Лань Суюань был явно не в духе, и Янь Шэнь невольно поднялся на ноги. Стоило ему вспомнить о Селе, как на душе почему-то стало неспокойно, хотя они с ним, по правде говоря, ничего предосудительного не делали.
Однако, прежде чем он успел придумать, что ответить, если Лань Суюань начнет расспрашивать, он увидел, как красивый, подобный лунному свету рыбий хвост мелькнул перед глазами, проскользнул мимо и направился к нему за спину.
Оказывается, он пришел вовсе не с целью учинить допрос. Янь Шэнь безмолвно выдохнул с облегчением, хотя сам не понимал, с чего вдруг так разнервничался — возможно, виной тому было выражение лица Лань Суюаня, которое выглядело пугающе тяжелым.
Хотя этот Император Русалок и прежде не был склонен к проявлению радости или веселья, по крайней мере, на его лице никогда не читалось столько явного гнева и тревоги. Чаще всего его идеальные черты лица оставались неподвижными, словно застывшая маска.
Такое выражение... Неужели в Расе цзяожэнь что-то случилось?
Комната была огромной, но стоило появиться еще одному человеку, как вся атмосфера в опочивальне стала гнетущей и тяжелой. Казалось, нечто невидимое заполнило собой все пространство, заставляя чувствовать нехватку воздуха.
Янь Шэнь застыл на месте. На столе перед ним лежали яства, присланные Лань Суюанем, рядом — те самые «безделушки», а над головой, на самом верху, притаился глупый краб, который с момента появления Императора замер, боясь пошевелиться, и притворялся камнем.
Тот, кто прислал всё это, теперь стоял в стороне, нахмурившись и о чем-то глубоко задумавшись. Его взгляд был устремлен в одну точку, словно он пытался пронзить ее взором.
— Что-то случилось? — Янь Шэнь понимал, что у него вряд ли есть право вмешиваться во внутренние дела Расы цзяожэнь, но всё же не удержался от вопроса. Если даже такой почти всемогущий владыка, как Синий Император, выглядит подавленным, вряд ли это пустяк.
Услышав голос, Лань Суюань будто только сейчас осознал присутствие другого существа в своей спальне. Он отвел взгляд, бросил беглый взгляд на Янь Шэня, а затем перевел его на еду, которая, судя по всему, оставалась нетронутой.
— Почему не притронулся к еде? Не по вкусу? — не ответив на вопрос, он быстро стер с лица прежнее выражение и сурово спросил у собеседника.
Янь Шэнь покачал головой и слабо улыбнулся:
— Нет, дело не в этом. Просто сегодня вечером… встретился с друзьями и не успел поесть.
Лань Суюань кивнул, не став развивать тему, но Янь Шэнь добавил:
— А вы уже ужинали?
Тот с легким удивлением посмотрел на Янь Шэня.
— Нет.
— Тогда, может, составите мне компанию?
Молодой правитель внимательно изучил лицо мужчины, чья искренность казалась безупречной. Поразительно: тот с такой непринужденностью приглашает его доедать остатки? Несмотря на то, что для Лань Суюаня эта еда не имела особого значения, он, повинуясь какому-то странному порыву, подошел к столу и, обернув хвост вокруг стула, сел.
Они сидели друг напротив друга, молча взяли столовые приборы и начали делить остатки трапезы. В так называемом океаническом угощении не было ничего фальшивого: хоть еда и остыла, для Янь Шэня вкус оставался восхитительным.
В глубинах океана обитало бесчисленное множество диковинных существ, которые шли в пищу, поэтому и блюда были причудливыми. В то время как на суше земля почти исчезла, количество видов животных и растений сократилось до минимума, и от былого процветания не осталось и следа.
— Янь Шэнь.
Когда Янь Шэнь погрузился в свои мысли, внезапно прозвучавшее имя заставило его вздрогнуть. Он поднял голову и встретился с глазами Лань Суюаня, которые, казалось, могли вытянуть душу из человека.
— А? — только и смог выдавить он.
Лань Суюань произнес это скорее для самого себя, чем для Янь Шэня:
— Люди такие хрупкие, ломаются от малейшего прикосновения. Как же вы, на протяжении стольких лет, умудрялись удерживать статус вершины пищевой цепочки на этой планете?
Янь Шэнь, тот самый «хрупкий человек», о котором шла речь, опешил. Неизвестно, с чего это Император Русалок вдруг решил задаться таким вопросом. По правде говоря, он и сам не застал эпоху расцвета человеческой цивилизации. Он родился рабом, и даже те, кто появился на свет в свободной Утопии, вряд ли знали ответ на этот вопрос.
В конце концов, все исторические записи, повествовавшие о былом величии, давно были смыты водами апокалипсиса. Остались лишь легенды, передававшиеся из уст в уста и постепенно стиравшиеся из памяти — далекие и недосягаемые, словно мифы. И всё же, даже если от прошлого остались одни лишь легенды, каждый, кто сейчас влачит жалкое существование, должно быть, тосковал по тем славным временам.
— Они были очень умны, — тихо ответил Янь Шэнь.
— М?
— Вы спросили, как люди, будучи столь слабыми, стали вершиной пищевой цепочки. Не знаю, что скажут другие, но мне кажется, дело в том, что они умели мыслить и у них были стремления.
Мышление позволяло им ставить вопросы и решать их, а стремления — создавать новые задачи и снова их решать. Так началось развитие, завоевание, и уже никто не мог остановить их поступь: стремительный рост, движение только вперед.
— И всё? — Лань Суюань дернул уголком губ. Теперь пришла очередь Янь Шэня удивляться — судя по всему, Император не был согласен с его выводами.
Заметив явное недоумение в изумрудных глазах Янь Шэня, Лань Суюань коснулся пальцами собственного лба:
— Люди и сейчас мыслят, и стремления у них есть. Почему же они не могут вернуть себе власть над этой планетой? Не смотри на меня так, Янь Шэнь. Самый сокрушительный удар по человечеству нанесли вовсе не представители Расы цзяожэнь.
Он сделал лишь пару глотков, съел совсем немного и продолжил:
— Мой народ — не хозяева этого мира. Есть много вещей, перед которыми мы так же бессильны.
Янь Шэнь чувствовал, что слова Лань Суюаня полны скрытого смысла, но пока не мог разгадать, что именно тот имеет в виду. Однако было очевидно, что это как-то связано с тем, что его так разозлило и обеспокоило ранее.
Лань Суюань подплыл к Янь Шэню и приподнял его лицо за подбородок.
— Знаешь, каково это — чувствовать себя бессильным? — спросил он, а затем, словно о чем-то вспомнив, усмехнулся: — Впрочем, я зря спрашиваю. Когда тебя насильно выдали замуж, ты наверняка сполна ощутил, что такое невозможность что-либо изменить.
Наступило молчание. Один не ждал ответа, другой действительно не знал, что ответить.
Всё же он крайне переменчив, подумал Янь Шэнь. Настроение Императора Русалок более непредсказуемо, чем штормы в морских пучинах. И еще… когда он держится высокомерно, то кажется холодным и молчаливым, но на деле слов у него хоть отбавляй.
Судя по всему, доедать еду он больше не собирался. Янь Шэнь не мог продолжать трапезу на глазах у Лань Суюаня, поэтому встал и по привычке принялся убирать со стола. Его движения были настолько ловкими и привычными, что Лань Суюань невольно обратил на это внимание.
— Я трогал твои руки, — вдруг бросил он.
Янь Шэнь чуть не поперхнулся. Как можно произносить такие двусмысленные вещи с таким серьезным лицом?!
Лань Суюань, не заметив странного взгляда Янь Шэня, продолжал:
— Хоть ты и бесполезен, но кожа на твоих пальцах гладкая, а ладони мягкие — совсем не похоже на руки человека, привыкшего к тяжелому труду.
Клянусь богами, если бы не последняя фраза, Янь Шэнь решил бы, что Лань Суюань делится впечатлениями после того, как полапал его. А сейчас? Всё равно звучит странно.
Откладывать посуду в сторону было бы еще более нелепо, поэтому Янь Шэнь решил довести дело до конца: убрал всё и выставил за дверь, чтобы слуги-цзяожэнь забрали подносы. Заодно он спрятал в шкаф жемчужины и драгоценные камни, которые дарил ему Лань Суюань. Он полагал, что на суше это — сокровища небывалой ценности, но здесь, в глубинах, изобилующих чудесами, они, вероятно, не дороже обычных камней на обочине — ну, разве что выглядят чуть красивее, поэтому и не стал особо стараться их спрятать.
А вот ожерелье из Жемчужина Жэнь-цзяо на шее — это действительно было важно. С ним нельзя было расставаться ни на миг.
Люди живут под таким колоссальным давлением воды, что без защиты Жемчужина Жэнь-цзяо их бы раздавило в мясной фарш быстрее, чем они успели бы задохнуться. Лань Суюань был прав: человеческое тело слишком хрупко, особенно в таких условиях.
Янь Шэнь невольно вспомнил предупреждение того мужчины, который был полон вражды, когда они с другими людьми приходили сюда. Вспомнил и ту историю, отчего на душе стало тяжело. Цзяожэнь… их природа столь жестока, что даже перед лицом истинной любви они не могут противиться зову крови и теряют рассудок. Казалось, эта раса существует лишь для убийств, и мир для них — несбыточная мечта.
Вчера Император Русалок сказал, что не любит убивать — быть может, он не любит, но не может сдержаться?
Казалось бы, столь страшный пример должен стать для него предостережением, но Янь Шэнь смутно чувствовал, что здесь что-то не так. Неужели, как говорили Сел и другие, он и правда одурманен красотой Императора и не видит очевидного? Скрыт за листом, не видит горы?
Нет, нет. Он слишком хорошо себя знал — причина была не в этом. Где-то в логике была ошибка. Его подсознание чувствовало прореху, но он пока не мог ее уловить.
Лань Суюань наблюдал за Янь Шэнем, который, не отвечая ему, суетился, убирая посуду и приводя комнату в порядок. Его движения были такими естественными, что не требовали раздумий, поэтому он явно был занят чем-то другим.
Хотя Лань Суюань хотел лишь посмотреть, что задумал этот человек, оставляя у себя явную подделку, он обнаружил, что эта маленькая «подделка» не так уж и раздражает. Вроде бы умен, но нет в нем коварства, иногда даже выглядит слегка бестолковым. Взгляд, который он бросает на цзяожэнь, не полон той ненависти и обиды, что присущи другим людям, но и не подобострастен; в нем есть твердость, чуждая панике узника.
А то, как он иногда смотрит на самого Лань Суюаня… неужели он и правда где-то его видел?
Увидев боковым зрением что-то странное на голове Янь Шэня, Лань Суюань быстро подплыл и протянул руку. Янь Шэнь, погруженный в свои мысли, не заметил, как с его головы что-то сняли. И только тогда он вспомнил о крабе, который всё это время на нем сидел.
Перед глазами мелькнула черная тень с пятью парами размахивающих клешней. Янь Шэнь рефлекторно дернулся и ухватил краба.
В ладони ощутило резкую боль. Большой краб, которого он сжал в кулаке, хоть и не кусался, как уверяли цзяожэнь, но всё же оцарапал «хрупкого человека» своими острыми краями панциря.
Лань Суюань, видимо, не ожидал такой быстрой реакции, и когда понял, что именно у него в руках, больше ничего предпринимать не собирался. Но теперь они с Янь Шэнем застыли, глядя друг на друга, а краб невинно болтался между ними.
— Сссс… — Янь Шэнь шумно вдохнул воздух. Эта тварь оказалась на редкость острой. Ладонь наверняка кровоточит, лишь бы рана была неглубокой.
…Подождите.
Кровь?
Красная капля крови просочилась сквозь защитный барьер, созданный Жемчужина Жэнь-цзяо, и упала в колышущуюся воду, оставив длинный алый след.
В воде разлился запах крови.
Янь Шэнь невольно изменился в лице. Он тут же вспомнил ту историю: как один цзяожэнь, почуяв запах человеческой крови, обезумел и разорвал своего возлюбленного на куски.
Даже глубокая любовь не стала спасением, а ведь у них с Лань Суюанем не было никаких значимых чувств. Даже если что-то и было — то лишь односторонняя привязанность со стороны Янь Шэня; он был уверен, что Лань Суюань не питает к нему ничего особенного.
Он невольно поднял глаза на Лань Суюаня. Лицо Янь Шэня побледнело: если этот Император Русалок обезумеет, у него не будет ни единого шанса на спасение!
Взгляд Лань Суюаня, кажется, действительно изменился. Он бросил краба на стол. Виновник переполоха, не ожидавший такой участи, покатился по коралловой столешнице, окончательно перепугавшись, и у него даже сил не было пускать пузыри, не говоря уже о том, чтобы заметить искры между человеком и цзяожэнем.
Янь Шэнь стиснул кулаки и отступил на шаг, но Лань Суюань мгновенно сократил расстояние. Обладающий чудовищной силой правитель рванул Янь Шэня за запястье — в голове уже пронеслись картины грядущего.
Янь Шэнь, не желая так просто умирать, сам не зная, откуда взялись силы, в порыве отчаяния лягнул его ногой!
К несчастью, хотя он вложил в этот удар всю свою силу, скорость, мощь и угол атаки в глазах Императора Русалок были ничтожны. Лань Суюань даже не пошатнулся и без труда удержал его.
В голове у Янь Шэня всё поплыло.
— Лань Суюань! Приди в себя!
Затем он почувствовал, как его раненую ладонь, сжатую в кулак, безжалостно, палец за пальцем, разжимают. А следом… следом по ней скользнуло что-то мягкое и влажное.
А?
Янь Шэнь открыл глаза и увидел Лань Суюаня. Тот поджал губы и, с легким раздражением удерживая его за запястье, сказал:
— Какое еще «приди в себя»? Ничего серьезного, сейчас смажем и перевяжем — чего у тебя такой вид, будто ты умираешь? Неужели люди стали настолько хрупкими?
Не обращая внимания на явный сарказм в его словах, Янь Шэнь посмотрел на свою кровоточащую рану, а потом на совершенно спокойного Лань Суюаня и выпалил:
— Ты не сошел с ума?
Он даже забыл про вежливое обращение.
Ему показалось, что Лань Суюань посмотрел на него так, будто сумасшедший здесь именно Янь Шэнь. И тут он наконец понял, в чем была логическая ошибка в его подсознании.
В глубинах жило так много рабов-людей, и они постоянно получали травмы. Он никогда прежде не слышал, чтобы кто-то из них был растерзан цзяожэнь лишь из-за запаха крови.
Это было настолько очевидно, что он должен был догадаться сразу. Просто недавние события навалились одно на другое, перегружая мозг, а предупреждение в тот момент прозвучало настолько убедительно, что сбило его с толку.
Причина, по которой его предостерегали, была ясна: не поддаваться очарованию красоты Лань Суюаня и не забывать, кто он есть. Хоть он и не был ослеплен красотой и прекрасно осознавал свое положение, он всё же испытывал к Лань Суюаню чувства, выходящие за рамки дозволенного, и это заставило его упустить детали.
Отсюда и такая глупая реакция.
В глазах Лань Суюаня он сейчас, должно быть, выглядел как настоящий безумец. Однако… что же это было такое мягкое и влажное на его ладони?
Он невольно взглянул на губы Лань Суюаня. Тот, заметив его взгляд, небрежно бросил:
— Просто попробовал. Говорят, так кровь останавливается.
Буль-буль-буль-хлоп.
Краб, окончательно одуревший от вращения по столу, соскользнул вниз и свалился на пол.
http://bllate.org/book/31751/3876866
Готово:
