Управляющий Лу сказал:
— Почему бы не построить ещё один винный склад? Уезд Циньпин ныне процветает — двух складов вполне хватит. И казна получит прибыль, и уездному начальнику добрая слава достанется.
Цзюань Данчжи хмыкнул пару раз:
— Думаете, не хочется? Каждый год подаём по нескольку докладных записок, да вот денег так и не выделяют! В прошлый раз господин намеревался получить десять монашеских патентов*, рассчитывал выручить несколько сот монет — хватило бы и на склад, и на приют для сирот. А вышло… ха! Ни одного не дали.
Управляющий Лу вздохнул:
— Полагал, лишь простому люду туго приходится, а теперь вижу — даже чиновникам нелегко! Неужели совсем нет иного выхода?
Цзюань Данчжи покачал головой:
— Тяжко! Уездный начальник хотел, чтобы несколько богатых семей в городе внесли по нескольку монет — и приют бы открыли. Но как только он об этом заговорил, все враз начали жаловаться, что сами на грани разорения. Пришлось оставить эту затею. Ну да ладно, давай-ка пить — нечего о пустяках думать.
Выпив немного, управляющий Лу завёл речь о том, что его господин хочет купить пару домов для жилья. Цзюань Данчжи удивился:
— Разве у вас нет своего дома?
— Есть, конечно. Но теперь второй молодой господин приехал, а ему пришлось снимать жильё за городом. Да и если вдруг родственники пожалуют, разве станем их в гостиницу селить? Если у вас есть подходящее место, дайте знать.
Цзюань Данчжи, уже изрядно наевшись и напившись за счёт управляющего Лу, охотно согласился помочь. Он мысленно обошёл весь уезд и наконец сказал:
— Есть несколько домов, да только место неудобное и тесновато. На севере города…
— А разве север не слишком глухой?
Брови Цзюаня Данчжи, изогнутые, как восемь, приподнялись. Он взял креветку, прожевал и протянул:
— Тебе кажется — глухо, а кому-то как раз нравятся такие уединённые и тихие места.
Управляющий Лу почувствовал лёгкое волнение.
— Не верю! Кто же станет выбирать такое место?
— Хе-хе, ты его знаешь!
— Кто?
— Зять вашего второго молодого господина! Уже дважды осматривал, даже посредника нанял, чтобы с уездным начальником встретиться. И главный писец у него уже «подогрет»!
Управляющий Лу улыбнулся с поклоном:
— А, господин Гао, старший сын! Тот, конечно, человек способный.
— Ещё бы! В прошлом году его даже в доме принца Цзи из Линъаня приметили, но почему-то дело не пошло дальше. Наш уездный начальник теперь боится, что все земли раскупят, и для винного склада места не останется!
— Принц Цзи? Тот, чьи владения граничат с нашими угодьями?
— Именно он. Как же ты, управляющий, не знаешь принца Цзи? — Цзюань Данчжи уже слегка захмелел, и, икнув, заговорил совсем без стеснения. — Ну да ладно, давай ешь!
Управляющий Лу поспешил налить ему ещё вина и подать закуски. Цзюань Данчжи прищурился на него:
— Ты сегодня, никак, решил меня до бесчувствия напоить?
— Да что вы! Просто выпиваем, как обычно. Позвольте мне выпить с вами!
Цзюаню Данчжи ничего не оставалось, как снова поднять чашу и осушить её до дна.
— Вино, правда, с каждым глотком вкуснее! Жаль только, сегодняшние блюда пресноваты — не идут к вину.
Управляющий Лу поманил Лу Поцзы и велел нарезать две тарелки маринованной утиной грудки и лапок. Лу Поцзы, радуясь новому заказу, сама принесла закуски, не поручив это Бацзиню.
Цзюань Данчжи взглянул на её костлявую, сильно пожелтевшую от копоти руку и пробормотал сквозь полусомкнутые веки:
— Лапища-то какая! Жёлтая вся, наверное, и разгрызть не получится!
Лу Поцзы терпеть не могла, когда ей делали замечания насчёт худобы или желтизны. Её муж когда-то бросил семью ради белокожей и пухленькой женщины. Теперь же Цзюань Данчжи вновь задел больное — она со злостью плюнула и ушла во двор. Остальные гости расхохотались, а Цзюань Данчжи, довольный собой, выпил ещё несколько чашек.
Покончив с едой, Цзюань Данчжи сказал:
— Всё же ты сегодня меня угощаешь! В другой раз я тебя угощу!
И, покачиваясь, отправился обратно в управу.
Управляющий Лу попросил счёт. Из угла тут же выскочил Бацзинь, весело окликнул: «Батюшка!» — и, налив чашку чая, сам собрал деньги вместо Лу Поцзы.
Управляющий Лу поддразнил его:
— Вот уж добрый сынок!
Широкий рот Бацзиня растянулся в улыбке, обнажив крепкие белые зубы. Он понизил голос:
— Батюшка, вы каждый день угощаете этого дежурного, словно перед иконой молитесь. А он-то вам не всё говорит — припрятывает кое-что!
Управляющий Лу изумился. Он всегда был осторожен и сегодня лишь хотел выведать кое-что. Откуда же сын всё это знает?
— Чепуху несёшь! Просто выпили по чашке, поболтали ни о чём!
Бацзинь хмыкнул пару раз, собрал тарелки и, уже уходя, бросил:
— Вам лучше не на угощения чиновников тратиться, а дать мне пару монет — пользы будет больше!
Управляющий Лу погладил бороду и с интересом взглянул на сына:
— Молодец! Пришёл ко мне выступать! Ну-ка, рассказывай, на что способен!
Бацзинь огляделся: в зале ещё сидели посетители, да и Лу Поцзы как раз вышла из-за занавески. Место было неудобное. Он подмигнул отцу и громко крикнул:
— Батюшка, заходите ещё!
Управляющий Лу бросил ему: «Хитрец!» — и, не придав значения, ушёл.
*Монашеский патент (дусянь) — официальный документ, выдававшийся правительством буддийским и даосским монахам и монахиням. В эпоху Тан и Сун такие патенты продавались для пополнения государственной казны.
Так как было ещё рано и возвращаться домой не имело смысла, управляющий Лу не спеша пошёл по тенистой стороне улицы и свернул в узкий переулок. Там жило всего несколько семей. Его племянник Шэнь-эр катался по земле вместе с другими ребятишками. Увидев деда, мальчик вскочил и радостно закричал: «Дедушка!» Управляющий Лу обрадовался и достал из кармана бумажный свёрток. Внутри оказались сладкие пирожки. Шэнь-эр восторженно закричал и побежал делиться с друзьями. Управляющий Лу улыбнулся и вошёл во двор зятя.
Зять Чжан Сыбэнь, одетый в грубую холщовую куртку, как раз рубил дрова. Увидев тестя, он поспешил отложить топор и позвать жену, чтобы подала чай.
Они уселись, поговорили о городских новостях и домашних делах — всё было уютно и спокойно.
— Слышал ли ты, тесть, о недавно переехавшей семье Чжан?
— Как не слышать! Весь город гудит: мол, купили огромный особняк, обставили его роскошно — наверное, теперь богаче всех в Циньпине! Неужели они твои родственники?
Чжан Сыбэнь почесал затылок и заулыбался. Он был простодушен и не умел шутить.
— У меня таких родственников нет. Просто на днях ходил к их управляющему — не найдётся ли работы по дереву. И он дал мне несколько заказов, хватит надолго.
Управляющий Лу кивнул: зять научился сам искать заработок, и теперь нечего беспокоиться о деньгах.
— Сколько же они заплатили за дом бывшего богача Цяня?
— Слышал кое-что: около двух тысяч монет.
Лу Юйфэнь как раз подавала чай и сладости и, услышав это, ахнула:
— Как дорого! Этого хватило бы на двести му хорошей земли!
Чжан Сыбэнь сердито взглянул на неё:
— Женщина, что ты понимаешь! Такой пятидворный особняк с огромным садом — за такие деньги и не купишь!
Жена не сдавалась:
— Дом господ Сюй, хоть и знатный, всего лишь четырёхдворный! Чем же они так гордятся?
Упомянув дом Сюй, Чжан Сыбэнь уже не знал, что сказать. Но и правда — по нынешним временам дом Сюй выглядел чересчур скромно. Прямодушный Чжан Сыбэнь поделился с тестем своими сомнениями.
Управляющий Лу лишь спокойно ответил:
— Дом Сюй никогда не гнался за внешним блеском.
Чжан Сыбэнь растерялся. Если бы у него были такие богатства, как у семьи Сюй, он бы непременно жил не хуже семьи Чжан.
Управляющий Лу сменил тему:
— Сколько сейчас у тебя заказов?
Чжан Сыбэнь, очнувшись, ответил:
— Раньше работал на четырёх, но теперь взял только заказы семьи Чжан — хватит на месяц. Не беспокойтесь, работы хоть отбавляй! Многие крестьяне, видя, что в городе легко заработать, бросили поля и переехали сюда, снимают жильё. Даже жёны подрабатывают.
Его жена улыбнулась:
— Если бы Шэнь-эр был постарше, я бы тоже пошла подрабатывать!
Чжан Сыбэнь почувствовал себя уязвлённым при тесте и прикрикнул:
— Какое тебе дело до заработка! Моих денег тебе не хватает?
Управляющий Лу поспешил вмешаться:
— Зять трудолюбив, чего ты тревожишься? Лучше заботься о муже и воспитывай Шэнь-эра.
Женщина надулась и ушла.
Тогда управляющий Лу спросил о порученном ранее деле.
— Есть одна семья без наследников, что хочет продать дом. Сын погиб в армии генерала Сюй, родственников почти нет, живут в бедности. Старикам больно, и они хотят продать дом, чтобы прокормиться. Дом всего из четырёх комнат, но двор большой. Цена пока не обсуждалась. Лучше самому посмотреть, чтобы знать, с чего торговаться.
Управляющий Лу подумал и попросил зятя проводить его туда.
Действительно, двор был огромный, но запущенный. Огород зарос, повсюду пыль и грязь. Четыре комнаты — низкие, тёмные, видно, стояли уже не одно десятилетие. Чжан Сыбэнь спросил, не хочет ли тесть осмотреть дом изнутри. Тот покачал головой, лишь прикинул про себя размеры двора, чтобы доложить господам.
— Тесть, в городе полно других домов на продажу. Зачем вы именно сюда пришли? Местные богачи сюда и близко не подойдут!
Управляющий Лу лишь улыбнулся:
— Здесь просторно, не то что на юге — всё тесно и душно.
Чжан Сыбэнь посмотрел под ноги: дорога была грунтовая, и после нескольких солнечных дней покрылась пылью, забившейся в обувь и штаны. «Даже в нашем переулке дорогу вымостили камнями, — подумал он, — а здесь кто захочет жить?»
Вернувшись домой, управляющий Лу отправился к Седьмому молодому господину с докладом. Там же оказались Шестой молодой господин и Рунь-ниань. Он сообщил всё, что узнал. Рунь-ниань заинтересовалась и посмотрела на Шестого молодого господина. Тот задумчиво взглянул на неё. По мнению Седьмого молодого господина, оба думали об одном и том же.
Шестой молодой господин велел управляющему Лу продолжать поиски — не найдётся ли ещё желающих продать дом.
— Только не привлекай внимания, а то ещё подумают, что мы скупаем недвижимость.
Управляющий Лу всё понял и ушёл.
Шестой молодой господин повернулся к Седьмому:
— Поедем сегодня на север города.
Седьмой молодой господин обрадовался и тут же велел Цицзиню запрягать коляску.
Рунь-ниань с надеждой смотрела на братьев. Шестой молодой господин даже не взглянул на неё и направился к выходу. Седьмой покачал головой и показал брату язык — мол, боится. Рунь-ниань украдкой последовала за ними до стены с резьбой. Шестой молодой господин рявкнул:
— Назад!
Сяохуань, видя, что он рассердился, потянула Рунь-ниань за руку. Та упёрлась:
— Возьмите меня хоть раз! Я в коляске посижу, не выйду наружу. В прошлый раз вы обещали свозить, а вышло — темно, чужие люди кругом, и гулять-то не получилось!
Шестой молодой господин обернулся:
— Ты думаешь, сегодня мы едем гулять?
— Я знаю, зачем вы едете! Пусть хоть посмотрю — разве это так страшно?
Шестой молодой господин застыл с комом в горле. Рунь-ниань надула губы, опустила глаза и стояла, вся в обиде. Он не выдержал:
— Только не выходи из коляски.
Рунь-ниань поняла — разрешили. Она обошла брата и первая села в экипаж. Седьмой молодой господин улыбнулся ей. Она подняла глаза и показала язык.
За чайной Тянь Цзя дорога из обожжённого кирпича кончилась. Дома по обе стороны стали редкими, исчезли торговые галереи, остались лишь обычные жилища — неровные, то выступающие, то отступающие, без единого порядка. У кого понаряднее — ворота с резной стеной, но грубоватые; у кого похуже — редкая, ветхая бамбуковая изгородь, а на черепичных крышах болтаются сухие стебли.
Днём здесь почти не было людей. Лишь изредка проходил сгорбленный старик с редкими зубами, бросая безжизненный взгляд. Иногда дети, грязные с ног до головы, дрались или играли. Попадался и мужчина, лениво жующий травинку, развалившийся у стены в полудрёме.
Проехав ещё около двух ли, домов не стало, исчезла и дорога. Впереди возвышался холм, тот самый, что они видели ночью. Лес был чистый, но деревья низкие, а земля будто подметена.
Рунь-ниань, убедившись, что вокруг никого нет, попросила разрешения выйти. Она осмотрела лес и место, где была та ночная сцена, — всё казалось ей удивительным.
— Почему в пределах одного города здесь так пустынно? — недоумевала она, вспоминая оживлённые улицы на юге.
http://bllate.org/book/3169/348088
Готово:
