Дверь открылась. Линь Суянь мгновенно отпрыгнула в сторону, и Ни Шань не успела среагировать, как Ичжу сбила её с ног. Огромная собака весом больше ста цзиней рухнула прямо на неё. Ни Шань попыталась обхватить её руками, но чудовищная сила толчка лишила её равновесия, и они вместе — человек и пёс — покатились кубарем вниз по лестнице.
Всё произошло слишком стремительно. Линь Суянь впервые видела Ичжу такой возбуждённой — судя по всему, та наконец встретила свою настоящую хозяйку.
Линь Суянь, любительница поглазеть на чужие неприятности, не упустила случая бросить лежащей без движения внизу Ни Шань: — Я заметила, что такие хрупкие и худенькие девушки, как вы, просто обожают заводить огромных собак.
Разве такую удержишь на поводке во время обычной прогулки? Это же безумно опасно, заводить собаку нужно соразмерно своим силам.
— Сестрица, мне много не надо, переведите мне десятку тысяч юаней. Пару дней назад она сломала забор во дворе моего дома, да и вдобавок жила, ела и пила у меня всё это время. Если прибавить расходы на медосмотр и лечение, сумма выходит совсем небольшая.
— Кстати, а вознаграждение в вашем объявлении о пропаже собаки было настоящим? Восемьдесят тысяч награды — Линь Суянь тогда не восприняла это всерьёз. Но на всякий случай всё-таки решила уточнить.
Ни Шань лежала внизу ни жива ни мертва и по-прежнему никак не реагировала.
Только теперь Линь Суянь почудила неладное. Она быстро сбежала по ступенькам и протянула руку, чтобы проверить у той дыхание.
Жива. Но вид у неё был такой, будто она уже одной ногой в могиле.
— Что делать-то? Кажется, вы своими силами вырубили собственную хозяйку, — Линь Суянь посмотрела на радостно прыгающую рядом Ичжу, подхватила лежащую на полу девушку на руки и с удивлением обнаружила, что та пышет жаром — у неё, оказывается, поднялась температура.
Линь Суянь вздохнула, нащупала в кармане ключи от машины и решила отвезти её в ближайшую больницу, чтобы спасти.
В тот самый момент, когда она падала с лестницы, Ни Шань вдруг почувствовала удивительное спокойствие.
Глядя на несущуюся на неё Ичжу, она наконец почувствовала, как её замирающее сердце встало на место.
Как хорошо. Ты жива.
Слава богу.
Приземление не причинило ей сильной боли — она лишь ощутила страшную усталость.
До её слуха смутно доносился голос молодой девушки. О чём именно та говорила, разобрать не получалось, но казалось, что это как-то слишком шумно.
Её мысли погрузились в бескрайнюю темноту, и в конце концов та крошечная искра сознания тоже угасла.
Линь Суянь доставила Ни Шань в больницу, и при оформлении карты ей пришлось без спроса порыться в сумочке пациентки в поисках её документов.
Ни Шань.
Оказывается, тебя зовут именно так — словно тонкое и гибкое деревце.
— Что с ней?
— Понятия не имею, просто взяла и вырубилась на ровном месте. Неужели я её так сильно разозлила? — Линь Суянь испытывала жуткое чувство вины, прекрасно понимая, что ей вряд ли удастся полностью снять с себя ответственность.
— Как давно держится высокая температура?
— Не знаю.
— Как же можно настолько наплевательски относиться к собственному здоровью? У неё уже началось воспаление лёгких. Сначала внесите залог и оплату за госпитализацию, а я пока назначу ей лечение.
— Кто? Я? Нет, погодите, я её вообще не знаю! Я просто испугалась, что она помрёт, ну и заодно привезла сюда, — сбивчиво запротестовала Линь Суянь.
— Может, ударите её электрошокером, чтобы она поскорее пришла в себя и сама оплатила счета?
— У меня нет денег, у меня правда нет денег.
Заметив непреклонное выражение лица медсестры в кассе, Линь Суянь в конце концов была вынуждена пустить в ход свой хуабей.
В этом месяце с неё действительно уже нечего было взять.
Деньги нужны были на лечение и передержку тех кошек и собак, которых она спасла несколько дней назад. Вместе с другими волонтерами они скинулись и оплатили ветеринарные услуги для Цинь Чжэн по самой минимальной себестоимости.
Сидя в больничной палате и глядя на бесчувственную Ни Шань, Линь Суянь отправила сообщение Цинь Чжэн: — Кажется, я влипла.
Железный характер: Чего стряслось?
Суйсуй Пинъань: Похоже, хозяйка Ичжу решила повесить всех собак на меня.
Железный характер: Вы что, в реале встретились? И что она за человек?
Суйсуй Пинъань: Хрупкая злая женщина.
Железный характер: Ну а те восемьдесят тысяч она тебе пообещала?
Суйсуй Пинъань: Понятия не имею, она пока говорить не может.
Железный характер: Надеюсь, она держит слово! Иначе тебе совсем не повезло: мало того что бесплатно присматривала за бернским зенненхундом, так ещё и за медосмотр собаки из своего кармана заплатила.
Суйсуй Пинъань: Будем надеяться. Как только очнется, попробую выбить с нее деньги.
Железный характер: А с ней-то что случилось?
Суйсуй Пинъань: Свалилась со второго этажа у меня дома, вырубилась. (Её сбил бернский зенненхунд).
Цинь Чжэн больше ничего не ответила, должно быть, была занята.
Линь Суянь отложила телефон и уставилась на ослепительно-белые больничные стены.
Что вообще хорошего в этих белых стенах? Под ними всё равно скрывается серый и обшарпанный бетон, и никакая белая шпаклёвка это не скроет.
Она видела это насквозь.
Если бы ей представился шанс управлять собственной больницей, она бы открыла клинику в постапокалиптическом стиле. Чтобы каждый пациент с порога ощущал вселенское отчаяние и тревогу перед концом света.
Размышляя об этом, Линь Суянь невольно улыбнулась. Она заметила стоявшие у кровати туфли, подцепила одну из них ногой и сравнила со своей обувью.
Кажется, размерчик у нас одинаковый.
Маясь от скуки, она бродила по палате туда-сюда, пока наконец к наступлению темноты Ни Шань не пришла в себя.
Открыв глаза, Ни Шань увидела, что Линь Суянь в каком-то подозрительном полуприседе изучает стоящую рядом кушетку для сопровождающих, будто собирается её украсть.
Голос её совсем пропал, и хотя ей безумно хотелось заорать во всё горло Воры!, издать хоть звука она не смогла.
Заметив краем глаза, что пациентка очнулась, Линь Суянь от искра подпрыгнула на месте:
— Мамочка родная! Ты меня до смерти напугала! Когда это ты очнулась?!
— И вообще, что это за фокусы? Как это понимать — свалиться в обморок у меня дома?
Слава богу, ты жива, иначе мне бы точно не сдобровать.
Я между прочим не бездельница, у меня дома целая орава хвостатых ждет ухода.
Ни Шань ничего не ответила, лишь молча посмотрела на неё.
— Может... позвонишь кому-нибудь из родных, чтобы побудуршили с тобой?
Ни Шань покачала головой.
Нащупав на подушке телефон и не имея возможности произнести ни слова, она принялась печатать сообщение:
Сильная Плохая Женщина: Сколько всего вышло за медицинские расходы, я переведу вам.
Они уже успели добавить друг друга в друзья в мессенджере. Мысленно прикинув сумму с учётом тех прежних восьмидесяти тысяч награды, Ни Шань тут же перевела Линь Суянь сто тысяч юаней.
Лицо Линь Суянь мгновенно расплылось в широчайшей улыбке — казалось, таких больших денег она в жизни своей не видывала.
В душе она ликовала: Дахуан, мы разбогатели! Мы спасены!
Глава 5. О Цзэн Му
Получив деньги, Линь Суянь сразу стала намного вежливее и дружелюбнее.
Она не только сходила за кипятком для Ни Шань, но и принесла ей кашу из столовой.
Закончив с этим, Линь Суянь бросила взгляд на часы и виновато произнесла: — Ну, раз всё в порядке, я тогда попозже пойду.
Мне действительно пора бежать, дома меня ждет целая стая кошек и собак. Сестрица, я ведь не праздный человек.
— Насчет Ичжу можешь не переживать: вернусь — смажу ей раны, накормлю до отвала, а завтра с утра снова выведу погулять.
Ни Шань кивнула.
После сна её глаза немного ожили, сделав взгляд особенно мягким и чарующим.
— Ладно, как поправишься, приходи за собакой, пока-пока. — Поймав на себе этот пристальный взгляд, Линь Суянь на секунду растерялась.
Она помахала рукой и молнией исчезла из палаты.
Прислонившись спиной к подушкам и крутя в руке телефон, Ни Шань долго колебалась, но всё же открыла в WeChat профиль Цзэн Му:
— Му-Му.
— Я заболела, сейчас одна в больнице.
— Ночью так тихо, аж жутко становится, и этот запах лекарств просто невыносим.
— Кстати, есть хорошие новости.
— Ичжу нашлась.
— Её подобрала одна молодая девушка, и ради денег она наверняка согласится присмотреть за ней ещё какое-то время.
— Сегодняшнюю ночь проведу в больнице, эх.
Ни Шань опустила телефон. Даже зная, что в ответ она не получит ровным счётом ничего, она всё равно не могла удержаться от сообщений.
Кроме Цзэн Му, на всём белом свете больше не было человека, с которым она могла бы поделиться подобным.
Весь свой страх, тревогу, боль и беспокойство она могла доверить только Цзэн Му.
В последний раз она лежала в больнице много лет назад.
Тогда на съёмочной площадке во время съёмок боевой сцены с партнёром-актёром из-за чужой ошибки Ни Шань получила удар деревянным мечом прямо по запястью, из которого фонтаном хлынула кровь.
Рука дрожала от дикой боли, но в голове крутилась лишь одна мысль: кошмар, а что же теперь делать с завтрашним съёмочным графиком? Если они не успеют всё отснять, не сочтут ли это за нарушение контракта?
Изначально ей досталась вовсе не главная роль, а лишь участие со специальным указанием в титрах — работы было чуть больше, чем у простого камео. Едва она получила травму, как на её место тут же взяли другую актрису.
Цзэн Му в тот момент снималась на соседней площадке. Услышав о случившемся, она сразу после смены помчалась в больницу. Дождавшись, пока Ни Шань выведут из операционной, она с замиранием сердца смотрела на её зашитое запястье и весь вечер напролёт ругала вместе с ней того криворукого увальня-актёра.
Стоило Цзэн Му появиться рядом, как всё уныние испарялось бесследно. Ни Шань помнила, что в тот вечер Цзэн Му была ещё в гриме для исторической драмы времён Китайской Республики: аккуратно уложенная причёска, яркие алые губы, чёрное ципао с узором из бамбуковых стеблей. Грозная и решительная, она стояла у кровати и осматривала подругу, не осталось ли на той ещё каких-нибудь ран.
Ни Шань и Цзэн Му с самого детства отправили в школу боевых искусств, где они росли вместе. В таких заведениях закон был суров: выживает сильнейший. Две девчонки поддерживали друг друга и так продирались сквозь все тяготы взросления. Когда им исполнилось по шестнадцать, они вместе со старшими товарищами отправились на заработки в Хэндянь, услышав, что там постоянно требуются молодые статисты с боевой подготовкой и каскадёрши, а взамен обеспечивают жильём и едой. Тем летом, благодаря своим скромным навыкам, они заработали первые деньги, и их вкусы стали более дерзкими.
Учиться говорить на путунхуа первой начала Цзэн Му. Она быстро смекнула, что актёры со словами зарабатывают куда больше тех, кто молча машет кулаками в массовке. Решив связать с этим свою жизнь, она каждый день осваивала новые умения, чтобы совершенствоваться. Ни Шань просто плелась следом: что делала Цзэн Му, то повторяла и она. Сама она никаких планов на будущее не строила.
Что вообще такое жизнь и как к ней подступиться — она понятия не имела, в её голове не было на этот счёт ни единой мысли.
Так, шаг за шагом следуя за Цзэн Му, Ни Шань и сама становилась лучше: училась ухаживать за кожей, делать макияж, постепенно переходя от роли безымянной бойцовской дублёрши на дальнем плане к горничной со словами, а от горничной — к любимой наложнице в богатом доме.
http://bllate.org/book/31717/3871874
Готово:
