Гу Шиянь немного устал и, желая поскорее покончить с этой возней, чтобы побыстрее вернуться в горы, бросил:
— Сегодня ты посмел проявить неуважение ко мне, поэтому я отниму у тебя одну руку. Если не согласен — можешь смело приходить искать меня на Облачный Мостик Тысячи Чи.
Услышав, как он называет сам себя, окружающие были потрясены. Оказывается, в этом мире существовал уже шестой достопочтенный, да к тому же столь молодой. Обладатели Сферы Свободного Странствия были сильнейшими людьми в подлунной, за которых боролись всевозможные силы, и теперь, когда внезапно появился еще один, расстановка сил в мире неизбежно должна была сильно измениться.
Сказав это, Гу Шиянь взмахнул веером, и тот, лишь легонько коснувшись руки Сунь Ана, тут же вернулся обратно. Люди, следившие за его движениями, невольно перевели дух, полагая, что этот достопочтенный просто хотел напугать молодого господина и вовсе не собирался калечить его по-настоящему.
Но в следующую секунду лицо Сунь Ана исказилось от боли, и он в отчаянии прижал вторую руку к задетой веером конечности, пытаясь унять мучения, однако это не принесло никакого облегчения.
Мощная внутренняя энергия Гу Шияня вместе с веером уже проникла в тело Сунь Ана. Эта ци стремительно поползла вверх по руке, остановилась у плеча и начала дюйм за дюймом ломать кости молодого господина. Вскоре Сунь Ан больше не смог выносить эту боль и попросту потерял сознание.
Окружающие были совершенно ошеломлены. Лица людей обманчивы, и они никак не могли представить, что с виду столь утонченный и вежливый молодой господин обладает столь жестокими и безжалостными методами.
Увидев, что тот уже понес заслуженное наказание, Гу Шиянь мимоходом снял печать, сдерживавшую внутреннюю энергию двух стражников, и с помощью легких шагов выпорхнул через открытое окно. Уходя, он не забыл напомнить:
— Не забудьте забрать своего молодого господина. Если кто-то не согласен — достопочтенный будет ждать вас на Облачном Мостике Тысячи Чи.
Вернув Сунь Ана в поместье, стражники доложили о случившемся Сунь Чану, но тот не стал их винить. Дослужившись до поста одного из префектов девяти областей Даляна, Сунь Чан отнюдь не был глупцом — напротив, он обладал исключительным умом. На Облачном Мостике Тысячи Чи восседал Боевой Достопочтенный, с которым и без того не стоило связываться, а теперь там появился еще и новый, никому не известный достопочтенный. Такая сила внушала истинный трепет.
Не обращая внимания на слезы и истерики жены, Сунь Чан велел приготовить щедрые дары и вместе с Сунь Аном лично отправился на Облачный Мостик Тысячи Чи просить прощения.
В то же время он втайне написал два письма и приказал гонцам во весь опор мчать в Столицу: одно предназначалось его отцу, государственному советнику Су, а второе — мемориал с докладом для нынешнего императора.
Внезапное появление нового мастера Сферы Свободного Странствия заставило его отправить клан и императорский двор заблаговременно готовиться к переменам.
Облачный Мостик Тысячи Чи круглый год утопал в снегах, напоминая настоящую обитель бессмертных. Всё было в точности так, как описывалось в стихотворении: *Высоки снежные горы, круты и обрывисты, не ведаю я их пределов, тысячи ли саженей в них, лишь виднеются вершины облачных пиков. Скалы и ледники наперебой белеют среди межгорья, а сияющие камни ослепительно блещут, вздымаясь ввысь*.
Боевой Достопочтенный Цзи Роуси лично принял их обоих. Обратившись к Сунь Чану, он произнес:
— Этот мой ученик с детства привык к баловству. Не прошло и тринадцати лет с начала его постижения Пути, как он уже вошел в Сферу Свободного Странствия, а нынче на Облачном Мостике Тысячи Чи не сыщется никого, кто мог бы его укротить. Прошу господина Сунь проявить снисхождение.
Эти слова одновременно и польстили Сунь Чану, и несли в себе недвусмысленное предупреждение: если его сын продолжит вести себя подобным образом, он не сможет поручиться за то, что предпримет Гу Шиянь.
Сунь Чан мысленно поразился: войти в Сферу Свободного Странствия всего за тринадцать лет занятий — такой талант поистине редкость в подлунной.
С виноватым видом он обратился к Цзи Роуси:
— Это мой недостойный сын проявил невежество и оскорбил достопочтенного, так что наказание было вполне заслуженным. Но, сами понимаете, раз уж он осознал свою ошибку и уже испил горькую чашу, не могли бы вы попросить достопочтенного забрать свою внутреннюю энергию?
Не тая от вас правды, мать этого ребенка целыми днями обливается слезами. Мы обошли всех известных целителей в Цзичжоу, но все они говорят, что недуг не излечить, пока не будет удалена чужеродная ци. Очень надеюсь, что Боевой Достопочтенный сможет замолвить за нас словечко.
Не успел Цзи Роуси ответить, как издалека донесся звук цитры. Превратившаяся во внутреннюю энергию мелодия влилась в руку Сунь Ана и, слившись с прежней ци, на удивление срастила раздробленные кости заново.
Отец и сын Сунь онемели от столь непостижимого и пугающего мастерства. Неужели такова истинная сила мастеров Сферы Свободного Странствия?
— Ради учителя я на этот раз прощаю тебя. Но если будет второй раз... Хм, тогда отделаться одной рукой уже не выйдет, — голос Гу Шияня раздался издалека, но благодаря поддержке внутренней энергии каждый присутствующий услышал его отчетливо.
— Этот мальчишка становится всё более своенравным, — с улыбкой выругался Цзи Роуси.
— Достопочтенный обладает поистине широким сердцем, мы с сыном выражаем вам глубочайшую благодарность, — Сунь Чан потянул Сунь Ана за собой и отвесил поклон в ту сторону, откуда доносился голос.
— Раз уж раны вашего сына зажили, обоим гостям пора возвращаться. Юэ-эр, проводи господина Сунь от имени отца.
Последние слова предназначались Цзи Роуси, которая стояла в стороне и наблюдала за представлением.
Услышав это, Цзи Роуси недовольно поджала губы и тихо пробормотала:
— Только и знает, что погонять меня. Попробовал бы он помыкать моим старшим братом.
Затем она подняла голову, одарила двоих мужчин из семьи Сунь открытой улыбкой и сделала приглашающий жест:
— Прошу за мной.
Выйдя из главного зала, Сунь Чан протянул Цзи Роуси пухлый кошель. Девица с улыбкой приняла его, подумав про себя, что, судя по сюжетам из историй, внутри должны быть серебряные банкноты, лишь бы этот господин Сунь оказался щедрым. Но тут же, вспомнив о преподнесенных ее старшему брату дарах в виде трех полных сундуков ценных лекарств, драгоценностей и оружия, она прониклась к этому кошелю огромными ожиданиями.
Зная, что Сунь Чан не станет дарить ей подарки просто так и наверняка преследует какую-то цель, Цзи Роуси произнесла:
— Если у господина Сунь есть что сказать, говорите прямо.
Сунь Чан улыбнулся:
— Давно слышал поговорку, что у выдающегося отца не бывает слабой дочери. Нынче убедился воочию: слухи не врут, госпожа Цзи и впрямь невероятно прямолинейна.
Он понизил голос:
— Не подскажете, каково почтенное прозвание вашего старшего соученика?
Услышав это, Цзи Роуси улыбнулась, и ее лицо озарилось гордостью:
— Мой старший брат... Его зовут Повелитель Луны, это имя я ему придумала. *Яркая луна над Хуайнанем холодит тысячи гор* — только моему старшему брату с его холодным и отрешенным нравом подходит это слово — Луна.
В Цзичжоу поползли слухи о возможном появлении нового мастера Сферы Свободного Странствия, и новость о том, что префект Цзичжоу Сунь Чан лично привел своего сына на Облачный Мостик Тысячи Чи, мгновенно разнеслась повсюду.
Людям свойственно преклоняться перед силой, а тут объявился столь юный новый достопочтенный, да к тому же ходили слухи о его редкостной, неземной красоте.
В мгновение ока эта весть вихрем пронеслась по всем областям Даляна. А сам виновник переполоха, Гу Шиянь, тем временем безмятежно сидел во Дворце Утун, глядя на кружащую за окном метель. Его пальцы продолжали перебирать струны цитры, и плавная, мелодичная музыка, похожая на журчание ручья, наполняла всю обитель.
Служанка Хуа Лин, стоявшая рядом, немного зачарованно смотрела на играющего юношу. Опомнившись, она с легким гневом произнесла:
— На этот раз, спускаясь с гор, молодой господин чуть не подвергся домогательствам. Если вы снова захотите куда-то отправиться, вы обязательно должны взять с собой эту служанку.
Гу Шиянь не любил, когда его называют достопочтенным, но ради поддержания авторитета перед чужаками молчаливо мирился с этим титулом, зато в узком кругу велел окружающим звать себя просто молодым господином.
— Моя база культивации ведь не фальшивая. К тому же, с чего бы мне попадать в такие истории каждый раз, когда я выхожу наружу? — небрежно отозвался Гу Шиянь.
Хуа Лин уже собиралась что-то возразить, как вдруг издали послышался голос Цзи Роуси:
— Старший брат, старший брат! Знаешь, сколько серебра в кошельке, который дал мне Сунь Чан? — радость в ее голосе невозможно было скрыть.
Войдя в зал, Цзи Роуси поклонилась Хуа Лин, и та удалилась.
Девушка подбежала к Гу Шияню, вытащила из-за пазухи тот самый кошель, подаренный Сунь Чаном, в котором лежало десять банкнот по тысяче лянов каждая, и принялась размахивать ими перед носом юноши. При этом она выглядела настороженной, опасаясь, что Гу Шиянь вздумает отобрать ее добычу — вылитая маленькая скряга.
Гу Шияню стало любопытно, и он спросил:
— Преподношения от Сунь Чана и без того были весьма щедрыми. С чего бы ему еще и серебро тебе исподтишка совать? Неужели пытался выведать у тебя что-то?
Стоило ему это произнести, как радость на лице Цзи Роуси мгновенно испарилась, сменившись чувством вины и легким испугом.
Быстро сообразив, в чем дело, она ухватила Гу Шияня за рукав и забормотала:
— Ну... он просто хотел узнать твое почетное прозвание, старший брат, вот я ему и сказала. Только не сердись, ладно? — она посмотрела на серебряные билеты в руке, затем на Гу Шияня и, словно приняв какое-то тяжелое решение, добавила: — Так и быть, поделюсь с тобой половиной!
Гу Шиянь вытащил веер, заложенный за воротник, и легонько постучал ее по лбу:
— Еще и половиной поделишься? Думаешь, все вокруг такие же скряги, как ты? Разве я уже придумал себе прозвание? И с какой стати ты сболтнула ему об этом?
Гу Шиянь лишь на днях вошел в Сферу Свободного Странствия, и именно потому, что только-только вышел из затвора, он в тот день поддался внезапному порыву тайком сбежать с горы послушать сказителей.
Цзи Роуси гордо вздернула подбородок:
— Я сама тебе его придумала! Старший брат, как тебе словечко Луна?
Гу Шиянь как раз собирался подобрать себе какое-нибудь беспрецедентное, не имеющее равных в прошлом и будущем прозвание, а эта непутевая младшая соученица заявила, что уже сама всё за него решила да еще и раскормила слухи по всему свету. На мгновение им овладело легкое раздражение, и он потребовал:
— А ну-ка выкладывай серебряные билеты.
Хм, подумаешь, десять тысяч лянов! Если продать информацию обо мне в Башню Ветра и Дождя, за нее можно запросить хоть десять тысяч золотых.
Боясь, что эта помешанная на деньгах соученица и впрямь способна на такое, Гу Шиянь лишь мысленно подумал об этом, не став произносить вслух.
Увидев, что старший брат не сердится, Цзи Роуси расцвела от радости. Но стоило ей расслышать его слова, как на ее лице застыло крайнее недоумение:
— Старший брат... ты же... ты же говорил, что тебя не интересуют эти деньги?
Хотя расставаться с ними было бесконечно жаль, перечить старшему брату Цзи Роуси не смела, а потому с содроганием сердца протянула пухлый кошель.
— Ха, да кто же станет отказываться от денег, которые сами плывут в руки. И раз уж у тебя есть время совать нос в мои дела, значит, ты явно сидишь без дела, — Гу Шиянь протянул руку, взял поданный кошель, небрежно бросил его на стол и крикнул стоявшей за дверью Хуа Лин: — Передай мой приказ: посадить младшую сестрицу под домашний арест на месяц и заставить десять раз переписать правила секты. А затем проводи ее обратно.
Цзи Роуси остолбенела. Она никак не ожидала, что помимо потери денег ее еще ждет арест и переписывание трактатов. Инстинктивно она попыталась замолить грехи, но, встретившись взглядом с леденящим, как айсберг, лицом Гу Шияня, тут же сникла.
Гу Шиянь казался легким в общении человеком, но те, кто был с ним ближе всех, прекрасно знали: если уж он принял решение, его не смог бы переубедить даже собственный отец, явись он сюда лично. Дело Сунь Ана вовсе не тронуло Гу Шияня — в противном случае визит самого государственного советника Су ничем бы не помог.
Прежде чем уйти, девушка бросила на Гу Шияня обиженный взгляд и, убедившись, что тот не собирается менять решение, свирепо затопала прочь.
Гу Шиянь хотел было окликнуть ее, чтобы утешить, но, вспомнив о собственном плане, предпочел промолчать.
Получасом ранее Хун Тин опустился на одно колено, докладывая о последних разведданных. И когда зашла речь о том, что Повелитель Демонов объявился в уезде Синдин области Цзяннань, руки Гу Шияня судорожно сжались. На мгновение от него повеяло столь свирепой аурой, что изящная и драгоценная пиала из белого нефрита в его пальцах превратилась в мельчайшую пыль.
http://bllate.org/book/31654/3862012
Готово:
