Помимо адептов Секты Меча, здесь хватало учеников и из других сект: они приносили с собой оружие и дхармические сокровища родной обители, чтобы обмениваться ими с теми, с кем свела судьба. Поскольку это место служило важным узлом, связывающим различные секты, здесь незаметно для всех сформировался торговый квартал средних масштабов, где велось немало и теневых сделок.
Поскольку до масштабных скандалов дело не доходило, Секта Меча закрывала на это глаза.
Шэнь Цзяньлу тащил за спиной целый короб всякой всячины и мысленно радовался, что не взял с собой двоих сорванцов — иначе в такой пестрой толпе пришлось бы понервничать.
Большинство торговцев продавали лишь какие-то талисманы, малоизвестные трактаты по мечу, минералы причудливой формы неизвестного назначения да еще самую малость низкосортных магических артефактов.
Искусство создания магических артефактов уже долгие годы пребывало в упадке, и Шэнь Цзяньлу, в очередной раз ощутивший собственную нищету, мог лишь горько вздохнуть. Он отыскал тихий угол на перекрестке, расстелил циновку и выложил добро, которое успел изготовить за последнее время.
Подняв голову, он увидел сидевшего поблизости паренька: без руки, без ноги — зрелище, от которого кровь стыла в жилах и наворачивались слезы. Тем не менее, калека не пал духом и хрипло зазывал покупателей:
— Бессмертные талисманы! Десять низкосортных духовных камней за штуку, по три в одни руки! Торгуем честно, обмана нет!
Шэнь Цзяньлу проникся уважением к несгибаемому духу этого парня, а повернувшись к нему лицом, заметил напротив молодую женщину в траурных одеждах из грубого белого холста. Она сидела на коленях прямо на земле, а рядом на циновке покоилось тело кого-то из близких с лицом, прикрытым белым полотном. На чистом отрезе пестрой ткани неподалеку стояло несколько флаконов с целебными снадобьями.
Утирая слезы, она всхлипывала:
— Раз уж покойного батюшки больше нет в живых, мне, слабой женщине, от этих пилюль бессмертных никакой пользы. Изначально я хотела просто раздать их всем вам, но семья моя погрязла в нищете... Молю, купите лекарства, чтобы бедная девушка смогла достойно предать земле ушедшего.
Прохожие то и дело оглядывались, не в силах сдержать жалость, утешали несчастную и заводили речь о покупке.
Шэнь Цзяньлу был глубоко потрясен.
Появись один — чистая случайность.
Появись два — совпадение на все человечество.
Он снова оглядел улицу: повсюду виднелись зазывающие вывески вроде — Потерявший зрение и парализованный слепец гадает по пульсу на судьбу, Разорившаяся семья распродает нажитое имущество, Бедный бродячий практик свернул не на ту тропу культивации и сбывает подержанный меч с трактатами.
Большинство проходящих мимо адептов были молоды, полны горячего энтузиазма, но при этом небогаты духовными камнями. Чувство собственной значимости и гордости от того, что можно помочь человеку ценой вполне посильных трат, затягивало их с головой, не оставляя шанса выбраться.
И местные торговцы вовсю пользовались этой слабостью, чтобы сбывать свой товар в мгновение ока.
Тем же, кому везло встретить особенно сострадательного ученика, удавалось разжиться парочкой духовных камней якобы на пропитание.
Шэнь Цзяньлу: «…»
С каких это пор Мир Бессмертных скатился до такого!
Прошла четверть часа.
Прошел час.
Прошло полдня.
Он так и сидел, наблюдая, как эта публика успешно сбывает товар, который совершенно не соответствовал заявленному. Несколько раз у него возникало непреодолимое желание броситься вперед и предупредить сердобольных адептов, что они стали жертвами многоуровневого обмана.
Однако, подняв взгляд, он понял: вся улица живет по тем же законам.
Там, где толпа, там и сила.
Пока у его соседа-калеки с несгибаемым духом запасы талисманов уже подходили к концу, Сам Шэнь Цзяньлу не продал еще ни единой вещицы.
Тот самый калека не спеша собрал свои пожитки и уже собирался сворачивать лавочку. Шэнь Цзяньлу бросил взгляд на его целые и невредимые конечности, спрятанные под одеждой, и уголки его рта невольно задергались.
Паренек бросил на него лукавый и насмешливый взгляд, словно говоря: «Смотри, братец, с таким подходом тебе ничего не продать», — и собрался уходить.
Но тут Шэнь Цзяньлу словно принял какое-то судьбоносное решение. Он решительно поднялся на ноги и во весь голос крикнул:
— Постойте все, послушайте меня!
Его голос прозвучал настолько оглушительно, что в тот же миг почти все прохожие обернулись к нему.
День клонился к вечеру, солнце садилось за горизонт, и Шэнь Цзяньлу чувствовал, как жалобна и беспросветна его закатаная доля.
— Ваш покорный слуга приплыл издалека, с безымянного островка в океане. Я рассчитывал лишь набраться опыта вместе со старшими и младшими сородичами по секте. Кто же мог знать, что на море разыграется буря, и суденышко, что везло нас, в мгновение ока будет поглощено бескрайней пучиной! Лишь я один, уцепившись за обломок доски, сумел доплыть до этих мест.
Оборванный торговец мечами замер на месте.
— Очутившись здесь впервые, я никого не знал. К тому же, из-за собственной лени и посредственных успехов в боевых искусствах в родной секте, я попал в лапы мошенников и целых полгода горбатился на подпольном Черном рынке. Лишь чудом, поставив на кон собственную жизнь, мне удалось бежать! Вы глядите на меня и думаете, что я здоров и невредим, но на самом деле они давно выпотрошили меня изнутри... Мне ведь даже почку вырезали, одну из двух! — Шэнь Цзяньлу закрыл лицо руками и горько зарыдал.
Паренек с несгибаемым духом остолбенел, разинув рот. Он никак не ожидал, что этот молчаливый доселе сосед промолчит, промолчит, да выдаст такое, от чего уши завянут.
— Сумев вырваться, я чудом спасся лишь потому, что по глупости не захватил с собой вещи учителей. Буря на море бушевала страшная, и из всего имущества мне с трудом удалось сберечь лишь самую малость.
Женщина в трауре замерла.
Шэнь Цзяньлу продолжал: — Увы, я никудышный ученик, впустую растративший заботу и наставления учителей и собратьев. Вырос таким лбом — в мире смертных люди уже давно обзавелись семьями и делом, а я всё сижу у разбитого корыта. Меч не слушается, формации не даются... Кажется, в этой жизни нет ни единого дела, которое я мог бы сделать хорошо.
Тот самый сомнительный практик, что свернул не туда и сбывал старый меч, тоже оцепенел.
Шэнь Цзяньлу опустил голову, уставился на носки собственных сапог и вдруг истошно завопил: — Почему в тот день погиб не я?! Почему?! Забери меня небо, почему ты оставило в живых именно меня?!
В его глазах плескалось отчаяние, он задыхался, хватая ртом воздух, и без сил рухнул на землю.
Только тогда толпа пришла в себя.
— Младший братец, не думай о плохом! Твои наставники и братья любили тебя! Они наверняка хотят, чтобы ты жил счастливо!
Шэнь Цзяньлу криво усмехнулся: — Какая от этого польза? Теперь их всех нет, и я остался в этом мире одинок. Какой вообще смысл в моем существовании?
Кто-то тут же перебил его: — Есть, непременно есть! Послушай меня, братец: пока ты живешь, всё еще может измениться! Впереди у тебя долгая жизнь, и возможно абсолютно всё!
— Верно-верно, братец, не делай глупостей! Небо видит всё, духи твоих учителей и близких непременно защитят тебя с небес!
Шэнь Цзяньлу закрыл лицо руками, выплакался, с трудом перевел дыхание и проговорил, глядя на собравшихся: — Учитель и старшие братья были правы: в этом мире все еще много добрых людей.
Заметив полные сострадания и тревоги взгляды окружающих, Шэнь Цзяньлу скорбно произнес: — Изначально я планировал вернуться на родной остров. Пусть никого из близких там уже не осталось, я все равно должен побывать дома — хотя бы для того, чтобы вернуть их прах к родным корням.
Люди ждали, что он скажет дальше.
Тогда Шэнь Цзяньлу развернул узелок с магическими артефактами и заговорил: — Увы, у меня почти не осталось дорожных денег, да и остров тот лежит на самом краю света, а мне нечем заплатить даже за обратную дорогу. Теперь мне остается лишь распродать эти мирские пожитки — раз уж я всё равно решил завязать с бессмертием, лишь бы добраться до дома.
Сказав это, он словно не в силах больше сдерживать эмоции, зажмурил глаза, и крупная слеза упала прямо на матерчатый узелок, оставив темное пятно. До чего же он обеднел, раз даже узелок для духовных артефактов был сшит из дешевой линяющей ткани!
Сердца окружающих сжались от невыносимой жалости. Большинство собравшихся здесь были молодыми адептами: пусть они и не купались в роскоши, у каждого были свои семьи и друзья. Услышав исповедь Шэнь Цзяньлу, они преисполнились еще большим сочувствием. Некоторые были готовы прямо сейчас материализовать из воздуха миллион духовных камней, лишь бы отправить бедолагу домой, да еще и повернуть время вспять, чтобы он мог повидаться с ушедшими.
Но Шэнь Цзяньлу не задирал цены: — Большие по сто низкосортных духовных камней, маленькие — по пятьдесят. Все равно я больше не стучусь на путь бессмертия, и для меня всё это — лишь прах земной. К тому же, покойный батюшка говорил, что вещи должны доставаться тем, кому они действительно нужны. Раз они вам так необходимы, я отдал бы их и даром, да только на дорогу домой нужны деньги...
Кто-то перебил его: — Разве можно принимать их даром! Гляжу я на эти духовные артефакты — качество отменное, если мы возьмем их по такой цене, братец, ты ведь понесешь огромный убыток! Чем мы можем тебе помочь?
— Верно, верно! Может, поискать для тебя попутный корабль, который переправит через море и доставит прямо до дома?
Шэнь Цзяньлу улыбнулся: — Спасибо за доброту, я тронут вашей заботой. Но если уважаемые сотоварищи действительно хотят помочь, не могли бы вы захватить для меня немного хвороста и сухих веток? На моем родном острове круглый год идут дожди и падает снег, и зимой и летом дрова либо отсыревают так, что их не зажечь, либо холод стоит такой, что тепла от очага вовсе не хватает. Вернувшись на этот раз, я хочу привезти с собой хоть немного нормального сухого топлива, чтобы пережить зиму по-человечески.
Одна из юных адепток не выдержала и закрыла лицо рукавом: — Раз там такой скверный климат, не возвращайся ты туда! Оставайся здесь, мы поможем тебе найти какую-нибудь работу, не пропадешь!
Шэнь Цзяньлу горько усмехнулся: — Человек всегда стремится вернуться к родным корням. Как бы ни было хорошо чужбине, это не мой дом.
— Примите наши соболезнования, братец!
— Братец, я собрал для тебя столько дров, посмотри, хватит?
— Брось ты этот хворост! У меня есть кусок Огненного Кристалла — он согревает руки даже в лютые морозы, забирай его себе в подарок, в знак благодарности за твои духовные артефакты.
……
В стороне от этой сцены: калека с несгибаемым духом, бродячий торговец мечами, женщина, продававшая лекарства ради похорон отца, исцелившийся торговец с ложного банкротства и бродячий практик, выбравший не ту тропу — все они молчали, не в силах вымолвить ни слова.
Мастерски!
Просто непревзойденно!
В одиночку привлечь всеобщее внимание и сделать рекордные продажи и рейтинг за весь день.
Торговец мечами многозначительно протянул: — Как думаете, то, что он рассказал — правда или ложь?
Калека с несгибаемым духом утер со щеки слезу: — Если правда — я хочу, чтобы это была ложь! А если ложь — я хочу, чтобы это была правда!
— Прекрати нести чушь, не то первыми пострадаем мы!
Шэнь Цзяньлу распродал все принесенные с собой магические артефакты, а тот самый полинявший мешок вдобавок отдал в подарок тому самому щедрому парню, который купил больше всех.
Нынешняя сделка строилась на чистом взаимном стремлении друг к другу.
Вдобавок он разжился целым пространственным мешком дров среднего размера — этого добра ему хватит на несколько месяцев отапливания своей горной вершины!
Обе стороны остались уверены, что выгадали в барыше — именно в этом и заключается высший результат любой торговли.
Шэнь Цзяньлу мысленно поставил себе жирный плюс.
Что же до образов вроде выжившего, без почки, никчемного неудачника, возвращающегося домой — ну, будем считать это просто отыгранной ролью, с завершением сделки она канула в небытие!
Глава 5
— Братец, погоди!
Шэнь Цзяньлу неторопливо обернулся, размышляя, кому еще понадобилось его общество, раз всё распродано.
К нему со всех ног бежал молодой господин с головы до ног в зеленом.
В самом деле зеленом. На нем были одежды из парчи различных оттенков зеленого цвета, гармонично перетекавших друг в друга, а венец на голове был серебристо-белым. Приглядевшись повнимательнее, Шэнь Цзяньлу разглядел, что головной убор вырезан из отборного небесного серебра и ледяного нефрита — изысканный и утонченный.
Шэнь Цзяньлу сжал кулаки.
Использовать столь прекрасный материал на какой-то венец — какое вопиющее разбазаривание сокровищ!
http://bllate.org/book/31640/3860223
Готово:
