Некоторые вещи для Цзин Сина действительно были непозволительной роскошью — например, та легкость, с которой Су Байгэ заводил романы и расставался с ними, устраивая себе любовные качели. Но ничего страшного: этот младший братец был связан с ним крепчайшими узами, пусть даже его язык порой и заслуживал порки, за два с лишним десятка лет бурь и невзгод они срослись в настоящих... родных людей.
— Чтобы скрасить одиночество, учитель Цзин.
Проснувшись посреди ночи, Цзин Син внезапно открыл глаза.
За окном царила непроглядная тьма, не было видно даже очертаний деревьев — казалось, туда плеснули туши, и вся спальня погрузилась во мрак. Цзин Син слегка прищурился: в темноте тонкая струйка тумана просочилась сквозь щель в окне и принялась кружить вокруг Су Байгэ, но, будто чего-то опасаясь, не смела приблизиться.
Цзин Син медленно приподнялся, небрежно сложил пальцы в заклинание и щелкнул по дымке.
Туман испуганно съежился, а затем просто рассеялся и исчез.
Фонари на территории кампуса тускло зажглись за занавесками, и россыпь лучей упала на спящее лицо Су Байгэ, отчего колечко из красной нитки на его пальце заискрилось мягким ночным блеском. Цзин Син повернул голову и посмотрел на него, его взгляд потемнел.
Цзин Син тихонько откинул одеяло: рана на ноге Су Байгэ уже затянулась корочкой, а кое-где пробивалась свежая розовая кожица. Цзин Син чуть приподнял уголки губ и аккуратно подоткнул одеяло обратно. Су Байгэ перевернулся на бок, закинул руку на половину подушки и, тихонько посапывая, погрузился в сладкий сон.
Глава 9. Любитель красоты
Ложиться в одиннадцать вечера, а вставать в пять утра — этот незыблемый многолетний распорядок Цзин Сина, подобный его вечно прямой спине, уже давно стал привычкой, вросшей в самую кость.
Вернувшись после утренней разминки с купленным завтраком и заглянув в спальню, где Су Байгэ сладко спал, высунув из-под одеяла лохматую макушку, Цзин Син почувствовал, как в груди что-то неуловимо дрогнуло. Хотя Су Байгэ вырос, постоянно досаждая ему своими выходками, они всегда были очень близки — вернее, он всегда был очень близок к их семье, и от одной этой мысли у Цзин Сина каждый раз щемило сердце.
— Молодой господин Су, подъем, завтракать, — окликнул он из приоткрытой двери.
Су Байгэ со сна осоловело приподнялся, молча сбросил одеяло, нашарил сигарету и, босиком и голышом, вышел к Цзин Сину, выпуская тому в лицо колечки дыма:
— Братец, с добрым утром.
— Тебе стоило назваться Су Сяочжу, — Цзин Син окинул его взглядом и усмехнулся.
На лице Су Байгэ появилась ленивая ухмылка, и он чуть прохладным пальцем подцепил Цзин Сина за подбородок:
— Знаю я, что старики мало спят, можешь не завидовать, ты ведь в свое время тоже был молодым, братец.
Цзин Син прищурился:
— И что же делать? Так и подмывает размяться...
— М? — Су Байгэ опешил.
Цзин Син улыбнулся:
— Некоторые малолетцы вечно нарываются, сам знаешь, у учителей профессиональная деформация.
Су Байгэ мгновенно пришел в себя:
— Стерпеть!
Су Байгэ отпрянул и побежал умываться. Цзин Син проводил его взглядом, прислушиваясь к его ленивому напеванию, улыбка на лице постепенно исчезла, и он с хрустом размял запястья:
— Вот паршивец, и впрямь просит ремня...
Позавтракав, Су Байгэ облачился в выстиранную с вечера военную форму — брюки и зеленую рубашку — и, стоя перед зеркалом, надевал фуражку:
— Братец, ты со мной?
В понедельник утром у Цзин Сина не было пар, и он как раз мог пойти посмотреть их смотр. Су Байгэ пребывал в прекрасном настроении.
Взгляд Цзин Сина упал на зеркало, на нескладную мешковатую форму Су Байгэ, на его тонкую талию и длинные ноги — выглядел он потрясающе. Если Су Байгэ и удавалось привлечь его внимание, то, пожалуй, исключительно благодаря отменной природной генетике.
— Братец?
Цзин Син закурил сигарету, и его сложный взгляд скользнул по округлым ягодицам парня:
— Иди первым.
— Ну и ладно, — лениво протянул Су Байгэ и между делом бросил: — Курить вредно для здоровья. Сам же говорил.
Цзин Син: «...»
На памяти Су Байгэ это были уже третьи военные сборы: одни в старшей школе, вторые в институте, а эти шли бонусом. В день смотра всегда палил беспощадный палящий солнцепек, небеса неизменно проявляли милость, но на сей раз ему хотя бы посчастливилось нарядиться в чистую одежду, и за это он был искренне благодарен опеке Цзин Сина.
Жаль только, что из-за толпы зевак на смотре он так и не разглядел, пришел Цзин Син или нет. Лишь когда после исполнения песен они ушли за кулисы, он столкнулся с однокурсником, о котором уже почти забыл, — Ли Юэ.
Су Байгэ впервые присмотрелся к Ли Юэ повнимательнее: тот оказался выше его ростом, с широкими плечами и длинными ногами, а рельефные мускулы на руках выглядели чертовски привлекательно. Этот парень, оказывается, был весьма хорош собой. Ли Юэ дружелюбно протянул ему баночку Ред Булла:
— Я же говорил, что ты первокурсник, а песню исполнил просто здорово.
Еще бы, на военные сборы отправляли только первокурсников, но спорить Су Байгэ уже не стал:
— Ты какими судьбами здесь?
— Пришел поболеть за тебя. Когда объявили твое имя, я сперва не поверил, но имя у тебя больно редкое, вот я и подошел проверить — и правда ты, — ответил Ли Юэ.
Су Байгэ огляделся по сторонам и, заметив, что Ли Юэ пришел один, слегка удивился:
— Ты один?
— А то кто же? — рассмеялся Ли Юэ.
Су Байгэ и сам не знал, кого именно надеялся увидеть, кивнул и тоже улыбнулся:
— Мне пора строиться в коробку, болтать некогда. Иди лучше посмотри, как твой братец с флагом чеканит шаг перед трибуной.
— С флагом? Дурень, не болтай языком о чем попал, — Ли Юэ хохотал во всю мочь, состроив хитрую физиономию. — Какой из тебя знаменосец? Ладно, ступай, ступай. Освободишься — жди у выхода, с меня обед.
Су Байгэ так и не понял, с чего это Ли Юэ вдруг проникся к нему такой симпатией, но времени на раздумья не оставалось, и он побежал занимать место в парадном расчете.
Военный смотр — мероприятие небольшое, но по своей уникальности не имеющее равных среди любых других празднеств. Как бы ни изнуряли студентов все эти дни, в этот момент, шагая перед трибуной, каждый из них ощущал неповторимое очарование зеленой армейской формы.
Капли пота скатывались со лвов, на каждом юном лице читались сосредоточенность и торжественность, спины были вытянуты по струнке, а детские черты лица напоминали распустившиеся подсолнухи.
Цзин Син смотрел на сосредоточенные лица на плацу, вслушивался в их зычные речевки, и мысли его унеслись на десять лет назад, в его собственную юность...
После смотра было уже около часа дня. Во второй половине у Цзин Сина были пары, поэтому он отправил Су Байгэ короткое сообщение:
«Пел сносно, а вот маршировал как без костей. И с какого перепугу ваш инструктор назначил тебя знаменосцем — ума не приложу».
Су Байгэ как раз шагал к выходу из кампуса в компании Ли Юэ, потягивая подаренный тем Ред Булл. Получив сообщение, он почувствовал, как сердце ухнуло вниз, поспешно открыл телефон и на середине уже застыл: и впрямь было глупо надеяться, что Цзин Син скажет хоть одно доброе слово.
«Потому я и считаю, что у инструктора вкусы получше твоих».
Цзин Син, глядя на ответ Су Байгэ, невольно усмехнулся:
«Еще бы, инструктор из артиллерийской академии, куда уж убедительнее».
Су Байгэ: «...» И с чего его угораздило спорить с профессором Цзином?
«Погуляй пока, я освобожусь, вернусь и приготовлю чего-нибудь вкусненького, чтобы исцелить твою израненную душу неудачника».
«Ладно, я в магазин за продуктами» — Су Байгэ сунул телефон в карман и криво усмехнулся. При всей невыносимости языка Цзин Сина, если закрыть на это глаза, у того почти не оставалось недостатков. Стоило вспомнить, как последние дни тот изощрялся на кухне, балуя его изысканными блюдами, и на душе у Су Байгэ становилось тепло.
Ли Юэ, заметив, что тот увлеченно переписывается с кем-то с переменчивым выражением лица, наконец не выдержал:
— Небось девушка?
Су Байгэ выплюнул фонтаном весь Ред Булл:
— Тьфу...
— Кхе-кхе-кхе... — Су Байгэ закашлялся так, что едва не задохнулся, и с трудом перевел дух: — Охренеть, братуха, с чего ты взял, что мы в этом смысле похожи?
http://bllate.org/book/31665/3864454
Готово:
