Толпа внизу была недовольна:
— Но вы ведь даже эту историю до конца не рассказали!
Рассказчик с хлопком сложил складной веер:
— Помилуйте, милые господа, раз все вы так горячи, не продолжить ли нам историю о недавнем свитке «О созерцании камней»?
Внизу пронесся ропот.
— Да кому это нужно? Мы хотим послушать про падшего бессмертного Юй Ляньсян!
Рассказчик пропустил возгласы мимо ушей и продолжил сам по себе:
— Так вот, что касается девицы из семьи Цзя, после того как в тот день она столкнулась с резвящимся чудным камнем, вернувшись домой, она слегла с тяжелой болезнью…
По мере того как шевелились губы рассказчика, толпа еще немного повозмущалась, но вскоре снова стихла. Хотя по сравнению со «Свитком о созерцании камней» все куда больше хотели послушать о Юй Ляньсян, рассказчик обладал поистине великим даром слова: всего в нескольких фразах он снова увлек людей в иной мир, так затянув их, что они утратили всякую способность сопротивляться. Все вокруг словно перенеслись на место действия — кто же после этого вспомнил про какую-то там Юй Ляньсян?
Сянь Минсяо, увидев это, поняла: в толкучке этой толпе в ближайшее время не рассеяться. Она подняла руку и сотворила заклинание, растворившись среди людей, после чего с большим трудом протиснулась наружу.
По словам главы секты, Суйсянь Гу с самого начала своего пути в культивации не любила примешиваться к делам бессмертной секты, зато сохранила глубокую привязанность к миру смертных. Однако, будучи культиватором, полностью оборвать связи с бессмертной сектой она, конечно же, не могла. Ходили слухи, что в окрестностях города Нинъян не раз замечали ее следы.
Улицы кипели от потока людей. Даже в стороне от главного проспекта — а город был большим и прославленным — в переулках и закоулках толпилось немало прохожих, но здесь по крайней мере можно было нормально идти.
Сянь Минсяо блуждала среди толпы, то и дело задевая плечом людей в грубых плащах из соломы, и рассеянно озиралась по сторонам, разглядывая расклеенные повсюду объявления о розыске. Внезапно она словно что-то почувствовало и резко замерла.
Соломенный плащ? — с недоумением подумала она и оглянулась, но человека уже и след простыл.
Разве в этих краях собирался дождь?
Сянь Минсяо подняла голову к небу: оно было безоблачно-синим, и в воздухе не чувствовалось ни малейшей сырости.
Дождю здесь взяться было неоткуда…
В десяти ли от города мужчина в соломенном плаще заметил придорожную харчевню, забитую людьми. Не раздумывая, он направился туда и небрежно устроился за свободным столом.
— Эй, братец, а чего это ты в соломенном плаще? — окликнул его кто-то, судя по всему, изрядно захмелевший.
Мужчина сидел за столом, закинув ногу на стул, и, неожиданно заметив вошедшего человека в плаще, вскинул брови, задрал подбородок и громко завопил, тыча пальцем в сторону остальных:
— Гляньте-ка, гляньте, не дурачок ли часом пожаловал?
— Ха-ха-ха! — по харчевне прокатился дружный хохот.
Остальные заметили мужчину в плаще еще тогда, когда он только переступил порог, и теперь, когда нашелся застрельщик, охотно присоединились к насмешкам:
— Братец, ты с погодой случаем не ошибся? Солнце вон какое палящее, неужто париться не жалко?
Мужчина в соломенном плаще лишь слабо улыбнулся в ответ:
— Благодарю за заботу, с погодой я не ошибся. Здесь дождя нет, зато в другом месте он идет. Не подскажете, у кого из здешних торговцев есть излишки зерна?
— Собрался зерна прикупить? — кто-то, перегнувшись через стол и заговорщицки приподняв плечи, спросил: — И сколько тебе нужно?
Мужчина ответил:
— Разумеется, чем больше, тем лучше.
— Ого! Чем больше, тем лучше, — захихикал кто-то. — Братец, а осилишь ли съесть?
Затем он повернулся к первому собеседнику:
— Цзоу-гун, не берись ты за всякое дело.
Мужчина покачал головой:
— Я здесь не сам по себе, а выполняю поручение хозяина. А насчет того, осилим ли мы столько, — об этом уважаемым господам беспокоиться не стоит.
Он легко бросил на стол золотой слиток, и на его лице по-прежнему играла легкая улыбка:
— Беру всё, что есть, это задаток.
Несколько пьянжуг вмиг протрезвели. Наступила мертвая тишина.
Мгновение спустя поднялся прежний галдеж.
— У меня дома еще осталось, братец, глянь на мое! — протиснулся вперед еще один местный житель. Одетый в простую крестьянскую одежду из грубого холста, но выглядевший опрятно, он держал в руке старый винный кувшин и в пару шагов очутился перед человеком в соломенном плаще.
Как вдруг один из сидевших рядом пьянчуг бросил пиалу и принялся насмехаться над ним:
— Куда тебе с твоим убогим хозяйством состязаться с Цзоу-гуном за выгодное дело?
Лицо того покраснело, он повернулся к первому расспрашивавшему мужчину и несколько неловко произнес:
— Цзоу… Цзоу-гун…
Тот, кого назвали Цзоу-гуном, отмахнулся, легко улыбнулся и сказал человеку в соломенном плаще:
— Уважаемый господин, если вы не брезгуете, возьмите зерно у него. Земли здесь те же самые, зерно отменное. В этом году Небо оказалось милостиво, урожай в наших краях выдался на славу, но торговцы столько выкупить не смогли, так что у него излишки остались. Считайте, что помогли бедняку, выручите ему деньжат.
Словно опасаясь отказа, он поспешно добавил:
— Куда бы вам ни потребовалось его отправить, он сам все доставит, и платы за провоз не возьмет, идет?
Мужчина в соломенном плаще перевел взгляд с Цзоу-гуна на парня и произнес:
— Я уже сказал: сколько есть — всё заберу.
Цзоу-гун и парень радостно переглянулись.
— Лушэн, давай-ка поблагодари господина! — Цзоу-гун поманил его, а затем с улыбкой обратился к покупателю: — Этот паренек просто прямолинеен до глупости!
Лушэн от переполнявших его чувств расплылся в улыбке и, послушно следуя совету Цзоу-гуна, затараторил:
— Спасибо вам, господин, спасибо, господин!
Он засуетился, потеряв от радости всякую голову:
— Так мне притащить мешки сюда?
Цзоу-гун прикрикнул:
— А то как же? Живо ступай!
Видя, как тот вприпрыжку собирается бежать домой за зерном, мужчина в соломенном плаще вовремя остановил его:
— Погодите, я пойду с вами, так будет быстрее.
Он поднялся и сложил руки в приветственном жесте перед Цзоу-гуном:
— После я еще побеспокою вас, Цзоу-гун.
Трое покинули харчевню. По дороге Цзоу-гун осведомился:
— Осмелюсь спросить, как величать вас, уважаемый?
— Какой я вам уважаемый, зовите просто старый братец Ци.
Они шли, перешучиваясь и оживленно беседуя, и никто из них даже не заметил, как в тихом, безлюдном уголке тонкая нежная лиана бесшумно втянулась обратно в землю вслед за их удаляющимися шагами.
Они шли по сельской тропе. По обеим сторонам тянулись сплошные полосы убранных рисовых полей, где аккуратными рядами торчали оставшиеся сжатые стебли.
Цзоу-гун указал на бескрайние поля:
— Всё это земли Усадьбы Доу, урожай собрали совсем недавно, так что зерна в закромах должно оставаться еще предостаточно. Городские зерноторговцы скупают запасы у окрестных крестьян, чтобы перепродать в других местах, и если вам нужны большие объемы, они вряд ли справятся. А вот Усадьба Доу — дело другое, они проворачивают дела масштабно, так что нужное количество вам соберут наверняка.
— А много ли осталось у тех городских торговцев? Ты сможешь это достать? — спросил Ци Ци.
Цзоу-гун зацыкал языком и покачал головой:
— Почти ничего и не осталось. Внутри Нинъяна, кроме казенных амбаров, крупных хранилищ нет, все давно вывезли в другие края. Впрочем, если вам действительно нужно, я могу собрать всё, что еще осталось.
Ци Ци обронил:
— Тогда собирай всё, деньги не проблема.
Цзоу-гун ударил себя в грудь:
— Будет сделано!
Тут его взгляд упал на фигуру вдали, и он громко окликнул:
— Хозяюшка Сюй, выручай!
— Чего тебе! — донесся издалека звонкий женский голос.
— Сбегай-ка к тем городским торговцам, передай им кое-что! Кто-то хочет купить оставшееся зерно, о цене сторгуемся!
— Сделано! — крикнула в ответ хозяйка Сюй. — А зерно какое нужно, только рис?!
Цзоу-гун хлопнул себя по лбу и повернулся к Ци Ци:
— Братец…
Мгновение спустя Цзоу-гун громко прокричал:
— Годится всё, что можно съесть!
— Поняла!
Трое продолжили путь к дому Лушэна. Убедившись, что вокруг больше никого нет, Ци Ци подхватил обоих под руки и взмыл в воздух:
— Сюда?
Лушэн, застигнутый врасплох, почувствовал, как у него от страха сжалось сердце, но, взглянув на стремительно удаляющуюся землю под ногами, тут же пришел в восторг:
— Да вы же Бессмертный! — Восхищенно выдохнув, он наконец сообразил ответить: — Да, нам туда.
В отличие от ничего не видевшего Лушэна, Цзоу-гун держался куда спокойнее, лишь с легким вздохом заметив:
— Простирать ввысь небеса и мчаться на облаках — Бессмертный есть Бессмертный, с простыми людьми не сравнить.
Тем временем на сельской дорожке Сянь Минсяо, невесть когда увязавшаяся за ними следом, неспешно извлекла из рукава пачку серебряных банкнот, пересчитала их и озорно улыбнулась:
— Хм, а тут порядочно.
Она развернулась и полетела обратно в город.
А в это время глава секты Цюй, находившийся далеко на Горе Тяньяо, открыл ящик стола, перерыл его вдоль и поперек и с абсолютным неверием подумал:
— Куда же делись мои деньги?
Он и помыслить не мог, что их давным-давно умыкнула Сянь Минсяо.
У Лушэна дома было скромно — они жили вдвоем с женой. Ци Ци опустился на землю неподалеку от их двора, и едва они коснулись почвы, как Лушэн бросился к дому, радостно крикнув во дворе:
— Юй-нян, скорее! Помоги вынести все излишки риса! К нам пожаловал дорогой гость!
Юй-нян, засучив рукава и перебирая целебные травы, поспешно поднялась на ноги и увидела, что за спиной Лушэна идут двое, причем один из них — не кто иной, как Цзоу-гун.
— Ой! Цзоу-гун? Как вы здесь оказались? А это…
Она перевела взгляд с гостя на мужа.
Лушэн вовсю сиял от счастья:
— Это братец Ци, пришел купить наше зерно. Торговцы ведь в прошлый раз у нас не стали брать, а братец Ци заберет всё подчистую!
В глазах Юй-нян вспыхнул свет:
— Правда?
— Истинная правда! Иди скорее помогай!
С этими словами он с хохотом бросился в боковую комнату и принялся весело таскать мешки.
Юй-нян от смущения густо покраснела и виновато произнесла:
— Не сердитесь на него, господа, он у нас по характеру простак. Если не брезгуете, пожалуйте в дом.
Она хотела провести Ци Ци и Цзоу-гуна в главную комнату, но Ци Ци отмахнулся и последовал за Лушэном в пристройку:
— Ничего страшного.
Цзоу-гун отстал на шаг и сказал Юй-нян:
— Этот человек — истинный благодетель, вам крупно повезло встретить доброго человека. Как соберетесь уходить, прихватите с собой бутыль целебного вина.
Юй-нян кивнула:
— Я помню, спасибо вам, Цзоу-гун.
Глядя на хлопочущего Лушэна, она невольно вздохнула:
— С его-то нравом… он сколько посредников и торговцев обидел, только вы, Цзоу-гун, и согласны ему помогать.
Цзоу-гун утешил ее:
— О многом люди со стороны и не ведают, неужто ты сама не понимаешь? Лушэн — парень золото, живите себе спокойно, не берите в голову.
С этими словами он шагнул в боковую комнату и тоже принялся таскать мешки.
Юй-нян хотела что-то добавить, но в конце концов лишь горько выдохнула:
— Эх…
Вскоре весь двор заполнился туго набитыми мешками с зерном.
Ци Ци пересчитал их и произнес:
— Посчитаем по семьсот вэней за ши.
Он протянул Лушэну кошель с деньгами:
— Проверь.
Семьсот вэней!
Лушэн был потрясен этой цифрой. Глядя на протянутый кошель, он на мгновение остолбенел, а затем испуганно замахал руками и попятился:
— Слишком много, больно много!
Ци Ци удивился:
— Разве нынче на рынке не такая цена?
Лушэн заикался:
— Нет… дело не в этом…
Цзоу-гун поспешил прийти на выручку:
— Братец, на рынке цена и вправду такая, да только торговцы при закупке столько не дают. У тебя… больно щедрая плата.
Услышав это, Ци Ци лишь бросил:
— Я не торговец.
И без лишних слов насильно всучил кошель Лушэну в руки.
http://bllate.org/book/31762/3878224
Готово:
