— Идем.
Сюань Шуан не обратил внимания на его выражение лица, бросил пару медных монет и повернулся, следуя за толпой вперед.
На ярмарке в честь Праздника фонарей было яблоку негде упасть, люди шли плечом к плечу. Фигура Сюань Шуана затерялась в толпе, и пока Ци Яо на мгновение отвлекся, их уже разделило несколько шагов.
Придя в себя, Ци Яо поспешил вперед с фонарем в руке, растолкал толпу и крепко схватил Сюань Шуана за запястье. Сюань Шуан машинально попытался выдернуть руку, но не смог, замер на месте и обернулся к нему.
— Здесь так много людей, — встретив его холодный и отстраненный взгляд, Ци Яо прикусил губу и произнес: — Я боюсь, что потом не найду тебя...
— Можно я буду держаться за тебя...
Его голос утонул в ревущем людском море, его почти не было слышно.
Видя, что Сюань Шуан никак не реагирует, Ци Яо опустил руку ниже и, словно пробуя наощупь, сжал чуть прохладную ладонь Сюань Шуана, соприкасаясь с ней ладонями и смешивая тепло.
В тот момент, когда он коснулся Сюань Шуана, в сердце Ци Яо поднялось странное, незнакомое чувство, которое он не мог толком описать.
Взять его за руку было минутным порывом, но ожидаемого отвращения, отторжения и невыносимого чувства не возникло.
Раньше Ци Яо тоже случалось касаться Сюань Шуана, но всегда через одежду, и никогда еще... так близко.
Ладонь юноши была широкой, а кожа — обжигающе горячей.
Сюань Шуан внезапно попытался выдернуть руку, но ее держали крепко. Поймав боязливый и в то же время радостный взгляд Ци Яо, он на миг замер, перевел взгляд на их переплетенные руки, долго смотрел на них и в конце концов ничего не сказал.
Праздник фонарей в городке Фэйюнь устраивали всего раз в год, поэтому он выдавался особенно шумным и оживленным. Этим вечером можно было не только полюбоваться фонарями, но и посмотреть всевозможные представления акробатов и танцоров.
В толпе было не протолкнуться, все сплошным потоком двигались туда, где показывали песни и танцы. Ци Яо левой рукой держал фонарь, а правую его руку сжимал Сюань Шуан, следуя позади.
Людей собралось столько, что каждый шаг давался с трудом. Кто-то задел плечо Ци Яо, и рука, которую держал Сюань Шуан, выскользнула.
В тот самый миг в груди Ци Яо что-то тревожно ёкнуло. Осознав происходящее, он опомнился, но прошло лишь мгновение, как толпа оттеснила его назад на несколько шагов.
Когда Ци Яо снова поднял голову в поисках Сюань Шуана, впереди пестрело море голов, а Сюань Шуан уже бесследно исчез. Ци Яо нахмурился: как он мог пропасть так быстро? Неужели Сюань Шуан нарочно от него отделался?
Он пошел вперед вслед за толпой, но Сюань Шуан так и не объявлялся. Впрочем, Ци Яо больше не спешил и медленно прогуливался по ярмарке: без Сюань Шуана рядом ему не нужно было притворяться, и от этого стало даже легче.
На ночном рынке толпилось много народу. Ци Яо только сделал шаг в сторону от толпы, как какой-то ребенок споткнулся и рухнул плашмя, тяжело ударившись маленькой головкой о землю. Лоб мгновенно покрылся огромным красным пятном. Пухлый малыш несколько раз безуспешно пытался подняться, но в итоге распластался на земле и во весь голос залился горькими слезами.
Детский плач привлек косые взгляды прохожих. Ци Яо присел на корточки и помог подняться ребенку, упавшему прямо у его ног. Белокожий и пухлый малыш лет четырех-пяти плавал в слезах, задыхаясь от рыданий. Заметив, что кто-то наконец помог ему встать, он жалобно сморщился, уставился на Ци Яо парой черных маслянистых глаз и, скривив губы, всхлипнул.
Видя, что тот сейчас снова заревет, Ци Яо протянул ему тигренка-фонарик и попытался утешить:
— Я дам тебе это, только не плачь, ладно?
— Хочу...
Ребенок отвлекся и тут же забыл, что собирался плавать в слезах, поспешно протягивая ручки к светящемуся фонарю.
Ци Яо сунул фонарик в пухлую, словно подушечка, детскую ручонку и, подхватив малыша на руки, отошел в менее людное место.
Он немного подождать: на ярмарке сновали туда-сюда прохожие, но никто так и не появился на поиски ребенка. Ци Яо спросил малыша, который был полностью поглощен игрой с фонариком:
— Где твои мама и папа?
— Папа и мама... — ребенок склонил голову набок, повторяя за Ци Яо, а затем вдруг скривил рот, и по его щекам покатились крупные слезы. — У-у-у... Хочу к папе и маме...
Ци Яо: «...»
— Ладно-ладно, не плачь, — от этого плача у Ци Яо заболели уши, и он поспешно заговорил мягче: — Я отведу тебя к маме и папе, где они?
— Дома.
Ци Яо: «...»
Подавив внутреннее раздражение, Ци Яо терпеливо переспросил:
— Тогда ты помнишь, где твой дом?
Малыш, всхлипывая, указал Ци Яо вперед. Это направление совпадало с движением толпы и путем исчезновения Сюань Шуана, однако этот ребенок упал в ту же сторону, что и Ци Яо, а значит, по логике вещей, его дом должен был находиться в противоположном от толпы направлении.
Ци Яо переспросил:
— Ты уверен, что туда?
Услышав это, мальчик замолк на полуслове, поднял голову, огляделся по сторонам и указал в противоположную сторону.
Ци Яо: «...»
Поразмыслив немного, Ци Яо, доверившись собственной интуиции и последнему ответу ребенка, направился в противоположную от толпы сторону.
Людей вокруг становилось всё меньше. Ци Яо постепенно удалялся от шума и суеты центра городка, окрестности погружались в сумерки, видимость ухудшалась, и единственным источником света оставался покачивающийся в детской ручке фонарь.
С тех пор как на ярмарке они попытались определить примерное местонахождение дома, Ци Яо больше не произнес ни слова, а ребенок, прильнув к его плечу, что-то бормотал себе под нос и больше не плакал.
Прошло около получаса. Они миновали множество домов, но на малыша это никак не подействовало. Ци Яо остановился: впереди лежала заброшенная местность, поросшая густым кустарником — дальше дороги не было, как не было и жилых домов.
Ребенок невесть когда затих. Его пухлые мягкие ручки обнимали шею Ци Яо так слабо, будто он уснул.
Ци Яо потрепал мягкие волоски на макушке малыша и тихо произнес:
— Здесь никого нет, можешь больше не притворяться.
Стоило ему закончить фразу, как ребенок резко вскинул голову. Похожие на нежные корни лотоса детские руки внезапно сжались на шее Ци Яо с такой недетской силой, какой явно не мог обладать четырех-пятилетний малыш.
Длинные черные ногти только успели оставить царапину на шее, как Ци Яо, ожидавший подобного, молниеносно ухватил его за затылок, сорвал с себя и со всей силой швырнул оземь!
Однако ожидаемых брызг крови не последовало: ребенок легко, словно пушинка, приземлился на ноги. Он принюхался к капелькам крови, оставшимся на кончиках его пальцев, и пропел звонким, мелодичным голоском, полным капризного кокетства:
— Братец, от твоей крови так вкусно пахнет.
Но этот тон разительно контрастировал с его выражением лица: черные детские зрачки впились в Ци Яо хищным, волчьим взглядом, полыхая жаждой крови.
Картина выглядела до жути зловеще — окажись здесь кто-нибудь посторонний, от страха точно бы душа в пятки ушла.
http://bllate.org/book/31632/3859367
Готово:
