В этот день Инь Жуйхань развеял скуку и перебрался к живому лотосовому пруду в дворцовом саду — любоваться цветами и кормить рыбок. Юэ Цзиньли не вынесла духоты во дворце Юнань и, прихватив Цин Чжу, сбежала во Дворец Чжаохуа спасаться от этой «напасти».
Войдя в беседку Сянчэнь и увидев, что Инь Жуйханя окружают ледяные фрукты, а слуги обмахивают его веерами над глыбами льда, она невольно позавидовала его безмятежному комфорту.
— Всё-таки у тебя, отец, прохладнее всего.
Юэ Цзиньли махнула рукой, веля слугам не церемониться с поклонами, утянула Цин Чжу сесть рядом и тут же схватила виноградину из блюда, чтобы охладиться.
— До настоящей жары еще далеко, а я погляжу, у тебя просто ветер в голове. Впрочем, если подумать, ты действительно исправно занималась учебой в последние дни?
— Кхе-кхе...
Юэ Цзиньли подавилась словами Инь Жуйханя, ледяной виноградный сок обжёг горло, вызвав приступ кашля, и на глазах у неё невольно выступили слёзы.
— Кхм... конечно, занималась!
Услышав, как голос Юэ Цзиньли внезапно взлетел, Инь Жуйхань сразу понял, что та лукавит, и перевёл взгляд на стоявшего рядом Цин Чжу. Тот, почувствовав, что сейчас встретится с Инь Жуйханем взглядом, тут же отвёл глаза в сторону.
— Приемный отец, цветы в вашем пруду и правда прекрасны.
— Ладно уж, завтра я сам пойду во дворец Юнань и прослежу за вами обоими.
— Ну ты и правда родной отец.
Стоило Юэ Цзиньли услышать это, как она поняла — хорошей жизни пришёл конец.
— Если заговорить о родном отце...
Инь Жуйхань хотел было продолжить, но, заметив вокруг слуг, всё же прикусил язык.
Видя, что Инь Жуйхань отослал всех слуг и оставил только их троих, Юэ Цзиньли догадалась, что у него припасена какая-то великая тайна.
— Я что, неродная твоя дочь?
Юэ Цзиньли огляделась по сторонам, убедившись, что никто не подслушивает, осторожно придвинулась ближе и тихо спросила:
— Ты...
Заметив, как Инь Жуйхань сердито вытаращил глаза, она поняла, что, судя по всему, угадала неверно, и тогда задала следующий вопрос:
— Цин Чжу — твой сын?
Дойдя до этого места, Инь Жуйхань потерял всякое терпение, протянул руку и как следует отчитал Юэ Цзиньли. Цин Чжу лишь стоял в стороне и наблюдал, мысленно посмеиваясь над тем, что она получила по заслугам.
— Прекращай дурачиться! Я хотел спросить тебя: раз уж ты уже некоторое время во дворце, что ты думаешь об императорском троне?
— Отец, ты что, задумал государственный переворот?
Юэ Цзиньли потирала ушибленное место и продолжала с улыбкой спрашивать:
— Делать мне больше нечего, кроме как устраивать переворот против твоей матери? Я вижу, у тебя просто кожа чешется, порки захотелось.
— Отец, ты ругаешься.
Заметив, что Юэ Цзиньли никак не желает вести себя серьёзно, Инь Жуйхань рассердился наашу нане, но, вдумавшись в свои же слова, действительно нашёл в них двусмысленность.
— Я имел в виду, с какой стати мне, припеваючи житя, устраивать переворот против трона твоей Матери-Императрицы? Ты в конце концов имперская принцесса, у тебя есть право бороться за престол. Если у тебя действительно есть такие мысли, твой родной отец, естественно, поможет тебе всё спланировать.
— Как родной отец, ты должен был отговаривать меня соваться туда. Мне этот недолговечный трон и даром не нужен. Конечно, я вовсе не желаю Матушке скорой смерти, просто в последнее время, когда я ни приду с утренним поклоном во Дворец Цзычэнь, я вижу, что её рабочий стол завален докладами и меморандумами — это же поистине тяжкий труд. Сам знаешь, я с детства привыкла к вольной жизни и на такое не способна. К тому же, если этот Благородный супруг Инь прознает, он меня живьём съедет и шкуру спустит.
— Действительно не хочешь?
— Не хочу, категорически не хочу.
Увидев, что настрой Юэ Цзиньли твёрд, Инь Жуйхань даже почувствовал облегчение.
Проводив их взглядом, Инь Жуйхань убрал за пазуху зажатый в руке Жезл черного железа. Все эти годы, находясь в Цзяннани, он тем не менее не забывал взращивать влияние при столичной вонзающей силе. И делал это не ради чего-то иного, а именно ради будущего своей дочери. Он знал, что настанет день, когда дочь вернётся к своим корням, и если бы она возжелала трона, он, безусловно, поддержал бы её.
Вот только он никак не ожидал, что то, о чём весь мир молит во сне, ей окажется совершенно безразлично. Впрочем, так даже лучше: будет жить в своё удовольствие, избавив его от будущих тревог. А что до тайны Жезла черного железа — пусть она сгинет вместе с уходящим временем.
— Али, неужели ты вот так просто отступишь, неужели тебе совсем не обидно?
Цин Чжу знал нрав Юэ Цзиньли, но теперь, когда дело касалось императорского трона, он всё же сомневался, действительно ли она добровольно решила отказаться.
— Конечно нет, место императрицы не для каждого, у меня хватает самокритичности.
— Ты повзрослела.
— Я уже давно повзрослела, это вы всё продолжаете считать меня ребёнком.
По дороге во дворец Юнань они случайно встретили Юэ Цзиньляня и Линь Мо. Юэ Цзиньли удивилась, почему в последние дни эта супружеская пара так часто заглядывает во дворец, а расспросив, узнала, что через несколько дней наступит день рождения Благородного супруга Сюэ, и во дворец они прибыли, чтобы помочь с приготовлениями.
Этим Благородным супругом Сюэ как раз и приходился отец Юэ Цзиньляня — Сюэ Юйси. Род Сюэ почти из поколения в поколение стоял во главе гражданских чиновников, и их мощь нельзя было недооценивать. Если говорить о реальных претендентах на императорский трон, Юэ Цзиньлянь определенно была одной из них, вот только сама она была чужда жажде власти и сама попросила позволения покинуть дворец. А её это стремление не вступать в борьбу, судя по всему, передалось от Сюэ Юйси: этот Благородный супруг Сюэ испокон веку отличался душевным спокойствием, отрешенностью от мирских дел и мягким нравом в управлении подчиненными, за что снискал глубокую любовь дворцовой челяди.
В день рождения Дворец Юйфу был украшен фонарями и гирляндами, и каждый слуга сиял радостью. Когда с наступлением ночи начался пир, в зале воцарилась полная гармония.
После того как было осушено по три чаши вина и испробовано пять вкусов блюд, настало время для непринуждённых бесед.
— Лири, ты ведь уже некоторое время как вернулась во дворец, каковы твои планы на будущее?
Юэ Цзиньли в конце концов уже выросла, и если бы она продолжала праздношататься по дворцу, это неизбежно породило бы сплетни за её спиной. Задавая этот вопрос, Юэ Ченнин также хотела устроить её судьбу.
Среди присутствующих больше всех об этом переживали, разумеется, Инь Жуйхань и Юэ Цзиньсюань. Инь Жуйхань посмотрел на Юэ Цзиньли с тревогой на лице; Юэ Цзиньсюань же бросила на неё кажущийся случайным взгляд, ожидая ответа, который решит её дальнейшую судьбу.
— Не в обиду Матушке-Императрице будет сказано, но ваша покорная дочь хотела бы жить такой же свободной и беззаботной жизнью, как старшая сестра.
Почувствовав, что все взгляды устремлены на неё, Юэ Цзиньли, хоть и говорила чистую правду, всё равно смутилась от такого пристального внимания.
Опираясь на безграничную благосклонность Юэ Ченнин к Инь Жуйханю, Юэ Цзиньли вполне могла бы побороться за престол. Однако после этих слов большинство присутствующих испытали крайнее удивление. Инь Жуйхань подумал, что ему послышалось, и перевёл взгляд на Юэ Цзиньсюань, но, увидев, как дочь кивает, всё ещё не смел поверить своим ушам.
— А ты, оказывается, любительница пожить в своё удовольствие.
Услышав это и заметив молчаливое согласие Инь Жуйханя, а также зная нрав Юэ Цзиньли, Юэ Ченнин приняла решение.
Что касается ситуации с Юэ Цзиньли, то, помимо Инь Жуйханя и Сюэ Юйси, никто особо не удивился — разве что Юэ Цзиньлянь и Линь Мо. Проведя вместе это время, они поняли, что Юэ Цзиньли — человек прямой и открытый, они одного поля ягоды. К тому же в будущем, когда она покинет дворец и обустроит собственный омыр, их поместья наверняка окажутся неподалёку друг от друга, и они смогут навещать друг друга в будние дни, что тоже было бы прекрасно.
http://bllate.org/book/31653/3861913
Готово:
