Юэ Бай едва взглянул на заплакавшего ребёнка, как понял, что дело пахнет керосином, и, круто развернувшись, собрался было слинять. Но стоило ему повернуться, как на лице Четвёртого принца откуда-то появилась царапина.
Хай Цзюнь и слуги, услышав детский плач, в испуге прибежали на звуки и увидели, что Юэ Бай сидит на корточках прямо в колыбели Четвёртого принца, окно в комнате распахнуто нараспашку, а на лице самого малыша красуется свежий порез.
— Третий принц! Какая бы кошка между мной и вашей матушкой ни пробежала, Четвёртый принц здесь ни при чём! Как вы могли так жестоко обойтись с ним?! — завопил Хай Цзюнь, бросаясь на Юэ Бай.
В этот момент Юэ Бай сам заметил ранку на лице Четвёртого принца и понял, что его подставили. Лицо мальчика перекосилось от досады, однако в глазах окружающих эта досада выглядела чистой воды заурядной паникой и чувством вины.
Хай Цзюнь же разъярился окончательно и тут же приказал слугам позвать Короля Лисиц и старейшин.
Юэ Бай только открыл рот, собираясь всё объяснить, как услышал, что Хай Цзюнь уже отправил людей за остальными. На сердце у него сразу скребнули кошки: при мыслях о грядущей буре Юэ Бай почувствовал, как у него нестерпимо затылок заломило.
Когда Королю Лисиц доставили весть, он как раз мило беседовал с Королём Волков. Услышав слова стражника о том, что Юэ Бай мало того что исцарапал лицо Четвёртому принцу, так ещё и специально распахнул окно, пытаясь сжить малыша со свету, Король Лисиц только дивился: чем дальше, тем невероятнее становились россказни.
— Тут наверняка какое-то недоразумение, но в любом случае тебе стоит сходить и во всём разобраться. Хотя мне вот что любопытно: как это Юэ Бай, которого, как утверждали, держал на руках Ижань, вдруг оказался в покоях твоего суб-эминки? — озадаченно произнёс Король Волков.
Король Лисиц думал ровно о том же. Поднявшись со своего места, он сказал:
— Пойдём взглянем вместе. Юэ Бай, конечно, мальчишка баловливый, но я не верю, чтобы он поднял руку на новорождённого суб-эминку. Ты же знаешь, какое значение имеет Юэ Бай для нашего Клана Лисиц: его положение среди сородичей таково, что не только какому-то суб-эминке, но даже простой самке с ним не тягаться. У Юэ Бай нет ни единой причины вредить младшему брату.
— Если только кто-то не подстроил это намеренно. Вот только откуда злоумышленник мог знать, что Юэ Бай забредет именно в покои Четвёртого принца? — рассуждал вслух Король Волков, шагая к выходу.
Слова Короля Волков точно отражали сомнения, терзавшие самого Короля Лисиц. Когда они добрались до дворца Хай Цзюня, там уже собрались Королева Лисиц, Второй принц, родитель-отец Второго принца Жун Цзюнь, а также несколько старейшин. Не будь среди придворных правила о том, что министрам запрещено без позволения входить в жилые покои, народу здесь набилось бы куда больше.
Хай Цзюнь с рыданиями прижимал к груди Четвёртого принца. Лицо младенца пересекала царапина, из которой всё еще сочилась кровь. Едва взглянув на это, Король Лисиц разъярился и набросился с упрёками на Хай Цзюня:
— Почему ты до сих пор не исцелил раны малыша?! А если шрам на всю жизнь останется?!
— Я хотел, чтобы Его Величество своими глазами всё увидел! — горько зарыдал Хай Цзюнь, обращаясь к Королю Лисиц. — Если бы я сразу залечил царапину на лице младшего, что бы вы сделали? Снова стали бы выгораживать Третьего принца?! Я знаю, мой малыш — всего лишь суб-эминка и ему далеко до статуса Небесной Лисицы в нашем клане, но он ведь тоже ваш ребёнок! Он только-только родился, он никак не угрожает положению Третьего принца, так за что же Третий принц так с ним обошлся?!
— Дело ещё не расследовано до конца, необязательно это сделал Юэ Бай, — мрачно бросил Король Лисиц.
— Да как же не он?! И я, и слуги со стражниками из моих покоев собственными глазами видели, как Третий принц стоял в колыбели младшего! У того всё лицо в крови, окно настежь, а в комнате — ни души, кроме Третьего принца! Разве всё это не доказывает, что покушаться на жизнь малыша пытался именно он?! Ваше Величество, вы не можете поступить со мной так несправедливо, младший — ваша плоть и кровь! — надрывался в истерике Хай Цзюнь.
Один из стоявших рядом старейшин, услышав это, посмотрел на Юэ Бай и произнёс:
— Ваше Величество, если слова Хай Цзюня правдивы, то как бы ни была исключительна для нашего клана Небесная Лисица, мы обязаны наказать виновного. Преступление против кровных братьев прощению не подлежит.
— Верно, верно, — тут же закивали остальные старейшины.
Королева Лисиц, видя, что почти все присутствующие охотно поддерживают обвинение, смертельно испугалась. С покрасневшими глазами она уставилась на Короля Лисиц и заговорила:
— Ваше Величество, Юэ Бай ещё так мал, он совершенно ничего не смыслит! У него не было ни единой причины покушаться на Четвёртого принца, здесь точно таится какая-то ошибка! Вы обязаны восстановить справедливость ради Юэ Бай!
С этими словами Королева Лисиц опустилась на колени перед Королем Лисиц, заставив того содрогнуться от жалости.
Подняв Королеву Лисиц на ноги, он перевёл взгляд на Юэ Бай, который по-прежнему тихо сидел на корточках в стороне. Раньше подобная тишина со стороны младшего сына принесла бы Королю Лисицу чистую радость, но сейчас на душе у него скребли кошки. Обратившись к мальчику, Король Лисиц спросил:
— Юэ Бай, тебе есть что сказать в своё оправдание?
Юэ Бай испуганно посмотрел на Короля Лисиц и тихонько пролепетал:
— Отец-король... если я скажу правду, вы мне поверите?
Юэ Бай прекрасно понимал, что кому-то мозолит глаза и от него хотят избавиться раз и навсегда. Хоть он и был ребёнком, он отлично знал, какое наказание полагается за убийство или увечье брата. Это страшное преступление каралось заключением в Запретной Земле сроком на десять лет. И дело даже не в том, сможет ли такой малыш выжить в сыром и кромешном мраке Запретной Земли — страшно другое: через десять лет в Клане Лисиц всё изменится, и останется ли там хоть клочок земли, где Юэ Бай сможет встать на ноги, не знал никто. К тому же, если на него падёт клеймо братоубийцы, Юэ Бай до конца своих дней не сможет поднять головы перед сородичами.
— Если то, что ты скажешь, окажется правдой — поверю, — пообещал Король Лисиц, пронзительно глядя на сына.
Пусть Юэ Бай ещё не исполнился год и по возрасту ему не положено отличаться особой сметливостью, у правителя упорно сидело в голове предчувствие: этот мальчик куда умнее, чем они все думают.
Услышав слова отца, Юэ Бай чуть заметно выдохнул, а затем принялся рассказывать: как он «ускользнул» из рук Сяо Ижаня, как услышал болтовню двух слуг о Четвёртом принце и из чистого любопытства заглянул к нему, как зашел проведать малыша, а в этот момент окно неожиданно распахнулось, и когда и откуда у Четвёртого принца появилась царапина — он понятия не имеет, и всё в таком духе.
— Да это пустые отговорки! — взвился Хай Цзюнь, едва Юэ Бай закончил говорить.
Юэ Бай не стал спорить или злиться в ответ на вопли Хай Цзюня — он лишь молча посмотрел на Короля Лисиц, ожидая его решения.
— Что думают уважаемые старейшины? — не спеша с выводами, обратился к ним Король Лисиц.
— Слова Третьего принца прямо противоречат словам Хай Цзюня, — взял слово один из старейшин. — Однако у Хай Цзюня есть свидетели, в то время как у Третьего принца — никого. В этом отношении положение Третьего принца крайне невыгодно.
Стоило кому-то первому высказать мнение, как остальные тоже принялись наперебой обсуждать случившееся. Большинство старейшин относились к словам Юэ Бай скептически: все прекрасно помнили прежние проказы и шалости мальчика. И всё же, выслушав его объяснения, многие сошлись на том, что злого умысла у Юэ Бай, пожалуй, не было — скорее всего, вышло случайно. Так или иначе, почти все уже уверовали в то, что рану Четвёртому принцу нанёс именно Юэ Бай.
http://bllate.org/book/31648/3861208
Готово:
