Глава 8. Правда
Это всего лишь утрата души.
Ранее Господин Ань уже упоминал об этом, но, судя по всему, собеседник тогда не придаил этому значения. Янь Ань поднялся на ноги:
— Лучше сначала положи Лэдэ на диван.
Цзян Вэньвэнь тут же бережно уложила Лэдэ на тот самый диван, который для них освободил Дедушка Янь.
Она понятия не имела, что такое утрата души. Хоть само название и звучало немного жутковато, Янь Ань говорил об этом так непринужденно, а вид у него был настолько спокойный, что она решила, будто речь идет о какой-то сущая ерунде.
Для истинного Небесного Мастера справиться с Синдромом Утраты Души и впрямь проще простого — порой даже не требуется прикладывать особых усилий. Однако если оставить всё как есть, последствия окажутся ужасающими.
Если душа не вернется в плотскую оболочку в течение семи дней, человек погибнет, а его дух рассеется. Среди обычаев, оставленных предками, существует обряд седьмого дня — проводы души умершего. Когда тело мертва, а душа не способна вернуться в него, по истечении семи дней она неизбежно отправляется туда, куда положено.
Обращаясь к Господину Аню, Цзян Вэньвэнь сразу указала, что Лэдэ пропал уже пять дней назад. Если считать сегодняшний день, шел уже шестой.
Янь Ань посмотрел на маленького мальчика, растянувшегося на диване: его пухлые белые щеки казались нежными, а глаза были крепко закрыты — со стороны казалось, будто ребенок просто заснул.
Он зажег три палочки благовоний и воткнул их прямо за порогом входной двери, после чего протянул Цзян Вэньвэнь оставшийся обрывок красной веревки:
— Сестра Цзян, как только я позову, сразу же повяжи эту нить Лэдэ на руку.
Цзян Вэньвэнь молча приняла веревочку и тяжело кивнула.
Пока Янь Ань занимался всем этим, Дедушка Янь даже забросил телевизор — он сидел на другом диване и с тревожным напряжением наблюдал за происходящим.
Янь Ань отступил назад, встанув рядом с дедом:
— Сестра Цзян, а теперь возьми Лэдэ за руку и зови его по имени. Не останавливайся, пока я не подам знак.
Единственное, что ему оставалось сделать прямо сейчас — это помочь блуждающей душе Лэдэ отыскать дорогу обратно к телу.
Услышав это, Цзян Вэньвэнь тут же принялась за дело, отчаянно и надрывно выкрикивая:
— Лэдэ, скорее вернись домой, мама здесь!
— Лэдэ, не бойся, возвращайся! Мама купит тебе всё самое вкусное и интересное! — кричала она, раз за разом поднимая голову и тревожно вглядываясь в распахнутую настежь входную дверь.
Прошло полчаса. Голос Цзян Вэньвэнь уже заметно охрип, но Янь Ань всё не давал команды остановиться, да и признаков пробуждения у Лэдэ по-прежнему не наблюдалось. Тем не менее, прекратить она не смела.
Вглядываясь в непроглядную темноту ночи за порогом, Янь Ань и сам начал испытывать беспокойство.
Еще мгновение спустя вдали, за пределами порога, показался силуэт ребенка, прижимающего к груди плюшевую игрушку. В отличие от того раза, когда Янь Ань видел его прежде, очертания тела мальчика успели изрядно поблекнуть и стали полупрозрачными. Это была душа Лэдэ!
— Сестра Цзян, продолжай звать, — понизив голос, скомандовал он.
Словно уловив долгожданный сигнал, хриплый голос Цзян Вэньвэнь зазвучал с новой силой.
Янь Ань наблюдал за тем, как призрачная фигурка Лэдэ кружит перед порогом. Мальчик выглядел совершенно потерянным — казалось, он уже утратил всякое осознание происходящего и механически наматывает круги вокруг тлеющего Благовония Призыва Душ.
К счастью, шел лишь шестой день, до критической черты дело еще не дошло. Поблуждав какое-то время туда-сюда, душа Лэдэ в конце концов проскользнула внутрь и вернулась в собственную плоть.
— Сестра Цзян!
Янь Аню даже не пришлось ничего объяснять — на этот раз Цзян Вэньвэнь действовала быстро и четко, накрепко затянув красный шнурок на запястье ребенка. Закончив, она тут же подняла голову:
— Мастер Янь, Лэдэ вернулся?
— Да, — кивнул Янь Ань. — Зови его еще немного, скоро очнется.
Услышав это, Цзян Вэньвэнь тут же склонилась над мальчиком и заговорила вновь, на этот раз мягко и успокаивающе.
Стоявший позади Дедушка Янь легонько ткнул внука в спину:
— Чего это ты тут устроил, точь-в-точь как шаманы на капищах танцуют? Сплошная мистика и туман. Вчера вечером хоть какое-то движение было видно.
Пускай он и поддерживал близкие отношения с Господином Анем, но вчерашний обряд наблюдал впервые в жизни.
Что оставалось делать Янь Аню? Ему и самому было неловко.
— Лэдэ! — женский возглас, полный радостного изумления, мгновенно привлек внимание обоих мужчин.
Янь Ань перевел взгляд на диван: Лэдэ и впрямь начал приходить в себя. Пухленькая детская ручка терла сонные глаза, а сам он растерянно позволил матери прижать себя к груди и зацеловать со всех сторон. Приоткрыв глаза наполовину, мальчик тихонько пробормотал:
— Мама, там плохие люди...
— Лэдэ, мое сокровище, мой хороший, — со слезами на глазах шептала Цзян Вэньвэнь, целуя сына в лоб. — Не бойся, мама уже прогнала плохих людей, теперь никто и никогда не посмеет обидеть нашего Лэдэ.
Любой, кто перенес Синдром Утраты Души, какое-то время остается уязвимым — их духовная оболочка еще нестабильна, особенно это касалось детей. Руководствуясь принципом доводить начатое до конца, Янь Ань предупредил:
— Красную нить с руки пока не снимай. Поноси ее еще несколько дней, а как только удастся подобрать подходящий золотой замочек или серебряный обруч, тогда и заменишь.
Затем он ненадолго задумался:
— У Лэдэ особый случай, обычные золотые или серебряные безделушки ему вряд ли подойдут. Давай так: оставь мне свой номер телефона, а завтра я схожу посоветоваться с Господином Анем.
Господин Ань в любом случае старейшина в этих кругах, у него наверняка найдутся нужные связи.
Теперь Цзян Вэньвэнь безгранично доверяла Янь Аню: она была готова следовать любому его слову, ни на секунду не сомневаясь, что тот пытается выудить из нее деньги. Напротив, молодой человек казался ей исключительно сердечным и добрым человеком. Глаза женщины покраснели от нахлынувшей благодарности:
— Ох, Мастер Янь, сколько же хлопот я вам доставила...
Янь Ань лишь беззаботно улыбнулся — ему всё равно предстояло наведаться к Господину Аню на следующий день, так что это можно было считать простой услугой по пути.
— Мастер Янь, это лишь малая доля моей признательности, умоляю, возьмите, — уложив ребенка обратно на диван, Цзян Вэньвэнь достала из сумочки банковскую карту и протянула ее Янь Аню обеими руками. — Я заработала эти деньги на подработках, здесь немного.
Пусть в ее голосе и слышалось некоторое смущение, выражение лица оставалось предельно искренним. Янь Ань сразу понял, что женщина благодарит его от всего сердца, но принять деньги он не мог ни при каких обстоятельствах.
Стоило ему отказаться, как Цзян Вэньвэнь тут же переключилась на стоявшего рядом Дедушку Янь, надеясь уговорить его. Однако старик, с таким удовольствием наблюдавший за чужими страстями пару минут назад, мгновенно выпрямил спину и сделал вид, что с невероятным интересом смотрит телевизор.
— Сестра Цзян, я помогал вам исключительно из-за того, что Лэдэ такой милый мальчик. Если вы станете насильно пихать мне деньги, это всё сразу изменит.
После долгих уговоров Янь Аню всё же удалось отговорить Цзян Вэньвэнь от попыток сунуть ему вознаграждение.
Впрочем, этот отказ вознес симпатию женщины к нему на совершенно недосягаемую высоту. Крепко прижимая к себе сына, она то и дело повторяла:
— Ну-ка, скажи брату спасибо.
— Спасибо, большой брат!
Улыбаясь во весь рот, Янь Ань погладил Лэдэ по голове:
— Лэдэ такой молодец.
Янь Ань проснулся часов в шесть-семь утра. Позавтракав, он сразу же занялся возвращением души Лэдэ, и ко времени, когда со всеми делами было покончено, на часах уже приближалось к девяти. Он проводил мать с сыном до самой обочины, где их всё еще ждало вызванное Сестрой Цзян такси.
Вернувшись домой после проводов, Янь Ань застал деда за прежним занятием: тот сидел на диване и с предельно серьезным выражением лица поинтересовался:
— Ты после окончания университета всерьез намерен унаследовать ремесло деда и жить этим?
Янь Ань: «Нет, у меня вообще-то есть мечта».
Дедушка Янь задал этот вопрос чисто из любопытства, и, даже не дожидаясь ответа, тут же отвернулся обратно к телевизору. Словно опасаясь, что внук воспримет его слова слишком серьезно, он пренебрежительно махнул рукой:
— В общем, чем бы ты ни решил заняться в будущем, пока это не мошенничество и не противозаконные дела — дед слова против не скажет. Не переживай, я не настолько занудный старик.
...
Ночь прошла без сновидений, и наступил новый день. Поскольку накануне он выспался вдоволь, сегодня Янь Ань подорвался ни свет ни заря — не было еще и шести, а сонливость уже как рукой сняло.
Дедушка Янь еще спал, поэтому Янь Ань на цыпочках прошмыгнул в ванную, умылся, переоделся в футболку и длинные брюки и отправился на велосипеде к рынку за соевым молоком и паровыми булочками.
К моменту его возвращения стрелки часов едва перевалили за половину седьмого — как раз в это время старик обычно и поднимался.
Позавтракав вместе, дед отправился на утреннюю прогулку и разминку заодно с легкой пробежкой для пищеварения, а Янь Ань взял лейку и неспешно принялся поливать клумбы, окружавшие небольшой дворик.
Закончив с поливом, он обнаружил, что времени еще предостаточно. Маячащая впереди бездельничать без дела жутко утомляла, поэтому Янь Ань достал телефон и решил поискать информацию, связанную с миром сюаньсюэ.
Поначалу он опасался, что чтение покажется ему сухим и утомительным — в конце концов, в свое время он выбирал естественнонаучное направление именно из-за того, что гуманитарные науки казались ему невыносимо скучными. Каково же было его удивление, когда, уткнувшись в сплошные ряды замысловатых иероглифов, он полностью погрузился в чтение, начисто забыв обо всем остальном.
Опомнившись, он обнаружил, что на часах уже девять. Морщась от затекшей шеи, Янь Ань с хрустом покрутил головой, убрал телефон в карман и уверенным шагом направился в гору.
Старый Даосский Храм стоял на прежнем месте, его массивные ворота были распахнуты настежь, словно там заранее знали о скором визите гостя.
Без колебаний переступив порог, Янь Ань увидел Господина Аня — старик сидел в тени раскидистого дерева во дворе и пил чай.
— А я уж думал, ты объявишься пораньше.
Янь Ань опустился на стул напротив старика:
— Боялся потревожить ваш отдых.
— Старость не в радость, сна с каждым годом всё меньше, — с мягкой улыбкой отозвался Господин Ань, чей голос звучал на редкость мирно. — Надеюсь, ты не забыл о правиле, которое установил твой дед? На время летних каникул ты обязан возвращаться домой.
Янь Ань кивнул. Впрочем, дело касалось не одних лишь летних каникул: начиная с младшей школы и вплоть до выпуска, он учился в уездном центре, и лишь в старших классах и университете уехал в другой город. Но вне зависимости от продолжительности каникул, стоило появиться малейшей возможности, как Дедушка Янь тут же требовал его возвращения.
Раньше Янь Ань наивно полагал, что дед просто тоскует по нему, но теперь, после слов Господина Аня, стало очевидно, что причины кроются куда глубже.
— В день твоего рождения я гадал на твою судьбу. На роду тебе было написано погибнуть насильственной смертью.
В груди Янь Аня всё похолодело. Разрозненные обрывки воспоминаний и намеков вмиг сошлись воедино, образовав цельную, замкнутую картину.
— В детстве ты рос слабым здоровьем, и каждый раз, когда тебе удавалось чудом вырваться из лап смерти, я вновь сверял знаки, пытаясь понять, миновал ли рок. Так продолжалось до самой старшей школы — опасаясь за твою жизнь, мы и настаивали, чтобы ты не задерживался в чужих краях во время каникул.
Однако в конце концов он все равно погиб — умер вдали от дома. Опустив голову, Янь Ань старался не показывать старику своего заледеневшего лица. Узнав на собственном опыте о непостижимых возможностях практиков сюаньсюэ, он теперь с абсолютной уверенностью полагал, что его гибель напрямую связана с кем-то из этих кругов.
— Значит ли это, что моя смертельная угроза позади? — задал он вопрос, ответ на который и так прекрасно знал.
— Позади, — в голосе Господина Аня проскользнуло искреннее облегчение. — У тебя прекрасный дар, ты самой судьбой рожден для этого ремесла. Более того, твое слабое здоровье в детстве объяснялось именно неспособностью тела выдерживать мощь собственного нераскрытого таланта.
Теперь же, когда рок отступил, долгое время подавляемый дар вырвался наружу с неудержимой силой.
— Тогда ваше здоровье... — Господин Ань с самого начала знал о предначертанной ему гибели, а раз его смерть оказалась столь туманной и подозрительной, старик наверняка не собирался спускать это на тормозах. И то, что он получил второй шанс на жизнь, определенно было заслугой Господина Аня.
От этих мыслей в душе Янь Аня одновременно поднималась жгучая ненависть и глубокое чувство вины. Ненависть к тому, кто оборвал его жизнь, и вина перед Господином Анем.
Быть может, пришло время сменить обращение и назвать его дедом?
Две противоречивые волны эмоций яростно бились в груди. Губы Янь Аня были плотно сжаты, лицо окаменело, превратившись в бесчувственную глыбу, зато глаза успели покраснеть.
Заметив это, Господин Ань тяжело вздохнул и примирительно похлопал внука по руке, на которой от напряжения вздулись вены:
— Ань-ань, ты должен понимать: судьбу даруют небеса, но путь человек выбирает себе сам.
Он отчетливо помнил тот день: сидя в тот самый полуденный час под деревом за созданием талисманов, он вдруг почувствовал резкий укол в сердце. В ту же секунду его мысли обратились к внуку, и он торопливо попытался произвести расчеты, но на этот раз не смог разглядетьабсолютно ничего.
Дело было вовсе не в самом Ань-ане — просто ему больше не дозволялось заглядывать в его судьбу.
Испугавшись, что с мальчиком стряслась беда, Господин Ань бросился в дом и отыскал фамильный компас Фэн-шуй, передаваемый из поколения в поколение.
Этому артефакту насчитывалось уже около тысячи лет.
Еще когда внук уезжал на учебу в другой город, старик навечно связал этот компас с судьбой Янь Аня. И теперь этот самый компас — или, вернее сказать, диск судьбы — раскололся надвое.
Тогда Господин Ань едва не потерял сознание от ужаса. Дрожащими руками он заставил Дедушку Янь позвонить внуку, и лишь услышав подтверждение, что тот еще жив, смог немного перевести дух.
Пускай он толком не понимал, что именно произошло, но перед лицом угрозы для жизни собственного внука утрата возможности соприкасаться с путями сюаньсюэ казалась сущим пустяком.
— Да, дедушка.
Янь Ань предпочел умолкнуть и пока не раскрывать истинных причин своей странной гибели.
Стоило прозвучать этому слову, как старик напротив заметно замер. Рука, которую Янь Ань так и не успел отдернуть, оказалась крепко зажата в его ладони.
— Хорошо, хорошо, хорошо.
Господин Ань трижды повторил одно и то же слово, а на его лице сияла самая счастливая улыбка за всю жизнь — казалось, он в одночасье помолодел лет на десять.
От этого зрелища на душе у Янь Аня стало еще тяжелее:
— Дедушка, научи меня.
Фраза повисла в воздухе, не имея ни начала, ни конца, но Господин Ань прекрасно всё понял. Улыбка на его губах постепенно угасла, и он испытующе посмотрел на внука:
— У тебя прекрасный дар, но я не собираюсь принуждать тебя к учебе. У каждого свой собственный путь, и заниматься нужно тем, к чему лежит душа.
— Но мне показалось, что это довольно интересно.
Выражение лица Янь Аня было предельно серьезным, в нем не читалось ни тени принуждения или фальши. Только теперь Господин Ань окончательно поверил, что внук не пытается его утешить, и от этого на душе у него стало еще радостнее. Проведя в мире сюаньсюэ большую часть жизни, он, конечно же, не желал, чтобы преемственность его школы прервалась на нем.
— Погоди-ка, все книги хранятся в целости и сохранности, я сейчас же их принесу.
— Хорошо, — с мягкой улыбкой отозвался Янь Ань.
Проводив взглядом легкую, суетливую походку деда, скрывшегося в дверях комнаты, улыбка на его лице медленно исчезла, сменившись холодной маской.
Раз уж его погубили люди из мира сюаньсюэ, то и отвечать они должны по законам этого же мира. Око за око, зуб за зуб.
http://bllate.org/book/31703/3869929
Готово:
