Но, как говорится, красота познается в сравнении. По сравнению с Хэ Сунгао внешность Ло Цзе казалась несколько заурядной.
Настоящий рост Хэ Сунгао составлял 191,7 сантиметра — если округлить, ровно метр девяносто, к тому же у него было гармоничное, статное и крепкое телосложение. Он страстно любил фитнес, всё его тело покрывали мышцы, и порой, когда он сидел, выпрямившись, грудные мышцы едва не разрывали рубашку. Под стать фигуре была и его устрашающая для мужчин внешность: линии лица и подбородка – острой, как лезвие бритвы, а в глазах всегда горел пронзительный блеск. Густые брови грозно возвышались над глазами, словно горные вершины, и когда он смотрел исподлобья, выдержать этот взгляд не мог почти никто. Переносица его была прямой, как горный хребет, а линия губ — сжатой и суровой, словно крутой утёс. Всё его лицо, под стать характеру, отличалось резкими чертами и властностью.
Его краса вызывала у Ло Цзе зависть, переходившую в комплекс неполноценности.
Вот было бы здорово обладать такой же красотой и мужественностью, как у Хэ Сунгао! Тогда Ю Ю любила бы его еще сильнее. А если бы вдобавок к этому у него появилась хотя бы половина богатства и положения Хэ Сунгао, им с Ю Ю не пришлось бы тревожиться о предстоящей свадьбе. Они бы идеально подходили друг другу — пара, что надо: он — достойный муж, она — красавица жена. Люди вокруг благословляли бы их, а не шептались за спиной, называя его, Ло Цзе, то альфонсом, то выскочкой из грязи в князи, то еще бог весть кем. Ло Цзе с болью думал: да никакой я не альфонс, я просто искренне люблю Ю Ю и хочу взять её в жёны.
Шум дождя за окном вернул Ло Цзе к действительности. Он вышел за главные двери и, держа зонт над головой Хэ Сунгао, почтительно произвел:
— Господин Хэ, пойдемте.
Хэ Сунгао занес длинную ногу и под прикрытием Ло Цзе изящно спустился по ступенькам.
Уловив доносившийся от него легкий шлейф парфюма, Ло Цзе с облегчением подумал: к счастью, он гей и женщины его не интересуют. Вот только его ориентация всегда оставалась тайной за семью печатями, о которой знали лишь единицы. Если бы он мог прилепить себе на лоб какую-нибудь табличку вроде Я убежденный гомосексуал, интересуюсь исключительно мужчинами, женщины бы сами благоразумно отступили и перевели взгляды на других достойных парней.
Стал бы он так делать?
Разумеется, нет. Ло Цзе сам задал вопрос и сам же ответил: для президента публичной компании подобный шаг, способный вызвать общественный резонанс, был немыслим даже в самых безумных фантазиях.
Усевшись в машину, Ло Цзе заметил, что Старый Чэнь по привычке направляется к его холостяцкой квартире, и поспешно подсказал:
— Брат Чэнь, я переехал. Теперь живу в Ясунцзюй, это в той же стороне, что и дом господина Хэ.
Старый Чэнь ничего не ответил, лишь выждал нужный момент и на предыдущем перекрестке крутанул руль, разворачиваясь.
Зато Хэ Сунгао бросил короткий вопрос:
— Ты переехал?
Ло Цзе ответил одновременно с медовой сладостью и горечью в голосе:
— Да, живу вместе с девушкой.
Хэ Сунгао глухо произнес:
— М-м, — так тихо, будто его это совершенно не волновало.
Ло Цзе давно к этому привык: зачастую расспросы генерального директора были лишь дежурным проявлением заботы о подчиненных и не несли за собой никакого скрытого смысла. Он лишь надеялся, что, видя его усердие, шеф поскорее повысит его в должности и прибавит зарплату, чтобы он смог жениться на любимой женщине. Тогда он станет еще преданнее начальству, будет служить ему верой и правдой, глядя на него снизу вверх, словно преданный императору железный боец, готовый идти в бой на передовой.
Дождь усилился. Ло Цзе тревожно размышлял, как быть, когда придется выходить из машины: автомобиль сможет припарковаться только у ворот жилого комплекса, и бежать до дома, скорее всего, придется под дождем.
В зеркале заднего вида Хэ Сунгао сидел, слегка расставив ноги, его осанка по-прежнему оставалась прямой. В свете уличных фонарей с обеих сторон Ло Цзе разглядел чуть утомленное лицо шефа. В последнее время в корпорации дел невпроворот, он вечно засиживается допоздна, словно ворох рабочих вопросов не имеет конца. Эх, да и кому же еще разгребать всё это, как не генеральному директору? К тому же он такой высокий — если рухнет небо, первому держать его придется именно ему.
Впрочем... в последнее время у него, кажется, совсем не было свиданий? — сплетничая про себя, подумал Ло Цзе. Видимо, на душе пустота, вот и спасается от одиночества с помощью сверхурочных.
Будучи секретарем генерального директора, волей-неволей начнешь заглядывать в тайную и пикантную личную жизнь босса. Например, сам Ло Цзе однажды, когда заносил Хэ Сунгао документы, случайно обнаружил, что тот тайком встречается с мужчиной.
Ло Цзе тогда испытал сильнейший шок, но затем счел это вполне закономерным — он уже давно замечал за Хэ Сунгао странности, правда, не мог понять в чем дело, а оказалось вон оно что! Будучи гетеросексуалом, он одновременно и изумился, и смертельно испугался того факта, что начальник, с которым он бок о бок проводил целые дни, — гей. И как тут было не испугаться? Если мужчина не любит женщин, всем остальным мужчинам приходится быть начеку, особенно тем, кто обладает хоть какой-то привлекательной внешностью. При одной мыслей о том, что кто-то может зариться на его задницу, у Ло Цзе от ужаса волосы вставали дыбом, и ему жутко хотелось обзавестись поясом верности с секретным шифром, известным лишь ему одному, чтобы надежно защитить свою девственность.
К счастью, у Хэ Сунгао имелся постоянный партнер, и к самому Ло Цзе тот никакого интереса не проявлял. Потревожившись какое-то время, Ло Цзе постепенно утратил бдительность. Судя по его наблюдениям, личная жизнь Хэ Сунгао была относительно чистой: в определенный период времени он встречался только с одним человеком. К тому же босс поручал Ло Цзе подбирать подарки для возлюбленного, а вскоре неизменно получал ответные знаки внимания. Раз уж подарками они обменивались взаимно, это доказывало, что отношения были самыми серьезными. Правда, партнеров он менял довольно часто, так что к чувствам, судя по всему, относился не слишком трепетно: нравилось — встречался, надоедало — расставался. Тьфу, ну прямо барские замашки!
Некоторое время назад Ло Цзе даже заказывал для Хэ Сунгао и его бойфренда (или любовника?) романтический ужин при свечах на вершине горы. Говорят, оттуда звезды кажутся совсем близкими: над головой раскинулось звездное небо, а у ног мерцают огни тысяч семейств — должно быть, невероятно романтично.
Неужели теперь они расстались? Ло Цзе ужасно хотелось почесать язык и расспросить Хэ Сунгао, но задать вопрос напрямую он не решался, поэтому зашел издалека, обмолвившись, дескать, недавно открыл для себя отличный ресторанчик домашней кухни, не желаете ли вы с вашим молодым человеком заглянуть туда как-нибудь.
Но что, если они действительно расстались? — подумал Ло Цзе. Сам начальник в полном расцвете сил, а на любовном фронте у него полный крах — разве не глупо будет лезть с расспросами и оказаться в дураках? Ради собственной карьеры лучше прикусить язык.
Вскоре машина подъехала к жилому комплексу, где жил Ло Цзе.
Он уже собирался распахнуть дверцу и единым рывком добежать до будки охраны, чтобы переждать дождь, но Хэ Сунгао вдруг произнес:
— Возьми зонт.
На сердце у Ло Цзе сразу потеплело, он с благодарностью откликнулся:
— Спасибо, господин Хэ.
Эх, хоть Хэ Сунгао и не улыбается приветливо и не держится просто со всеми подряд, как другие генеральные директора, в душе он человек на удивление заботливый.
Глава 3. Проклятый гомосексуализм.
На третий год отношений Ло Цзе всерьез задумался о том, чтобы сделать Ю Ю предложение.
Будучи дочерью из богатой семьи, Ю Ю не работала и целыми днями маялась от безделья — она либо где-то развлекалась, либо ехала развлекаться.
Ло Цзе порой подолгу не мог с ней связаться, но, к счастью, он не принадлежал к числу патологических собственников и тиранов — будь он таким, Ю Ю никогда бы в него не влюбилась. Вот только внутри него неизменно жило чувство собственной неполноценности: он прекрасно осознавал, что не ровни Ю Ю, а потому во всем уступал ей и старался делать так, чтобы она не чувствовала себя скованной.
Стоит им пожениться, и Ю Ю немного остепенится, а глядишь, и передумает, начав задумываться о детях.
В тот день выдался идеальный момент: настроение у Ю Ю было прекрасное, и Ло Цзе, воспользовавшись случаем, завел разговор:
— Ю Ю, ты выйдешь за меня?
Они ужинали в открытом ресторане. Солнце как раз сменялось луной, и на самом краю небосклона алел розоватый закатный свет. Ло Цзе извлек на свет заблаговременно подготовленное кольцо и с нежностью посмотрел на девушку.
Реакция Ю Ю оказалась несколько странной. Выглядела она так, будто ее застали врасплох: глаза округлились, а во рту застряла надкусанная креветочная шарик-фри.
— Т-ты с дуба рухнул? — заикаясь, выдавила она.
— Ничуть, — Ло Цзе соскользнул со стула, опустился на одно колено и протянул Ю Ю сверкающее кольцо. — Я люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой. Из меня получится отличный муж.
Лицо Ю Ю побледнело, она застыла, глядя на изящное бриллиантовое кольцо.
Ло Цзе смотрел на нее снизу вверх, полный надежд.
Стеклянным взглядом Ю Ю дожевала остатки злополучного креветочного шарика, проглотила его и лишь спустя долгое время выдавила:
— Прости, я еще не думала об этом.
Огонек в глазах Ло Цзе разом потух, словно пламя свечи, которое безжалостно задул рот Ю Ю.
Такая реакция была вполне ожидаема. Он молча поднялся на ноги и снова сел за столик. Стараясь не обременять девушку своими чувствами, он деланно-легким тоном произнес:
— Ничего страшного, это я слишком поторопился, мы действительно еще не дошли до этого этапа.
— Не будем спешить, Ю Ю, — наконец добавил он.
Неудачное предложение озадачило Ло Цзе и заставило почувствовать горечь поражения. Впрочем, он всегда был из тех, кого неудачи только подстегивают: раз Ю Ю не согласилась, но ведь и не отказала же? Она сама сказала, что еще не думала об этом, а значит, рано или поздно эта мысль обязательно придет ей в голову.
Ло Цзе подбадривал себя: надо еще немного поднажать, приложить побольше усилий и окончательно завоевать сердце Ю Ю!
Однако он никак не ожидал, что любимая преподнесет ему самый тяжелый удар в его жизни.
У Ю Ю была закадычная подружка по имени Эстер. По словам Ю Ю, та приехала из Гонконга и являлась свободолюбивой, независимой и страстной особой.
Девушки вроде Эстер нравились Ло Цзе меньше всего: существа женского пола, которые упорно рядятся в мужские наряды.
На первый взгляд Эстер напоминала высокого и красивого парня. Она неизменно одевалась по последней моде, обожала кеды и джинсы, а иногда носила бриджи, обнажая икры с огромными татуировками — то ли льва, то ли тигра. Прическу она носила точь-в-точь как у популярных нынче айдолов-мужчин: мягкие, пушистые пряди наполовину закрывали глаза, невольно придавая ей трогательный и меланхоличный вид.
Ло Цзе сталкивался с ней пару раз. Сначала он пытался относиться к ней по-доброму, но в ответ неизменно получал взгляд, в котором читалось три процента холода и семь — презрения, что жутко его раздражало.
Ю Ю выступала миротворцем в их конфликтах и приговаривала:
— Ой, да она просто переживает за меня, боится, что я свяжусь с каким-нибудь мерзавцем. Не принимай близко к сердцу, просто игнорируй ее.
Ло Цзе тревожился, как бы Эстер не испортила Ю Ю. В конце концов, Эстер курила, пила, делала татуировки, зависала в клубах и резалась в карты (поди, в азартные), и хотя мужчиной не являлась, успела перенять все те дурные привычки, к которым обычно склонны лишь мужики.
Впрочем, самой Эстер было глубоко плевать, нравится она Ло Цзе или нет — ей хватало того, что от нее была в восторге Ю Ю. Ю Ю вообще всегда отличалась невероятной искренностью к друзьям, и даже будучи законченной оторвой, Эстер заполучила всю её дружбу целиком (других подруг у Ю Ю, казалось, и не было). Они были неразлучны, и эта дружба вызывала у Ло Цзе жгучую зависть. Правда, Ю Ю уверяла, что их с Эстер связывают родственные души, а с парнями у нее таких близких отношений отродясь не было, и вообще, что такого может быть между двумя девчонками?
Ло Цзе верил ей, поэтому когда Ю Ю проводила с Эстер половину года в поездках по всему миру, он никогда не возражал.
Ровно до того дня, пока не застал их тискающимися в туалете.
Ю Ю прильнула к Эстер, словно беззащитная птичка, ожидающая кормления от матери.
Эстер гладила лицо Ю Ю с затуманенным от страсти выражением, а затем внезапно наклонилась и поцеловала ее — прямо в губы.
http://bllate.org/book/31697/3869058
Готово:
