В Секте Чи Инь шестнадцать разделов, и Хань Чжи внезапно ушла только потому, что седьмой старейпина вызвал её на бой.
— Сестрица Лянь Ци, когда вернётся молодой господин? — послушно свернувшись калачиком в кресле-качалке, девочка уже была умадобрена Лянь Ци, и теперь в её руках красовалась запечённая курица. Алые губы блестели от жира, а возле ямочек на щеках прилипли две рисовинки.
Мягкий детский голосок звучал с нонками в носу, наивно и беззаботно.
Девочка не знала, куда ушла Хань Чжи, и тем более не понимала, почему стоящая у окна Лянь Ци хмурится уже столько времени.
За окном хлопья снега намело еще на два фута в высоту, две кожаные лампы под карнизом погасли. Лянь Ци уставилась на мрачный внешний двор зала и молча сжала руки в кулаки.
— Лянь... — девочка подумала, что Лянь Ци её не услышала, и только открыла рот, как увидела, что та бросилась прямо к выходу.
Бушующий горный ветер ворвался в комнату, на мгновение ослепив девочку, и она услышала лишь глухой стук.
Это были колени, рухнувшие на каменные плиты.
— Ух...
Хань Чжи не сдержала боли и тихонько стонущая перевела дыхание.
Лянь Ци услышала это нечётко — окончание звука уже потонуло в тишине.
— Молодой господин! — она в панике бросилась к Хань Чжи, и стоило ей схватить тощую руку, как её ладонь стала влажной.
Везде была кровь.
Хань Чжи бросила взгляд на распахнутую настежь дверь позади, словно собираясь что-то сказать, но передумала.
Девочка, замершая в кресле-качалке, заметила её взгляд, внезапно соскочила вниз, в два-три шага подбежала к сквозняку, встала на цыпочки и захлопнула дверь, задвинув её на засов.
— Малышка, иди во внутренний двор.
Лянь Ци совершенно не обращала внимания на поступки девочки — её глаза застилала окровавленная правая рука Хань Чжи.
— Угу.
Проходя мимо круглого стола, девочка покосилась на лежащую там курицу, и в её горле тихо булькнуло.
Хотелось есть.
Но Хань Чжи была здесь, и под носом у молодого господина она не смела ничего брать.
Девочка замедлила шаг и, словно покорившись судьбе, поплелась во внутренний двор, но Хань Чжи окликнула её:
— Курица больше не нужна?
Девочка напряглась и оглянулась.
Она увидела, как мягкий жёлтый свет свечи упал на лицо Хань Чжи, разгоняя холод. Две-три прядки растрепавшихся волос падали на виски, смягчая её отрешённость и добавляя капельку нежности.
Фарфорово-белая кожа купалась в тёплом сиянии, в уголках её глаз таилась боль и усталость, мягкие губы были слегка сжаты, а застывший в глазах лед растаял в воду, переливаясь рябью рассеянного света.
Это странное чувство промелькнуло и исчезло, и личико девочки слегка порозовело.
Может, Хань Чжи раскусила её желание полазничать птицей, а может...
В свои десять лет она еще не умела назвать это тонкое чувство словами.
Просто Хань Чжи опиралась на кресло лишь половиной тела, её отчётливо выделяющиеся ключицы вздымались, а дыхание было чуть сбивчивым...
От одного взгляда на неё возникало желание...
Поиздеваться...
Казалось, её даже легко обидеть...
Но ведь она — молодой господин Культа Демонов, кто посмеет?
— Н-нужна... — девочка подхватила запеченную курицу и, испуганно перебирая ногами, торопливо убежала.
Хань Чжи смотрела ей вслед, уголки её губ едва заметно изогнулись.
— Молодой господин, потерпите.
Лянь Ци разорвала рукав на одежде Хань Чжи и тут же судорожно втянула воздух.
Три четырёхдюймовые царапины бросились в глаза: разорванная плоть уже начала гнить, а сочившаяся кровь была смешана с чернотой.
Яд.
Хань Чжи отвела взгляд, но улыбка не сошла с уголков её губ и глаз. Она вытащила из-за пояса маленький нож и протянула Лянь Ци:
— Где сейчас люди из Секты Зэсун?
— Всё еще на нашей земле. — Раскалив тонкое, как крыло цикады, лезвие докрасна, Лянь Ци глубоко вздохнула. — Молодой господин, я буду резать.
Хань Чжи молча кивнула. В воздух взметнулся серый дым, смешанный с запахом паленой плоти.
Лишь спустя мгновение она спросила:
— Ши Ин тоже там?
Лянь Ци должна была не только срезать сгнившую плоть, но и вонзить раскаленный нож прямо в царапины, вычищая мясо, пропитанное ядом.
Ей уже приходилось слишком много раз обрабатывать раны Хань Чжи, но каждый раз её сердце безумно колотилось от страха.
— Да... — голос Лянь Ци дрожал, она уже собиралась вонзить нож в рану. — Ши Ин — глава секты, разумеется, он там...
Прерывисто выдыхая, она продолжала: — Они находятся в Городке Цзинъюнь, что в десяти ли к западу от Пика Сбора Луны.
Только когда последний кусок гнилого мяса был срезан, она испустила долгий вздох и смахнула тыльной стороной ладони пот со лба:
— Молодой господин, эту рану оставил седьмой старейпина?
Голос Хань Чжи потерял прежнюю звонкость, кивок вышел чуть замедленным, и она охрипшим голосом произнесла:
— Он сам полмесяца отмокал в ядовитом бассейне, превратившись в нечисть, и успел меня задеть.
Ветер и снег ударили в оконный переплёт, рама с грохотом стукнула о стену, и Хань Чжи повернула голову к туманному инею во дворе.
Следы от кнута на её спине лопнули, кровь пропитала белые одежды. Ткань из узорчатого шелка прилипла к коже Хань Чжи, и стоило ей чуть шевельнуться, как её тонкая, в один обхват, талия полностью открылась взору Лянь Ци.
Стоит лишь обхватить эту талию, и можно будет легко заключить человека в свои объятия.
Какая же она хрупкая на вид.
Лянь Ци не смела смотреть долго.
Она прекрасно понимала, что Хань Чжи не была хрупкой.
Подойдя к окну, чтобы запереть резную раму, Лянь Ци долго раздумывала и всё же не удержалась:
— Хань Усюй поистине жесток. Если бы молодому господину не досталось тех ударов кнутом, сегодня, пожалуй, удалось бы избежать многих мучений.
Лянь Ци достала из корзины с едой подогретый куриный суп с небесным женьшенем и волчьей ягодой.
— В Секте Чи Инь вечно приходится сражаться насмерть, это слишком опасно, я и думать об этом боюсь.
Она протянула пиалу с супом Хань Чжи.
— По мне, так молодому господину следует поскорее захватить власть в культе, только тогда наступит миг покоя.
Стоило кончикам пальцев коснуться руки Хань Чжи, как холод просочился в кости и кровь Лянь Ци.
— Хань Усюй потерял бы покой, если бы три дня не бил меня. Пусть половина старейпина уже перешла на мою сторону, всё равно нельзя полагаться на это на сто процентов. Я не могу позволить тебе и людям в моём подчинении рисковать жизнями. Я не стала уворачиваться от его удара именно потому, что не хотела вызывать у него излишней подозрительности. Этот кнут я терплю уже больше десяти лет, и теперь — одним ударом больше или меньше — это не имеет никакого значения.
http://bllate.org/book/31671/3865252
Готово:
