Цепочка электронных звуков ещё не затихла, как в поле зрения Се Тинъаня ярко-красные цифры над головой старого управляющего упали ещё на единицу. Старик без сил посмотрел на происходящее, словно больше не в силах держаться на ногах, и бессильно откинулся назад.
Се Тинъань инстинктивно сделал шаг вперед и подхватил старика, а Гу Минчэнь, обернувшись и заметив, что тому нехорошо, тут же помог поддержать его с другой стороны.
Глядя на бледное лицо старого управляющего, Се Тинъань только теперь всё осознал.
Когда раньше его собственный показатель здоровья равнялся двадцати восьми, он потерял сознание, едва добравшись до кровати — не заснул, как предполагалось, а именно отключился.
— Вызовите скорую.
Се Тинъань разжал руки, передавая старого управляющего Гу Минчэню. Менеджер Лю немедленно набрал номер экстренной службы, а Генеральный директор Сунь, наполовину веря, наполовину сомневаясь, подошел ближе и взглянул на старика; поняв, что тот вовсе не притворяется, он тут же слегка запаниковал.
— Генеральный директор Се, вы же сами видели, я его и пальцем не тронул!
Се Тинъань проигнорировал генерального директора Сунь. В его голове внезапно промелькнули слова девушки, жадневшейся на происходящее ранее; он расстегнул одежду старика и, ожидаемо, обнаружил на груди и животе старого управляющего синяки от побоев.
Гу Минчэнь явно ничего не знал о том, что боковые ветви Семьи Гу приходили сюда устраивать скандал из-за дома. Увидев раны старого управляющего, его взгляд мгновенно ожесточился.
— Это не я сделал, — попятясь на несколько шагов, поспешил откреститься генеральный директор Сунь.
— Генеральный директор Се, скорая сможет приехать самое быстрее минут через пятнадцать, — доложил Се Тинъаню менеджер Лю, держа в руке телефон.
Се Тинъань поднял глаза и посмотрел на показатель здоровья над головой старого управляющего: пока они вызывали скорую, он упал ещё на единицу. Судя по такой скорости, старик банально не дождётся приезда медиков.
— Везите на нашей машине, — Се Тинъань запахнул на старике одежду. — Штрафы за превышение оплачу, живо.
Оказавшись в больнице во второй раз за день, старый управляющий из-за тупых травм заработал разрыв печени. Дела обстояли скверно — его уже увезли в операционную. Се Тинъань сидел под дверью и смутно слышал доносившийся с другого конца коридора голос Гу Минчэня: судя по всему, тот лихорадочно искал деньги на оплату операции.
Генеральный директор Сунь, увидев происходящее и желая отмежеваться от любых связей, запинаясь, заявил о срочных делах дома и велел водителю развернуть машину, даже не доехав до больницы. Се Тинъань не стал удерживать его силой — в конце концов, вокруг находились десятки свидетелей, и тот действительно не притронулся к старому управляющему и пальцем.
В романе старый управляющий скончался от преклонного возраста и тяжелого труда, однако теперь всё выглядело так, будто эта версия была неточной. Се Тинъань рассеянно гладил пальцем золотое кольцо в кармане, размышляя над этой несостыковкой.
В книге о причине смерти старого управляющего Гу Минчэню поведал генеральный директор Сунь. По логике вещей, после смерти старика Гу Минчэнь должен был обнаружить на его теле следы побоев, и тогда он никак не мог бы столь опрометчиво поверить в ту причину гибели.
Или же...
Се Тинъань замер, внезапно вспомнив сцены из второй половины романа, где Гу Минчэнь, полностью взяв под контроль Семью Гу, устраивал семейный пир на острове и расправлялся с родственниками из боковых ветвей поодиночке.
Если прокрутить события назад: после смерти старого управляющего Гу Минчэнь чётко осознавал, что тот ушел из жизни не своей смертью, но убийцу не знал. Поэтому он и назвал генеральному директору Сунь другую причину — скорее всего, с целью прощупать почву, но выяснил, что тот здесь ни при чем.
Позже Гу Минчэнь ослеп, и его на какое-то время приютили жители городского «посёлка в городе» вроде той самой девушки, которая воочию видела, как люди из боковых ветвей Семьи Гу подняли руку на старого управляющего. С вероятностью в девяносто процентов именно тогда Гу Минчэнь и вычислил преступника, однако будучи калекой и не имея возможности отомстить, он мог лишь терпеть и выжидать.
А дождавшись момента, когда он возглавил Семьей Гу, и тщательно всё спланировав, он и устроил тот кровавый семейный пир на острове.
Если взглянуть на это под таким углом, всё мгновенно вставало на свои места. Се Тинъаню оставалось лишь мысленно восхититься выдержкой и расчётом книжного Гу Минчэня. Заполучив власть в Семье Гу, он ведь мог немедленно обрушить гнев на боковые ветви, но не сделал этого. Он не выдал ни единого знака, из-за чего родственники потеряли бдительность — и в конце концов все как один явились на остров, где бесславно погибли от его руки.
Взгляд Се Тинъаня слегка дрогнул, словно он что-то внезапно осознал, и он медленно поднял зажатое в пальцах золотое кольцо.
Если память его не подводила, Гу Минчэнь извлёк его в те самые несколько секунд, пока Се Тинъань разворачивался и отходил прочь.
За столь короткий промежуток времени он никак не успел бы сбегать обратно в ветхую лачугу. Раз он смог достать его так быстро, это означало лишь одно: Гу Минчэнь носил это золотое кольцо при себе неотлучно, вместе со своим фамильным кольцом.
Если не брать в расчет банальное стремление защититься от воров, то, глядя на золотое кольцо, Се Тинъань почувствовал, как по спине пробежал холодок.
Неужели он...
Тоже входит в список целей Гу Минчэня для мести?
Глава 8. Он от природы не умел улыбаться
В коридоре воцарилась тишина. Се Тинъань быстрым движением убрал золотое кольцо и, подняв голову, увидел, что Гу Минчэнь, закончив разговор по телефону, направляется к нему. Тот крепко сжимал в руке мобильный и, остановившись перед Се Тинъанем с опущенным взглядом, долго хранил молчание.
Усилием воли подавив холодок на душе, Се Тинъань поднял глаза и небрежно кивнул на сиденье напротив. Гу Минчэнь отступил на два шага и сел туда, куда ему указали; его брови были слегка сдвинуты, а спина оставалась прямой и стройной.
— Не удалось раздобыть денег? — негромко и беспристрастно поинтересовался Се Тинъань, заметив, что Гу Минчэнь кивнул.
— Те два миллиона, что генеральный директор Сунь отдал вам ранее... Хотите, я снова с ним поговорю? — взгляд Се Тинъаня оставался совершенно спокойным.
— Благодарю вас, не нужно.
Гу Минчэнь чуть качнул головой, но прежде чем он успел произнести что-то еще, его телефон внезапно зазвонил. Се Тинъань жестом велел ему ответить, и, дождавшись, пока Гу Минчэнь поднимется и отойдет, убедился, что вокруг никого нет. Подняв голову, он сосредоточился и вызвал систему.
Из-за недавней спешки он еще не успел толком изучить награды и открыть новые очки данных.
Сперва Се Тинъань взглянул на системную награду за достижение — Скилл <Шёпот на ушко>, неожиданно обнаружив, что это превосходная вещица для того, чтобы за спиной перемывать кому-то кости.
<Шёпот на ушко>: Автоматически активируется в пределах 5 сантиметров от чужого уха, увеличивая степень убедительности слов пользователя на 20%. Чем меньше расстояние, тем выше бонус к убедительности: каждые приближение на 1 сантиметр прибавляет 10% убедительности, а на предельной дистанции — вплотную к чужому уху — показатель убедительности можно напрямую увеличить аж на 70%!
Се Тинъань помолчал некоторое время, разглядывая инструкцию по применению.
Он совершенно не мог представить себе картину, как он вплотную нашептывает кому-нибудь за спиной — какому-нибудь директору или акционеру.
Предмет <Вода «В голову ударило»>: При распылении на поверхность человека или предмета заставляет того, кто первым вдохнет этот аромат, потерять голову и воспылать непреодолимой страстью к объекту!
Длительность аромата: два месяца.
Обдумав потенциальное применение этого предмета, Се Тинъань открыл новые очки данных. Перед глазами вновь рябью пошла картинка, похожая на водную гладь, но поблизости никого не было, так что оценить нововведение с ходу не удалось.
Как выяснилось после получения, новый режим управления очками данных позволял частично или полностью скрывать числовые показатели над головами окружающих, возвращая Се Тинъаню самое обычное, природное зрение.
Пока очков данных было немного, Се Тинъань решил ничего не скрывать, но в будущем, когда их накопится в избытке и каждый станет щеголять с дюжиной полезных и бесполезных цифр вокруг головы, эта функция окажется чертовски удобной.
Закончив с изучением наград за текущую миссию, Се Тинъань уже собирался было оценить радар для поиска следующих заданий, как Гу Минчэнь, закончив разговор, вернулся. Шагая неторопливо и ровно, он занял прежнее место рядом с Се Тинъанем.
Се Тинъань перевел взгляд на Гу Минчэня и прямо под показателем здоровья обнаружил новые данные.
Стандартную надпись шрифтом среднего размера: «26».
Двадцать шесть — во-первых, возраст можно было сразу отмести.
Всмотревшись еще немного, Се Тинъань заметил, что эта цифра в течение короткого времени не менялась.
— Только что звонил однокурсник, — тихо пояснил Гу Минчэнь, его чистый и звонкий голос слегка отдавал приятным бархатнымгрудным тембром.
Се Тинъань угукнул в ответ, размышляя о том, к чему же всё-таки относятся эти новые данные.
Гу Минчэнь слегка подался корпусом в сторону Се Тинъаня, сжав пальцы в замок, и спустя мгновение заговорил пониженным тоном:
— Раньше... то, что я не взял те два миллиона, не было проявлением неуважения к вам.
Се Тинъань приподнял брови.
Разве мне нужно уважение?
Разве моя собственная жизнь не важнее?
Гу Минчэнь слегка сжал тонкие губы, стараясь не встречаться взглядом с тем, кто сидел рядом.
— С моей невестой мы виделись всего раз, но оба не желаем, чтобы семьи контролировали наши браки, поэтому мы заключили сделку — помолвиться, чтобы успокоить родных.
Се Тинъань молча смотрел на Гу Минчэня, никак не комментируя услышанное.
Контролируют ли семью Гу Минчэня, Се Тинъань пока не знал, но когда он во второй раз внимательно изучал контракт того ребенка из семьи Сунь, то обратил внимание на ее удостоверение личности: судя по дате рождения, ей едва исполнилось восемьнадцать.
Ходили слухи, что та девочка исключительно одарена и еще до помолвки поступила в ведущий вуз страны. Се Тинъань не верил, что девушка на пороге взрослой жизни, с прекрасными перспективами впереди, добровольно откажется от учебы и будет грезить лишь о замужестве.
Куда более вероятным казалось, что родители и клан используют ее брак как ресурс, как ступеньку для извлечения собственной выгоды.
— Она сейчас набирается сил, готовясь полностью избавиться от контроля Семьи Сунь, но ей нужно немного времени. Если расторгнуть помолвку прямо сейчас, Семья Сунь продолжит использовать ее брак ради собственной выгоды, поэтому я и предложил договор сроком на четыре года.
Гу Минчэнь поднял голову, прямо встретившись взглядом с Се Тинъанем; его глаза были чисты и ясны.
— А те два миллиона... Семья Сунь предложила их, чтобы задобрить вас. Насколько мне известно, Семья Сунь давно вынашивала планы по развитию в Жунчэне. Через четыре года — а может, и раньше — они непременно обратятся к другим влиятельным силам Жунчэня для заключения нового союза. Влияние Семьи Се сейчас на пире, не исключено, что они выберут именно ее.
Се Тинъань сохранял невозмутимость, задерживая взгляд на строгом лице собеседника.
Признаться честно, Гу Чоу и вправду вырастил неплохого сына.
Даже скатившись до жизни в аварийном доме, тот всё равно не забывал думать о других.
Или же он замышлял нечто гораздо более глубокое, чего сам Се Тинъань с ходу разглядеть не сумел.
Се Тинъань бросил взгляд на «26» над головой Гу Минчэня. Стоило ему на мгновение отвлечься, как рядом раздалось несколько сдержанных кашлей, возвращая его в реальность.
Се Тинъань посмотрел на Гу Минчэня и, поймав его взгляд, заметил, что настроение того явно заметно улучшилось.
— Что-то хорошее произошло? — автоматически осведомился Се Тинъань.
— Однокурсник только что одолжил мне две тысячи, — Гу Минчэнь неотрывно смотрел на Се Тинъаня, его тонкие губы слегка изогнулись в улыбке, в которой сквозила юношеская радость.
Выражение лица Се Тинъаня застыло. Он вперил взгляд в лицо Гу Минчэня, смутно припоминая ворчание Гу Чоу о том, что из-за раннего разлада в их с женой семье он почти никогда не видел, чтобы сын улыбался ему.
Каких только способов рассмешить ребенка ни перепробовал Гу Чоу — ничего не помогало. Он даже водил сына по врачам, но те лишь вынесли вердикт: «Он, судя по всему, от природы не умеет улыбаться».
Так что же тогда означала эта улыбка сейчас?
Пара дней тягот лишений снизила порог веселья?
http://bllate.org/book/31711/3870952
Готово:
