Услышав это, Чжоу Мянь почувствовал такую боль в сердце, словно ему отвесили пощечину, и не удержался от вопроса: — Как вы, да? Один — дома, а на стороне — не счесть сколько. Еще и ребенок родился до того, как вы развелись. Если не любил, зачем было жениться и заводить детей?
Чжоу Цзэцзюнь впервые столкнулся с тем, что Чжоу Мянь дерзит ему, не отступая ни на шаг, и с размаху швырнул в лицо сыну несколько скомканных листов бумаги со стола: — Ты еще вздумал лезть в дела собственного отца?
Бумажные комья упали на пол, не задев Чжоу Мяня — он увернулся.
— Да кто хочет лезть в твои дела, — прямо и с полным равнодушием бросил Чжоу Мянь. — Раз у тебя есть другой ребенок, вот и ко мне больше не лезь.
После той ссоры Чжоу Мянь на неделю остался дома, чтобы побыть с дедушкой, а затем, следуя его наставлениям, отправился в Цзинши.
Примерно раз в полмесяца Чжоу Мянь неизменно получал от Чжоу Цзэцзюня скандальные новости, которые лишь портили ему настроение.
Позже, когда Чжоу Мяню это окончательно надоело, он прямым текстом заявил Чжоу Цзэцзюню, что согласен на встречу, но с одним условием: при первой же встрече он сообщит потенциальной невесте, что предпочитает мужчин, и если та сможет с этим смириться, он так уж и быть согласится попытаться построить отношения.
Чжоу Мянь знал, что такое заявление станет позором для консервативного Чжоу Цзэцзюня, и тот ни за что на это не согласится.
В итоге все действительно произошло так, как Чжоу Мянь и предполагал: больше он не получал неприятных вестей, но с тех пор Чжоу Мянь, на чью благосклонность отец и раньше не скупился, теперь и вовсе оказался полностью заброшен.
Если не считать редких ругательств, создавалось впечатление, будто у Чжоу Цзэцзюня никогда и не было такого ребенка, как Чжоу Мянь.
А после того, как с дедушкой стряслась беда, все немногочисленные встречи Чжоу Мяня с Чжоу Цзэцзюнем и его женой неизменно заканчивались ссорами, во время которых в потоке брани всё чаще всплывала тема его ориентации.
Чжоу Мянь и сам не знал, дождется ли он хоть какого-то хорошего отношения — он, кто давно уже перестал быть для Чжоу Цзэцзюня сыном, — и сможет ли из чистого гуманизма сохранить хотя бы видимость приличия во всем, что не касается судебных тяжб.
Солнце за окном медленно клонилось к закату, и отблеск света в кабинете, скользя вдоль оконной рамы, постепенно угасал.
В потемневшем кабинете Чэнь Цзяньсин взял со стола пульт, включил мягкую подсветку и снова поднял взгляд на Чжоу Мяня.
Голова Чжоу Мяня была слегка опущена. Теплый, мягкий свет разливался у него за спиной, а несколько лучей пробились сквозь растрепавшиеся от движения темно-каштановые пряди на лбу, мягким контуром ложась на его благородный профиль.
Выражение его лица было беспристрастным, а эмоции — едва уловимыми, однако это почему-то заставляло отчетливо прочувствовать всю глубину тоски в его словах, казалось бы, донельзя обыденных.Чэнь Цзяньсин с десяток секунд коротко смотрел на него, после чего наклонился, чтобы долить в стакан наполовину выпитую воду, и совершенно ровным тоном произнес:
— Не нужно беспокоиться.
Услышав спокойный голос Чэнь Цзяньсиня, Чжоу Мянь отчасти вынырнул из далёких воспоминаний, шевельнул веками и не очень уверенно проговорил:
— Правда ли…
— Да, — сказал Чэнь Цзяньсин. — Это ваше личное дело, и оно никак не повлияет на исход судебного разбирательства с юридической точки зрения.
Реакция Чэнь Цзяньсиня на самом деле сильно удивила Чжоу Мяня: он думал, что, услышав о его сексуальной ориентации, Чэнь Цзяньсин по меньшей мере выкажет удивление.
Но он никак не ожидал, что не будет вообще ничего. Всё, что получил Чжоу Мянь, — это надежное и профессиональное утешение.
— Тогда… — мысли Чжоу Мяня окончательно вернулись в реальность, а на лице появилось некоторое смущение. — Это не доставит вам хлопот?
— Нет, я уважительно отношусь к выбору каждого, — привычно улыбнувшись, сказал Чэнь Цзяньсин Чжоу Мяню. — К тому же я помогу вам подать ходатайство о проведении закрытого судебного заседания, так что можете расслабиться.
Чжоу Мянь замер на несколько секунд. Внутри него словно плеснуло кисло-сладкого лимонно-грейпфрутового сока: сладость продержалась недолго, после чего он с запозданием осознал, что даже если Чэнь Цзяньсин и заявил об уважении к его ориентации, это вовсе не значит, что между ними возможна хоть какая-то связь.
Впрочем, о возможности отношений с Чэнь Цзяньсинем Чжоу Мянь изначально даже не мечтал, а потому не видел ничего мучительного в этой примеси легкой горечи к сладости.
Он через силу улыбнулся в ответ и произнес:
— Мм, спасибо вам.
— Не нужно постоянно благодарить, — дружелюбно ответил ему Чэнь Цзяньсин. — Это то, что я обязан делать как ваш адвокат.
Услышав это, Чжоу Мянь на мгновение замер, заторможенно убрал улыбку и сказал Чэнь Цзяньсиню:
— Понял.
Затем Чэнь Цзяньсин разъяснил Чжоу Мяню моменты, связанные с его ориентацией и меры предосторожности, после чего естественным образом сменил тему и продолжил обсуждение дела.
Около пяти часов пятидесяти минут Чжоу Мяню позвонили: на днях была готова партия заказанных им манекенов в полный рост, и звонивший интересовался, когда ему будет удобно принять доставку и установку.
Рассеянно ответив, что подойдет четверг до полудня, Чжоу Мянь тут же завершил вызов.
— Есть срочные дела? — когда Чжоу Мянь убрал телефон в карман, Чэнь Цзяньсин поднял на него взгляд и спросил.
— Нет, просто партнер уточнял график работы студии, — ответил Чжоу Мянь. — На чем мы только что остановились? Давайте продолжим.Чэнь Цзяньсин не стал отвечать сразу: он опустил скрещенные длинные ноги, протянул руку, чтобы налить себе воды, снова посмотрел на наручные часы и только после этого произвел:
— Время уже довольно поздно, да и всё, что нужно было обсудить, мы в целом обсудили. На сегодня давай на этом закончим, как тебе?
— О... — Чжоу Мянь кивнул и мягко произвел: — Можно и так, тогда давай пока на этом закончим.
Чэнь Цзяньсин мягко хмыкнул и снова спросил Чжоу Мяня:
— Осталось ли что-то, что я объяснил недостаточно понятно, или то, о чем ты хотел бы спросить?
Чжоу Мянь покачал головой:
— Кажется, нет.
— Вот и хорошо.
Чэнь Цзяньсин на мгновение замолчал, а затем перевел тему:
— Вчерашний пакет и чашку я привез с собой.
С этими словами он поднялся, прошел от дивана вглубь кабинета, выдвинул ящик стола, достал лежавший внутри пакет, вернулся обратно и поставил его на журнальный столик перед Чжоу Мянем.
Чжоу Мянь бросил взгляд на туго затянутый пакет и произнес:
— Зачем ты сам все вымыл?
Помедлив, он снова поднял голову на стоявшего у дивана Чэнь Цзяньсина и спросил:
— Помогли ли лекарство и отвар из боярышника? Твоему желудку хоть немного полегчало?
Чэнь Цзяньсин немного подумал и с улыбкой ответил:
— Гораздо лучше.
Он снова сел на диван, положил ладони на колени и непринужденно добавил:
— Правда, чашку мыл не я.
— Ч-что? — Чжоу Мянь не сразу понял слова собеседника и озадаченно переспросил.
— Чжоу Мянь, — Чэнь Цзяньсин назвал его по имени, но объяснять сразу не стал. — Если бы я сказал, что не стал пить отвар из боярышника, ты бы рассердился?
Эту фразу Чжоу Мянь понял. Он поджал губы, его взгляд мгновенно потускнел, но вслух он ответил:
— Нет. В конце концов, он ведь не обязательно помог бы.
— Почему у тебя такой хороший характер? — Чэнь Цзяньсин легко усмехнулся и пояснил: — У меня аллергия на сушеную мандариновую кожуру. Когда я вернулся, открыл отвар из боярышника, обнаружил там цедру и пить не стал.
— А?
Лицо Чжоу Мяня побледнело, а голос вмиг стал виноватым и скованным:
— П-прости... Я не знал...
Чэнь Цзяньсин слегка повернулся на бок, глядя на растерявшегося Чжоу Мяня, и добавил с забавной ноткой в голосе:
— Но добро не пропало зря. Я оставил его на столе, и наша домработница его выпила.
Чжоу Мянь на секунду замер, не зная, что ответить, и Чэнь Цзяньсин продолжил:
— И чашку тоже вымыла она.
При этом, моя чашку, домработница еще и пошутила, не появился ли у Чэнь Цзяньсина кто-то на примете или предмет романтического интереса, раз ему дарят сваренные вручную полезные для желудка напитки.
Тогда Чэнь Цзяньсин сразу же всё опроверг. Конечно, он понимал, что домработница просто шутит.
Однако эту шутку уже не стоило пересказывать Чжоу Мяню, поэтому, дойдя до того, что чашку вымыла домработница, Чэнь Цзяньсин умолк.
— Вот как... — Чжоу Мянь опустил руки вдоль бедер, подушечками пальцев машинально теребя шов на брюках. Поразмыслив немного, он поднял взгляд на Чэнь Цзяньсина и осторожно поинтересовался: — А есть ли у тебя еще какие-то продукты, которые тебе нельзя?
Чэнь Цзяньсин чуть удивленно приподнял бровь, и Чжоу Мянь тут же поспешно добавил:
— Ранее я просил врача составить диетическое меню для желудка, я могу привести его в порядок и передать тебе.
Когда эти слова были произрованы, в комнате внезапно воцарилась тишина. Чжоу Мянь понимал, что вновь повел себя не совсем так, как подобает обычному клиенту.
Но, к счастью, на этот раз он не потерял нить разговора, быстро взял себя в руки и постарался сделать голос максимально ровным:
— Просто к слову пришлось, раз уж зашел разговор. Все равно без дела лежит.
— Спасибо за заботу, — непринужденно и с улыбкой поблагодарил Чэнь Цзяньсин, после чего с идеальным чувством меры отказался: — Но мне уже намного лучше, так что меню не нужно.
— О... — Чжоу Мянь деланно сохраняя невозмутимость, потрогал себя за подбородок и отозвался: — Раз стало лучше, то и хорошо.
В этот момент зазвонил телефон Чэнь Цзяньсина. Он отвел взгляд от Чжоу Мяня, опустил голову, глянул на экран, принял вызов и произвел:
— Что случилось?
Чжоу Мянь сидел неподвижно, смутно уловив, как собеседник на том конце провода упоминает какие-то документы и резервные копии.
Послушав секунд семь-восемь, Чэнь Цзяньсин ответил человеку на звонке:
— У меня в кабинете, заходи и бери.
После этого Чэнь Цзяньсин сбросил вызов. Заметив это, Чжоу Мянь подхватил стоявший на столе пакет и произвел:
— Ну что ж, адвокат Чэнь, тогда я пойду.
— Хорошо, — поднявшись на ноги, ответил Чэнь Цзяньсин. — Как раз подошло время обеда, а питаться по расписанию полезно для желудка.
— Да, верно.
Не уловив скрытого подтекста в словах Чэнь Цзяньсина, Чжоу Мянь тоже поднялся и вместе с ним вышел из зоны отдыха.
Чэнь Цзяньсин остановился у своего рабочего стола и, стоя вполоборота, принялся перебирать стопку папок с бумагами на краю стола. Чжоу Мянь на пару секунд замер у выхода, бросил на Чэнь Цзяньсина косой взгляд, толкнул матовую стеклянную дверь и покинул кабинет.
Он спустился на лифте на первый этаж в зону фудкорта, а когда проходил мимо забегаловки с острой лапшой и мидиями, внезапно сообразил, что фраза Чэнь Цзяньсина про пользу своевременного приема пищи относилась к нему самому.
Чжоу Мянь простоял у входа в лапшичную около полуминуты, затем вошел внутрь, заказал порцию лапши с мидиями по классическому рецепту и уселся за столик у самого выхода.
Вкус оказался самым посредственным: мидии, креветки и овощи были явно перемороженными, а бульон настолько пресным, будто ешь отварную зелень без соли. Но Чжоу Мянь чувствовал себя невероятно счастливым.
Настолько счастливым, что каждый день питаться невкусной едой по расписанию казалось ему абсолютной радостью, и у него бы и в мыслях не возникло на это жаловаться.
http://bllate.org/book/31643/3860766
Готово:
