Мужчина в маске повернул голову, мельком взглянув на лежащего на алтаре Бай Уцзэ, и уже собрался ответить, как вдруг издалека донесся пронзительный крик деревенского жителя.
— Беда! Капитан, трое безумцев, что держали в заточении в деревне, сбежали! Они уже ранили нескольких человек!
Слышались отчаянные вопли, и вскоре в поле зрения показалась фигура в грубой домотканой одежде, буквально приползшая к ним впопыхах.
Лицо под маской нахмурилось. Мужчина склонился перед Жрецом в коротком поклоне, выхватил меч, висевший у пояса, и бросил гонцу короткую фразу, полную спешки:
— Веди меня.
Затем он обернулся к женщине:
— Жрец, дальше всецело полагаюсь на тебя.
Женщина накрутила прядь волос на палец и слегка склонила голову, всем своим видом выказывая легкую небрежность:
— Ступай. Рядом есть и другие члены стражи, не беспокойся.
Мужчина в маске кивнул и стремительно бросился прочь.
Женщина снова перевела внимание на Бай Уцзэ. Окинув его пронзительным взглядом, она вздохнула:
— Обижаешься на меня? Жаль, конечно, но в деревне случилась беда, нужны жертвы, а ты подходишь лучше всех.
Бай Уцзэ задумался, а затем, подняв на нее глаза, прямо спросил:
— Лучше всех, значит... Скажи, я буду последним?
Женщина, похоже, не ожидала такого вопроса. На ее лице промелькнуло замешательство, и она поспешила уйти от ответа:
— Мы будем помнить о тебе.
— Будете помнить, как я превратился в одного из тех оборотней?
— Откуда ты знаешь, во что они превратились? — голос женщины вмиг стал ледяным.
Бай Уцзэ смотрел на нее своими черными, как тушь, глазами, не мигая, словно пытаясь заглянуть прямо в душу.
Так называемые неудачные жертвы на самом деле были лишь прикрытием: ритуал жертвоприношения приводил к превращению в оборотня. Если сопоставить это с собственной картой роли, да еще и учесть, что здесь его все называют Девятихвостой лисой, было несложно догадаться о связи между игрой «Мафия» и этим жертвоприношением.
По всей видимости, остальные три неудачные жертвы были его товарищами-оборотнями.
Придя к такому выводу, Бай Уцзэ заговорил ровным, размеренным тоном:
— Если они просто безумцы, зачем было их запирать? Должно быть, они представляли угрозу для жителей деревни, верно? А насчет того, откуда я знаю про оборотней... как думаешь?
Женщина холодно фыркнула:
— Напускаешь тумана.
Бай Уцзэ сменил тему:
— Ты здесь единственный Жрец?
— Что, хочешь найти кого-то еще? Не трать силы зря, сегодня наступит твой последний час.
Не став спорить, Бай Уцзэ лишь спокойно произнес:
— Раз так, хочу задать последний вопрос: как моя роль стала известна остальным?
Ее небрежный, почти шутливый взгляд наконец стал тяжелым и жестоким. Оглядев связанного Бай Уцзэ, она насмешливо произнесла:
— Я должна радоваться, что ты сейчас привязан здесь, иначе безумцем стал бы я. Но раз тебе так хочется знать — скажу, мне не жалко. Как она стала известна? Конечно, это я разболтала, ха-ха-ха...
Глядя на безумную женщину, Бай Уцзэ умолк.
Похоже, он не ошибся: эта женщина — Провидец.
А мужчина с мечом, что только что ушел, скорее всего, Телохранитель. Нужно будет лишь дождаться рассвета и найти мужчину подходящего роста, чтобы подтвердить догадку.
Теперь осталось выяснить, как выглядят те трое превратившихся.
Из тех, чьи роли еще не раскрыты, остались только Ведьма и Охотник.
Бай Уцзэ, лежа на алтаре, попытался размять затекшую поясницу, но грубая пеньковая веревка впивалась в тело слишком глубоко. Поясница и грудь были намертво зафиксированы, едва хватало места для дыхания, и Бай Уцзэ то и дело ощущал легкое удушье.
Слишком туго.
Но, будучи лишенным возможности сопротивляться, Бай Уцзэ лишь утешал себя тем, что не стоит спешить — это ведь только первый день.
Видя, что время ритуальных танцев вокруг него неумолимо приближается, он начал чувствовать неладное. Разве ночь в «Мафии» может быть такой длинной? Неужели нужно самому как-то выбираться?
После отчаянных попыток вырваться Бай Уцзэ, тяжело дыша, посмотрел на неподвижные путы.
Деревенские жители, которым было приказано присматривать за ним, глядели с жалостью и зашумели наперебой:
— Не дергайся. Эту веревку зачаровал местный знахарь, сколько сил ни прикладывай, все впустую.
— Именно, лучше лежи смирно, никто тебя не развяжет.
— И правда, стать жертвой — это великое благо, о котором многие мечтают. Это вклад в жизнь деревни, не будь неблагодарным!
Бай Уцзэ лишь пытался выровнять дыхание. Услышав про великое благо, он едва сдержался, чтобы не заскрипеть зубами, но, успокоившись, вновь прокрутил в голове слова односельчан.
Знахарь?
Он с трудом опустил голову, рассматривая веревки. На вид они ничем не отличались от обычных. Внешне он не подал виду, но внутри у него все кипело — он мечтал оказаться на свободе и своими глазами увидеть, что же происходит на самом деле.
Размышляя, как выбраться, он словно почувствовал, как некая подсознательная сила подсказывает, что можно использовать особый навык. Бай Уцзэ прикусил губу и решился.
Будь что будет, надо попробовать.
Жители деревни видели лишь, как вздымается грудь юноши, как капельки пота выступают на его лбу от напряжения, а прилипшие к щекам пряди волос делают его кожу еще более фарфоровой. Из-под полуприкрытых век его стеклянные глаза смотрели прямо на них, и, тяжело дыша, словно умоляя или соблазняя, он прошептал:
— Помогите мне... развяжите веревки.
Сказав это, он обессиленно откинулся назад, дыхание стало еще тяжелее. Когда он повернулся на бок, веревки еще глубже врезались в кожу на запястьях и груди, а открытые участки рук налились кровью и покраснели. Только грудь судорожно вздымалась, натягивая путы.
【Навык применен, Очарование...】
Заметив, что чья-то рука потянулась к узлу, Бай Уцзэ широко раскрыл глаза, мысленно крича: быстрее, быстрее! Развязывай!
Однако в следующее мгновение он увидел, как чья-то рука стремительно перехватила ту, что собиралась его освободить, и с силой оттолкнула ее.
【Очарование прекращено】
Да кто там?!
Бай Уцзэ в ярости поднял глаза и увидел приближающуюся серебряную маску.
Бай Уцзэ дрогнул ресницами и предпочел закрыть глаза.
В ушах раздался холодный смешок, а затем он почувствовал на лице прикосновение кожи:
— Что же ты перестал? М? Почему остановился, как только я пришел?
Нехотя открыв глаза, он встретился с холодным блеском маски. Он выдавил жалкую улыбку, чувствуя, как внутри все сжимается от страха:
— Ха-ха, я ничего такого...
— Правда?
Рука снова легла на его подбородок, заставляя Бай Уцзэ поднять голову. Он вспомнил тех, кто заходил в комнату вместе с ним — кажется, там был мужчина такого роста.
Когда они только вошли, тот не участвовал в обсуждениях, стоял в стороне, сложив руки на груди, и молча наблюдал за происходящим. До игры еще длилось начало лета, не сезон для футболок, но на мужчине была черная футболка с коротким рукавом, и скрещенные руки натягивали ткань, подчеркивая мощные мышцы. Лицо у него было книжника, но взгляд — совсем не невинный: в черных зрачках отражалась запекшаяся кровь. Бай Уцзэ посмотрел на него пару мгновений и отвел взгляд.
Он не хотел связываться с таким человеком. Перед мужчиной, чье лицо скрыто маской, и чьи пальцы сжимали его подбородок, Бай Уцзэ оставалось лишь изобразить подобие покорности:
— Мне было скучно, вот я и решил поболтать с ними.
Мужчина в маске, не спеша, посмотрел на него:
— Да неужели? О чем же ты с ними болтал? Они знают куда меньше меня, почему не обратился ко мне? Давай поговорим со мной.
Бай Уцзэ не хотел упускать шанс, но и не желал показывать свою заинтересованность, поэтому лишь намекнул:
— Эти веревки...
Мужчина поднял брови под маской, уголки губ искривились в усмешке:
— А, ты об этом, — он провел рукой ниже, поглаживая туго затянутые путы. Просунув палец между веревкой и телом, он дернул ее, с удовольствием наблюдая, как краснеют уши юноши, и добавил с издевкой: — Разве они тебе не сказали? Заклятье, наложенное знахарем, обычным людям не под силу. Если хочешь сбежать, проси Жреца или... мой меч.
Бай Уцзэ не понимал, к чему эти пошлые заигрывания. Мужчина вел рукой все ниже, к узлу на груди, даже слегка дернув его.
Ай... больно же.
Если бы он не знал, что сам мужчина, да и навык Очарования не использовал, то почти поверил бы, что у владельца серебряной маски странные наклонности.
Слушая неприкрытые намеки, Бай Уцзэ лишь приоткрыл рот, ничего не ответив.
Он не мог представить себя в роли просящего, а видя поведение этого человека, понимал: тот лишь развлекается, а через секунду может сменить гнев на милость или вовсе прирезать.
Бай Уцзэ отвернулся, нахмурившись. Неужели единственный способ освободиться — это превратиться в оборотня?
Видя отказ, мужчина не рассердился, лишь отвел прилипшую ко лбу прядь волос и с сожалением вздохнул:
— На приманку не клюешь.
Бай Уцзэ проигнорировал его, молча дожидаясь заката солнца.
***
Чувство легкого прикосновения к ресницам.
Бай Уцзэ попытался увернуться, но рука последовала за ним.
Зная, что обладатель ресниц уже проснулся, этот человек, словно капризный ребенок, продолжал дразнить свою любимую игрушку.
Бай Уцзэ нетерпеливо открыл глаза, готовый разразиться проклятиями, но в поле зрения внезапно предстал Жрец — теперь в более официальном облачении.
На лице — огромная маска в виде бараньей головы, чьи длинные рога почти выходили за пределы его видимости.
Женщина придерживала тяжелую маску рукой и, склонив голову, насмешливо посмотрела на него:
— Проснулся?
— Тогда начнем.
Бай Уцзэ не успел удивиться, когда уснул, как вдруг некое необъяснимое, мистическое чувство прорвалось сквозь путы и закружилось в голове. Зрение начало двоиться, мир вокруг расплывался, а в голове словно орудовала чья-то огромная рука, разрывая все на части.
Даже открыть глаза стало невыносимо тяжело.
Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем Бай Уцзэ тупо осознал: ритуал, похоже, начался.
В хаотичном сознании мелькали обрывки мыслей, а внизу, словно гром, раздавалось гулкое бормотание, терзая привязанного к алтарю Бай Уцзэ. Тот, словно агнец на заклание, изо всех сил пытался унять дрожь ресниц, готовых вот-вот взмахнуть, как крылья бабочки, и унести его прочь.
http://bllate.org/book/31742/3875423
Готово:
