— Маленький Слёт-цзун, — заметив, что у начальницы помрачнело лицо, Анна участливо и тихонько поинтересовалась: — Вы себя плохо чувствуете?
По сравнению с большинством других сотрудников группы компаний, секретариат относился к числу самых близких доверенных лиц генерального директора. Поэтому об аварии, в которую некоторое время назад попала Чу Синли, и ее тяжелой госпитализации здесь знали относительно много.
Однако, если не брать в расчет их крепкую дружбу с маленьким Слёт-цзуном, все сотрудники секретариата подписали с корпорацией соглашение о неразглашении. Им и в голову бы не пришло по собственной глупости трепать об этом языком направо и налево, рискуя собственным будущим.
Состояние здоровья высшего руководства корпорации полагалось держать в тайне — иначе стоило лишь чуть-чуть проговориться, и на бирже неизбежно началась бы паника.
А уж учитывая напутствие председателя с супругой, а также редкое для самого Слёт-цзуна обстоятельное распоряжение не скупиться на слова, каждый в секретариате прекрасно усвоил, как именно следует заботиться об этом хрупком маленьком Слёт-цзуне в ближайшее время.
Чу Синли с силой переносицу, нахмурившись, покачал головой, откинулся на спинку кресла и перевел дух:
— Ничего страшного, наверное, просто потому что не поспал в обед.
Или, если быть точным, спать не получалось от слова совсем. Стоило только закрыть глаза, как перед мысленным взором неизбежно вставала либо сцена автокатастрофы, либо бескрайняя темнота, в которой он оказывается, окруженный со всех сторон гадкой, омерзительной руганью. Вынести такое и оставаться в спокойствии было поистине невозможно.
— До конца обеденного перерыва еще больше получала времени, может, маленький Слёт-цзун вернется в комнату отдыха и немного полежит?
Чу Синли покачал головой, ничего не ответил и молча сделал глоток соевого молока.
Анна не стала докучать ему расспросами, взяла телефон и принялась листать развлекательные новости в надежде наткнуться на какую-нибудь интересную сплетню, чтобы поделиться ею с маленьким Слёт-цзуном и хоть немного его развлечь.
— Э? Моя знакомая из развлекательной компании говорит, что Лю Сяожань в последнее время вроде бы заинтересовался каким-то новым шоу. Неужели он собирается участвовать в каком-то варьете? — Анна устроилась на работу в компанию вскоре после окончания университета, поэтому ей удалось отлично сохранить чистый, неподдельный взгляд на мир, присущий студентам, и неподдельный энтузиазм ко всему новому.
А причиной того, что она до сих пор не подхватила так называемый синдром офисного планктона, было то, что маленький Слёт-цзун неизменно проявлял невероятную щедрость к подчиненным. Мало того что он каждые несколько дней устраивал им обеды за счет компании и рассылал в общем чате красные конверты с деньгами, так он еще и категорически запрещал сотрудникам засиживаться сверхурочно.
Он неизменно заявлял: «Многие переработки — это показуха ради формы, и нет в природе такой работы, которую нельзя было бы сделать без задержек в офисе»... Хотя в куда большей степени дело заключалось в том, что этот начальник стремился улизнуть домой пораньше сильнее, чем кто бы то ни было на свете.
Чу Синли повернул голову и взглянул на экран телефона, который Анна повернула к нему:
— ...Лю Сяожань?
Имя звучало смутно знакомо.
...Черт, да это же вроде бы имя ее бывшего муженька.
Еще с того самого моменты, когда сознание Чу Синли заволокло кошмарными сновидениями, он твердо и непоколебимо решил превратить нынешнего мужа в бывшего, поэтому в его мыслях Лю Сяожань теперь звался исключительно бывшим муженьком.
— Эх, было бы здорово, если бы он и правда согласился сняться в каком-нибудь шоу, просто сказочный подарок для фанатов, — мечтательно протянула Анна, глядя на экран глазами, полными сердечек. — Говорят, в нем есть кровь северных народов, не знаю, правда ли это, но легкая примесь европеоидной крови у него точно присутствует.
Проследив за восторженным взглядом Анны, Чу Синли воспользовался моментом, чтобы ненавязчиво навести справки:
— А у него есть какие-нибудь скандальные романы? Или слухи об отношениях?
Как же было бы спокойно на душе, удайся ему заблаговременно выяснить имя главного героя-небожителя — тогда он смог бы заранее обойти все острые углы и уберечься от неприятностей.
— Лю Сяожань-то? Никаких скандалов за ним не водится, — с гордостью ответила Чу Синли Анна, любуясь на свежих фотоснимках в глянцевом стиле, где Лю Сяожань красовался в строгом костюме с зачесанными назад волосами на фоне мрачных декораций. — Абсолютно ни единого.
Стоило Чу Синли взглянуть на это лицо, как он тут же тактически отклонился назад, до смерти испугавшись, что человек с экрана сейчас выпрыгнет и прямо здесь предаст его суду праведному.
Но чего у этого парня не отнять, так это внешности —
Выглядит он и правда чертовски сногсшибательно.
Лю Сяожань не любил улыбаться, и на обложках журналов он почти всегда представал в строгих темных костюмах, застегнутых на все пуговицы. Природа наградила его роскошными широкими плечами и крепкой спиной, благодаря которым сшитый по фигуре костюм сидел на нем на редкость ладно, приковывая восхищенные взгляды.
В свои чуть за двадцать он пыхал самой мощной, первобытной жизненной силой: четко очерченный костяк лица, рельефные надбровные дуги, высокая прямая переносица. Нависшие брови придавали ему грозный, исподлобья устремленный взгляд, в котором читалась властность, соединенная с суровой, мужественной энергетикой.
Широкие двойные веки придавали взгляду пронзительную, острую выразительность, и даже при абсолютно беспристрастном выражении лица исходившая от него бурная, неукротимая жажда жизни, казалось, способна пробить объектив насквозь и проникнуть в самую душу каждого, кто осмелится встретиться с ним взглядом.
Чу Синли с легкой паникой отвел глаза, не смея и не желая больше выдерживать взгляд этого человека.
А вот Аннушка смотрела вовсе не на лицо молодого киноимператора на экране — она украдкой поглядывала на собственного шефа.
Чу Синли был писаным красавцем: мягкие, плавные линии лица гармонично сочетались с высоким рельефом черепа, подчеркивавшим изящную игру света и тени на правильных чертах. Слегка розоватые губы с пухлыми приподнятыми уголками всегда казались тронутыми едва заметной улыбкой.
От него всегда приятно пахло, а безупречному вкусу в одежде мог позавидовать любой модник. Ежедневный путь от лифта до кабинета, когда он на ходу приветствовал сотрудниц легким взмахом руки, неизменно превращался в настоящее эстетическое зрелище. Даже в рабочие будни его волосы были аккуратно уложены в безупречную прическу с пробором три на семь, хотя пара коротких выбившихся прядкок неизменно падала на лоб, придавая ему еще более жизнерадостный и солнечный вид.
Но больше всего запоминались его глаза — влажные, подернутые туманной поволокой, с длинными ресницами, в тени которых таилось нечто невысказанное. Забавным контрастом служил изгиб нижних век, добавлявший лицу беззащитной наивности, впрочем, нисколько не делая его излишне простодушным.
Пожалуй, в силу происхождения Чу Синли давным-давно привык держаться свысока. Когда он смотрел на людей, в его взгляде читалось вовсе не нарочитое высокомерие, а скорее заложенная в самом костном мозге аристократическая горделивость, замешанная на ленивом пресыщении человека, который уже получил от жизни все мыслимое и не испытывает ни малейших материальных желаний.
Если бы эти два лица — воплощение воздержанной самодисциплины против ленивой дерзости — сошлись на одном экране... Нет, если бы они оказались на одном ложе, эта картина наверняка...
Ни о чем не подозревая и даже не догадываясь, что его уже мысленно уложили в сюжет какого-то развратного фанфика, Чу Синли повернул голову и бросил взгляд на маленькую секретаршу, которая сейчас изображала задумчивую кошечку, тыкающую себя пальчиком в щеку (*.jpg в ее воображении):
— Анна, если ты будешь шипперить всё подряд, до добра это тебя не доведет.
Погрузившись в собственные фантазии, Анна совершенно забыла, что держит в руках смартфон, и ее палец машинально смахнул экран на следующую обложку со звездой.
Чу Синли решил, будто она увлеклась пейрингом между Лю Сяожанем и тем смазливым парнишкой, чья фотография только что промелькнула на экране. Но ведь этот Лю Сяожань — главный герой мужского пола со вполне законной второй половинкой, его позиции непоколебимы и не подлежат обмену.
Анна пропустила слова маленького Слёт-цзуна мимо ушей, продолжая сиять фирменной улыбкой благостной матушки.
Нет уж, шипперить всё подряд — залог ее душевного равновесия и правильного баланса витаминов, к тому же именно на такое зрелище и стоит глазеть сильным независимым женщинам вроде них, зарабатывающим себе на хлеб.
Чу Синли ничего не мог поделать с этой девчонкой и только тихонько посмеивался над ее простодушным и забавным видом.
— Ах да, маленький Слёт-цзун, — любопытный взгляд Анны упал на губы Чу Синли, задерживаясь на мелькнувшем в просвете зубов кошачьем камушке. — Скажите... а это больно?
Она собиралась задать этот вопрос уже чертовски давно.
Опираясь на богатейший опыт чтения мужской однополой романтики, у Анны имелись все основания подвергнуть сомнению ориентацию маленького Слёт-цзуна.
Тут явно скрывалось что-то непростое.
Услышав этот вопрос, всегда державшийся непринужденно Чу Синли на редкость смутился. Кончик его языка невольно капризно коснулся клыка, и он покачал головой:
— Ни капли.
Затем, пытаясь скрыть неловкость, он перевел взгляд на залитое ясным светом небо за панорамным окном:
— О? Утром же еще пасмурно было, а сейчас вон как распогодилось.
Анна безжалостно рассеяла его маневр:
— Маленький Слёт-цзун, когда люди испытывают неловкость, они всегда начинают делать вид, что жутко заняты.
Чу Синли:
— ...
— Маленький Слёт-цзу-ун, а вам кто больше нравится... — Анна замялась, не будучи до конца уверена, стоит ли задавать этот вопрос, но мягкий характер начальника придавал ей смелости. — Парни или девушки?
Чу Синли глубоко вздохнул и ответил с предельной серьезностью:
— ...Я натурал.
Раньше он в этом сомневался, но теперь за свою натуральность готов поручиться головой.
Анна посмотрела на него с хихиканьем, изображая Тан Сюаньцзана, грызущего тыквенные семечки — было очевидно, что она ни единому слову не верит.
Чу Синли тяжело вздохнул:
— ...Да правда же.
Стоило ему только вспомнить о тех запутанных семейных узах, которые еще только предстояло распутать, как у него тут же начинала болеть голова.
Спасите, кто-нибудь может объяснить, с какого перепуга он в свое время, будучи чистокровным натуралом, вообще согласился жениться на представителе собственного пола?
Чу Синли искусно прятал смущение под маской мрачной озабоченности, из-за чего казалось, будто он и вправду чувствует себя неважно.
Заметив, что состояние шефа, похоже, по-прежнему оставляет желать лучшего, Анна благоразумно умолкла и молча долила в чашку Чу Синли теплого соевого молока.
Увидев, что до конца обеда остается еще с десяток минут, она закрыла соцсеть и снова открыла игру на смартфоне.
— Ай, бл... — Анна вовремя прикусила язык, мгновенно проглотив нецензурное выражение, и шлефнула ладонью по столу. — Опять не в ту сторону упало!
Выплескивая раздражение, она случайно задела чашку с водой. Чу Синли машинально вытянул две салфетки и прижал их к столу, не давая воде расплескаться дальше и залить папки с документами.
Вспомнив о поручении старшего брата, Чу Синли бросил косой взгляд на играющую в телефоне Анну, кончиками пальцев промокнул капли воды и предложил:
— Давай я за тебя пройду этих бродяг, а ты взамен сделаешь мне презентацию?
— С удовольствием, — усмехнулась Анна. — Только, маленький Слёт-цзун, не бродяг, а бродячие формы жизни.
Чу Синли охотно кивнул:
— ...Хорошо, с презентацией можно не спешить, сбросишь мне до конца рабочего дня.
Сообразив, что это поручение исходит от самого гендиректора, Анна мгновенно приняла деловой вид:
— Маленький Слёт-цзун, пожалуйста, не мешайте мне надрываться на благо нашей группы компаний.
Чу Синли:
— ...
Анна сунула смартфон прямо в руки Чу Синли и, не теряя ни секунды, уселась за компьютер.
Хотя оба брата носили фамилию Чу, их отношение к работе отличалось диаметрально.
Чу Ляньцин: читает книгу.
Чу Синли: жрёт за троих.
Чу Ляньцин: учится на одни пятерки.
Чу Синли: объелся до отвала.
Однако, шутки шутками, а Анна прекрасно понимала, что маленький Слёт-цзун вовсе не какой-то там ленивый лентяй. Напротив, все эти виртуозные светские приемы, умение перекрыть кислород конкурентам за рюмкой водки и решение запутанных проблем на всех уровнях управления — всё это он брал на себя ради облегчения жизни генерального директора.
Просто из-за тяжелой аварии старший брат всерьез беспокоился о его здоровье и потому значительно сократил объем его обязанностей.
Получив готовую презентацию, которую за него сделает подчиненная, Чу Синли тут же повеселел. Опершись спиной о спинку кресла, он принялся бодро лупить монстров в игре Анны, зарабатывая для нее те жалкие крохи кристаллов.
Черепно-мозговая травма, полученная в аварии, оставила у Чу Синли целый букет неприятных последствий, среди которых особенно сильно донимало нарушение концентрации внимания.
— Ззз... Ззз... —
Шум в ушах накатил с новой силой, вызвав у Чу Синли глухое раздражение, а ладони мгновенно покрылись испариной.
Создание презентации для простого работяги — дело привычное, так что Анна в два счета справилась со всеми требованиями Чу Синли, а заодно подсела ближе, чтобы глянуть, как он помогает ей зачищать мобов и поднимать уровень.
http://bllate.org/book/31684/3866913
Готово:
