Он в ту минуту ещё не знал, сколько у него останется шансов выжить и что вообще ждёт его впереди.
Серебряный Волк под его рукой млел от удовольствия, прикрыв глаза и издавая тихий, утробный хрипящий звук. Ци Чжэ прижался щекой к макушке зверя, ощущая идущее от сильной шеи тепло.
Он поднял взгляд на Юнь Муцю. Юноша сидел за пределами спасительной тени деревьев, и солнечный свет, падавший на него, казалось, окутывал его целиком. Опустив голову, он возился со своими рукавами, и даже не видя его лица целиком, Ци Чжэ мог заметить улыбку на его губах.
Словно заметив чужой взгляд, юноша поднял голову, и их глаза встретились.
Стоило их взглядам сойтись, как юноша внезапно склонил голову набок, его щенячьи глаза ярко заблестели, а губы растянулись, обнажив ровные ряды мелких белых зубов. Эта ослепительная улыбка обожгла Ци Чжэ, заставив его сердце дрогнуть.
Рука, гладившая Серебряного Волка, сама собой замерла на мгновение. Он отвёл взгляд на цветущие луга и зеленеющие кроны деревьев, и в его глазах, похожих на высохший от палящего зноя древний колодец, вновь воцарилась полная, неподвижная гладь.
Слишком уж ослепительно, подумалось ему.
Юнь Муцю, не заметивший его заминки и сияющий улыбкой, тут же воспользовался моментом, покинул прекрасное местечко для принятия солнечных ванн и вприпрыжку подбежал к самой тени. С видом человека, преподносящего сокровище, он закатал рукав, демонстрируя обвившую его запястье Лекарственную змею с черной чешуей.
— Ваше Величество, моя питомица просто невероятно милая, не хотите её погладить?
[Давай же, протяни руку, а как только погладишь, я смогу на вполне законных основаниях погладить твоего Серебряного Волка.]
Его взгляд был полон ожиданий, он замер в ожидании реакции Ци Чжэ.
Ци Чжэ перевёл взгляд обратно: фарфорово-белое, нежное запястье оплетала угольно-черная змейка, словно дивный цветок, распустившийся на мрачных лианах — чистая и непорочная картина.
Змейка приподняла головку и лениво высунула раздвоенный язык.
Как жарко! Этот ходячий очаг по имени Цю Цю ещё и на солнце уселся, совсем змею зажарить хочет.
— Не нужно, — вежливо отказался Ци Чжэ. — Твоя маленькая змейка выглядит так, будто чувствует себя не лучшим образом.
По идее, в это время года змеи ещё должны находиться в спячке, но змеиная природа такова, что они любят прохладу, а в Гуанлине уже в феврале-марте стоит летняя жара. Из-за этого змея проснулась так рано, хотя, думалось Ци Чжэ, добравшись до Линьаня, она вполне может снова залечь в спячку.
Лицо Юнь Муцю мгновенно напряглось. Лихорадочно копаясь в воспоминаниях прежнего владельца тела, он сообразил, что змейка, судя по всему, просто отвыкла от слишком жарких мест и от избытка тепла выглядит вялой.
Успокоившись, он тут же перевёл взгляд на Серебряного Волка.
[Какой невероятно величественный Серебряный Волк, так и хочется погладить! Хочется потрогать его за голову, даже если он принадлежит злодею, всё равно хочу.]
[Как же завидно, что злодей может обнимать Серебряного Волка и зарываться в его шерсть! Моя змейка, конечно, красивая, но совсем не пушистая.]
Юнь Муцю тихо вздохнул и легонько ткнул змейку в маленькую голову.
Сам того не замечая, Ци Чжэ услышал, как в его голове резко сменился тон мыслей.
[Жадина! Такой шикарный волк, неужели трудно дать мне погладить? Не даёшь... стоп?]
Автор пишет:
Смелость Цю Цю то появляется, то исчезает. Качает головой (смайлик с jpg).
Увидимся послезавтра в полдень (‵▽′)/
Глава 4. Ваше Величество
Заметив, что силуэт юноши замер, а внутренний голос внезапно оборвался, Ци Чжэ уже хотел прислушаться повнимательнее, как Юнь Муцю с горящими глазами выпалил:
— Ваше Величество, а можно мне погладить вашего Серебряного Волка?
[Чуть не забыл, я же не спросил главного злодея напрямую.]
Стоило этим словам сорваться с губ, как Серебряный Волк прял ушами и повернул голову, а в его ледяно-голубых глазах читался абсолютный отказ.
Уловив нежелание зверя, Ци Чжэ едва заметно покачал головой.
Наверное, сейчас кто-то снова начнет мысленно браться за жадину, подумалось ему.
Волк спокойно опустил голову обратно ему на колени, а Ци Чжэ оставил без внимания все эти «скряга» и «жадина», которыми мысленно осыпал его Юнь Муцю.
Княжич-наследник снова и снова крутил в голове одни и те же обидные словечки, и оттого, что Ци Чжэ слушал их слишком долго, на душе у него даже зародилось некое подобие веселья.
Каких только скверных прозвищ ему не доводилось слышать в своей жизни.
Подобные же безобидные упрёки от Юнь Муцю казались довольно занятным опытом.
-
После полудня в лагере армии, расположившейся за стенами Города Гуанлин, большинство людей лениво прятались по тенистым углам в поисках отдыха. Из-за долгой и утомительной погони солдаты выбились из сил, а кони истощились.
Стоял разгар пышной южной весны. Полуденный зной понемногу спадал, и мягкий ветерок, напоенный тонким ароматом трав и листвы, врывался в сладкие, безмятежные сны отдыхающего войска. Даже Серебряный Волк лениво прикрыл глаза, погружаясь в дремоту.
Видя, что Ци Чжэ остался равнодушен, маленький княжич еще какое-то время поворчал про себя, но вскоре умолк: его внимание привлекли муравьи, суетившиеся под деревом. Насекомые совместными усилиями тащили добычу в муравейник, и Юнь Муцю проследил за ними от самого входа, двигаясь по траектории их шествия в поисках того, чем они лакомились.
Ци Чжэ молча наблюдал за тем, как юноша, засучив рукава, на корточках передвигается по земле. Подол его одеяний волочился сзади, но он совершенно бесцеремонно собрал его в охапку и прижал к груди. Весь его вид выражал такую предельную сосредоточенность, будто он занимался каким-то грандиозным и судьбоносным делом.
Юнь Муцю замер на месте. Ци Чжэ по привычке подумал, что тот, должно быть, добрался до муравьиной добычи, и лишь после этого прислушался к его мыслям, заметив, как у того нахмурилось личико.
Оказалось, что добычей муравьев были те самые засахаренные яблоки в глазури, которые маленький княжич купил чуть раньше.
Неизвестно как именно, но бумажный пакет с лакомством завалился набок, сахарное покрытие растаяло под лучами солнца, и сладкий запах привлек целую армию насекомых.
[Я ведь только три штуки успел съесть.]
Маленький княжич обхватил колени руками и с заметной тоской уткнулся подбородком в сгиб локтя.
Наблюдать за чужим представлением, когда оно касается тебя самого, оказалось не так уж весело.
[Раз уж погладить пушистика не вышло, да и засахаренных яблок не наелся, какой вообще смысл в моей жизни? Пойду умру.]
Ци Чжэ: «...»
Когда ты недавно размахивал перед моим лицом мечом, говорил ты совсем иначе.
Чжун Цзинь, прятавшийся бог весть в каком темном углу, медленно, шаг за шагом, приковылял к княжичу и замер на три удара сердца:
— Княжич, всю ту снедь, что вам приглянулась, я скупил целиком.
Щурясь от палящего солнца, Юнь Муцю поднял голову и заморгал длинными ресницами. Секунды две ушло на то, чтобы привыкнуть к свету и разглядеть, во что превратился его собственный телохранитель.
Мало того что Чжун Цзинь был с ног до головы увешан всевозможными узлами и свертками, так он еще и приспособил собственный меч, нанизав на него целую гирлянду из мелких лакомств. Юнь Муцю моргнул, силясь понять, как человек, страдающий социофобией, сумел за столь короткое время прикупить столько добра.
Потерев подбородок, он поинтересовался:
— И что же ты сказал лавочнику?
Чжун Цзинь опустил голову и спустя три секунды неторопливо выдал истину:
— Ничего не говорил. Просто отдал деньги.
http://bllate.org/book/31758/3877635
Готово:
