой.
Отвечая на поцелуй и чувствуя, как его страсть внезапно возрастает, Лу Цзин тихонько усмехнулся, прильнув к самому уху Лун И:
— Неужели ты так сильно меня любишь?
— Угу, очень люблю, — ничуть не скрывая своих чувств, ответил Лун И. — Хочу тебя каждую минуту.
— Тогда бери меня всласть, — хрипло рассмеялся Лу Цзин. — Сегодня ночью я полностью твой, делай со мной всё, что пожелаешь.
Услышав столь откровенное и манящее приглашение, Лун И погрузил взгляд во мрачную глубину, опустив голову на Лу Цзина так, словно намеревался единым махом проглотить его целиком.
В тусклом свете ночи, падающем из устья пещеры, Лу Цзин разглядел мощные, крепкие мускулы Лун И, твёрдые словно железо, и его глаза, полные неутолимой страсти, готовую сжечь всё на свете.
Он вдруг испуганно дёрнул отброшенную в сторону тигровую шкуру: какими бы расслабленными и лёгкими ни казались его слова ранее, когда дело дошло до самого конца, страх и волнение взяли верх.
Когда долгое испытание и мучения наконец подошли к концу, Лу Цзин чувствовал себя разбитым, больным и словно лишённым костей.
Обессилев, он лежал безвольной тряпицей, позволяя блаженно урчащему Лун И крепко прижимать себя к груди. Мышцы на внутренней стороне бёдер судорожно пульсировали от боли, а от онемения он едва мог сомкнуть ноги. Хуже всего было в том месте, куда проникновение происходить не должно было. Он хорохорился, позволяя Лун И войти напрямую, но никак не ожидал, что случится разрыв. И хотя он уже намазал его мазью, боль стояла адская.
У Лу Цзина ныла поясница, саднило в горле и гудела голова. Он горько пожалел о тех провокационных словах, что бросил Лун И: тягаться в выносливости с драконом — это что, жить надоело?
Впрочем, после этого испытания Лу Цзин окончательно убедился, что Лун И любит его.
Иначе откуда у него столько энергии? Лу Цзин подозревал, что на нём лежит этакий аппарат для забивания свай, работающий на сверхвысокой частоте и эффективности, которому вовсе не требуется отдых. Короче говоря, Лу Цзин лишился доброй половины своей жизни.
Лун И крепко прижимал к себе Лу Цзина и спал мёртвым сном, а на его лице застыла довольная, блаженная улыбка.
Лу Цзин же, положив голову на руку Лун И, несмотря на раскалывающуюся от боли голову, оставался в полном сознании и не чувствовал ни малейшего намёка на сон. Полежав немного, чтобы восстановить силы, он аккуратно убрал руку Лун И. Тело ломило от дикой боли, и Лу Цзин поднимался с величайшим трудом, морщась от мучительных ощущений.
Крепко спящий Лун И даже не заметил ухода Лу Цзина. Он всё ещё лежал в прежней позе, вероятно, видя сладкий сон, а уголки его губ были приподняты.
Осторожно и плавно двигаясь, Лу Цзин подобрал тигровую шкуру, обернул её вокруг бёдер и прихватил ту самую одежду, в которой пришёл сюда.
Не останавливаясь и двигаясь странной, неловкой походкой, он доковылял до выхода из пещеры, а затем внезапно обернулся, бросив прощальный взгляд на Лун И.
— Спасибо тебе, — хриплым голосом тихо произнёс Лу Цзин.
Сказав это, он разжал ладонь, глядя на красивую, прочную драконью чешуйку.
— И… прощай.
http://bllate.org/book/31764/3878480
Готово:
