Это был телефон Чжао Цинюэ.
— В таком случае, это не совсем удачное совпадение, — Чжао Цинюэ произнес это с ноткой сожаления и взглянул на Нинъи. Его персиковые глаза, скрытые за линзами очков, изогнулись, сохраняя привычную мягкость.
Действительно, совпадение вышло не самое удачное. Нинъи слегка кивнул.
Телефон продолжал звонить; казалось, он будет трезвонить до бесконечности, если трубку не поднимут или не сбросят. Нинъи не стал торопить Чжао Цинюэ, лишь тихо пожелал ему быть осторожнее в пути. Он стоял, слегка опустив веки, и выглядел не самым лучшим образом.
Его холодноватые черты лица приобрели оттенок изможденности, отчего стали казаться куда мягче. Тонкие, мягкие волосы подрагивали от легкого ветра, вызывая непреодолимое желание их взлохматить.
Чжао Цинюэ не сдвинулся с места. Сунув руку в карман, он приглушил звук телефона.
— Иди, — сказал он.
Нинъи лишь тогда шевельнулся, бросил на Чжао Цинюэ мимолетный взгляд и тихо попрощался.
Порой он бывает нелюбезен в моменты, когда стоит проявить вежливость. За четыре года он не отправил ему ни одного сообщения. Чжао Цинюэ покачал головой, но улыбка не сходила с его лица.
Вызов всё еще шел. Чжао Цинюэ смахнул по экрану, отвечая на звонок.
— Ты ведь видел меня, верно? — безэмоциональный голос звучал в густой ночной тьме с нотками трудноуловимой угрозы.
Чжао Цинюэ не стал тратить слова попусту, лишь мельком взглянул на припаркованные неподалеку автомобили, после чего медленно и как бы невзначай заметил:
— Господин Хо, вы звоните в очень подходящий момент.
— Не подходящее, чем твое появление.
Разговор не клеился, но связь не обрывалась.
— Юй Тинбай не выйдет, чтобы объясниться? — Хо Е сидел на заднем сиденье автомобиля. Его длинные ресницы были опущены, скрывая мысли в глазах. Пальцы с силой терзали нераспечатанный фантик от конфеты, издавая резкий шуршащий звук.
— Разве это не факты? — Чжао Цинюэ открыл дверцу машины.
Где же тут объяснять?
То, что Старший господин Юй пустил слух о скорой свадьбе Юй Тинбая — ложь? Или же то, что жених — не Юй Тинбай?
Объяснять было нечего, ведь всё это — чистая правда.
— Кто же пара? — Хо Е уже смял фантик в комок, но не остановился, словно его главной целью было превратить обертку в труху.
Голос, доносившийся через динамик, слегка искажался электрическим треском. Неизвестно, было ли в тоне удивление или насмешка, но в любом случае он звучал именно так:
— Разве вы, молодой господин Хо, не знаете? Разве это не тот омега, которого вы вчера отправили в Больницу Линбэй?
— S-ранговый омега и S-ранговый альфа. Стопроцентная совместимость, — на этом моменте Чжао Цинюэ сделал паузу, и его улыбка стала шире. — Поистине, вам невероятно везет.
Стопроцентная совместимость с вероятностью один на десять тысяч. Любовь с первого взгляда, предначертанная судьбой.
На секунду воцарилось молчание. Рука Хо Е, сжимавшая фантик, замерла. Он тихо рассмеялся и пробормотал три слова:
— Какая удача.
В трубке уже было тихо. Когда Чжао Цинюэ собрался убрать телефон, поступил новый вызов — на экране четко высветилось имя: Юй Тинбай.
Нинъи вернулся домой и опустился на диван. Свет он не включил; он целиком погрузился в темноту, словно гриб, выросший в сыром и темном углу.
Нинъи размышлял.
Помолвка Е Юньчу и Юй Тинбая произошла после их мимолетной встречи. Теперь, когда сюжет изменился из-за эффекта бабочки и главные герои даже не виделись, где же возникла их связь?
Нинъи не стал листать сценарий в поисках зацепок, чтобы найти ответ. Он лишь перебирал те крохи воспоминаний, что у него остались, пытаясь собрать их воедино, но нити не находилось.
Впрочем, для Нинъи это не было проблемой. В конце концов, эти вопросы — лишь незначительные эпизоды.
Ролевая игра — вот что важнее всего.
Цзи Нинъи, узнав о помолвке Юй Тинбая, непременно должен был прийти в отчаяние. Хотя за глаза можно было не придерживаться образа, но с того самого момента, как Нинъи начал играть роль Цзи Нинъи, он ни разу не выходил из нее.
Отчаяние можно демонстрировать в комнате без света, застыв подобно статуе, не произнося ни слова и глядя лишь в одну точку.
Однако в этой безграничной тишине Нинъи на самом деле не бездельничал: ему приходилось постоянно размышлять, заставляя мозг работать без остановки.
В огромном помещении, среди кромешной тьмы, едва угадывался лишь силуэт человека.
На сером ковре лежало несколько пустых стеклянных ампул. Юй Тинбай закатал рукав, и мышцы его руки напряглись от сжатого кулака, скрывая в себе пугающую силу. В другой руке он держал шприц, вводя прозрачную жидкость в левое предплечье. Уголок глаза Юй Тинбая едва заметно дернулся, а лоб покрылся испариной.
Кипящая кровь постепенно успокаивалась под воздействием препарата. Юй Тинбай откинулся на спинку дивана; он выглядел так, словно его только что вытащили из воды, а руки безвольно свисали по бокам.
Его веки были слегка опущены, взгляд устремлен в экран. В глубине глаз колыхалась тьма, грудь тяжело вздымалась, а дыхание сбивалось, переходя на прерывистый хрип.
Порывистый, подавленный и неконтролируемый.
Стеклянное окно было затуманено с одной стороны. Чжао Цинюэ бросил взгляд на висящий на стене датчик феромонов и, подождав около часа, постучал и вошел.
Запах алкоголя не рассеялся.
Свет в комнате горел только у самого пола, создавая густые сумерки. Едва ступив внутрь, Чжао Цинюэ почувствовал давление: феромоны S-рангового альфы отторгали его.
На расстоянии десяти метров фигура шевельнулась. Чжао Цинюэ тут же ощутил на себе взгляд Юй Тинбая, который, подобно каплям дождя, падающим на шею, скрывал в своей тишине леденящий душу холод.
Шагнув вперед, Чжао Цинюэ случайно задел ногой стеклянный предмет. В этой оглушительной тишине звук его качения показался бесконечно громким.
Раздался щелчок, и зажегся весь свет.
Электронный экран был выключен. В пальцах Юй Тинбая была зажата сигарета, которую он не стал прикуривать. Одетый в строгий костюм, он выглядел до невозможности холодно, отчужденно и элегантно.
Семидневная самоизоляция ничуть его не изменила. Чжао Цинюэ просканировал взглядом его лицо и руки — ожидаемо, никаких ран или шрамов.
Но в нынешней ситуации такая нормальность казалась лишь более странной — это было тревожным сигналом.
Действие препарата F-197 уже значительно ослабло и больше не соответствовало текущему физическому состоянию Юй Тинбая. По статистике, с вероятностью девяносто семь процентов в процессе изоляции должна была наступить потеря сознания или членовредительство, но этого не произошло. Чжао Цинюэ слегка приподнял бровь.
Достав ручку из кармана медицинского халата, он взял планшет с анкетой, записал состояние здоровья Юй Тинбая и в самом низу поставил свою подпись.
Когда он закончил, рука Чжао Цинюэ на мгновение замерла.
— Ты был в Жилом комплексе Юньшуй. Ты ходил к нему, — Юй Тинбай крутил в руках зажигалку. Раздался четкий щелчок, и огонек отразился в пустоте его глаз, мгновенно поглотив тепло. Тон его оставался ровным, это была лишь констатация факта.
Чжао Цинюэ не думал, что его действия останутся в тайне. Закрыв крышку зажигалки и убрав ручку в карман, он обоснованно ответил:
— Хо Е увез его, он был в опасности.
— Друг пятилетней давности.
Юй Тинбай щелкал зажигалкой снова и снова, пламя вспыхивало и гасло.
Чжао Цинюэ добавил:
— Когда Хо Е было тринадцать, его отправили в лечебницу. Насколько мне известно, его психическое состояние нестабильно.
Юй Тинбай остановился и перевел разговор на другую, не связанную тему, которая всё же заставила сердце биться чаще:
— Я слышал, вчера вечером в Больницу Линбэй доставили омегу.
Чжао Цинюэ знал это, но мог ответить лишь одно слово:
— Да.
Юй Тинбай даже не поднял век. Словно что-то вспомнив, он вдруг усмехнулся:
— Кажется, он должен выйти за меня замуж.
Это прозвучало как холодная шутка: когда заинтересованное лицо еще даже не осознало происходящего, дата свадьбы уже была назначена, всё устроено, и лишь сами участники не знали, кто их пара. А может, было не так уж важно, кто именно.
Чжао Цинюэ, не предотвративший это «случайное» происшествие, погрузился в молчание и в конце концов смог лишь принести свои извинения.
Юй Тинбай больше ничего не сказал и махнул рукой, указывая на дверь.
Получив указание, Чжао Цинюэ не стал медлить и решительно удалился.
В ухе Юй Тинбая был наушник. Он сжимал в руке зажигалку, утомленные глаза были опущены. В наушниках звучали не совсем внятные разговоры, в тишине было слышно только дыхание.
Скрытая злоба, затаившаяся в словах, была не так заметна, но от нее воротило.
Когда прозвучало слово «удача», зажигалка, которую сжимал Юй Тинбай, внезапно выскользнула из рук и с щелчком отлетела в угол.
Раздался насмешливый смешок.
Сюй Миньянь, глядя на лицо Цзи Нинъи, а затем на лицо маленькой звезды на мониторе, не могла не проникнуться печалью.
— Нин, с таким-то лицом зачем заниматься фотографией? Иди в актеры, ты же чертовски хорош.
Без ретуши он выглядит так прекрасно, с постобработкой работать будет одно удовольствие.
Сюй Миньянь сейчас была в ярости. Запустив пальцы в волосы, она всклокочила их. Сегодня утром она отправила агенту готовый вариант, но тот отверг его в ту же секунду, не раздумывая ни секунды, заявив, что красота артиста не раскрыта. Она переделывала уже десяток раз, и каждый раз получала отказ с одной и той же формулировкой.
Боже мой, исходник и так хорош, я же не могу сделать из него небожителя в фотошопе.
Сюй Миньянь кипела от злости, но выплеснуть гнев было не на кого. Клавиатура под ее пальцами щелкала, как пулемет, полная глубокой обиды.
Нинъи, услышав похвалу, улыбнулся, закусив губу. Стоило уголкам его глаз изогнуться, как в них проступила сладость — едва уловимая, создающая иллюзию, что он растает от одного прикосновения.
Сюй Миньянь, еще не успев отвернуться, почувствовала, как к лицу приливает жар, и пробормотала под нос: «Это нечестно, так нельзя». За все годы работы она не видела никого настолько красивого: стоило ему появиться в толпе, как он приковывал к себе взгляды, и отвести их было уже невозможно.
Неудивительно, подумала Сюй Миньянь.
Пока он опустил голову, Сюй Миньянь тайком сфотографировала Нинъи на телефон. Она не задумывалась о композиции и не следила, видно ли лицо, но получившийся кадр действительно дарил ощущение безмятежности и покоя.
http://bllate.org/book/31750/3876747
Готово:
