— Цзин Цинъюнь! — Вэй Дэсянь с силой пнул его ногой, подбросив тело Цзин Цинъюня в воздух.
Позвоночник был пронзен, и тело Цзин Цинъюня исказилось в неестественной позе. Свернув шею, он направил кинжал на горло Вэй Дэсяня и прохрипел:
— Есть что сказать — говори, не трать время на пустую болтовню!
Его голос разнесся по ущелью Яньчунь, эхом отражаясь от облаков, оглушительный и пронзительный. В ту же секунду в округе поднялся птичий крик, эхо в пустом ущелье зазвучало печально, не стихая долгое время.
— Цзин Цинъюнь! — Вэй Дэсянь, нанеся удар саблей в горло, снова зашел со спины и пронзил грудь противника. — Ты — никчемная тварь, хуже бродячего пса! Какой толк от тебя Вратам Смерти? Ты окончательно деградировал. Посмотри на себя, остался ли в тебе хоть какой-то хребет?
Цзин Цинъюнь сплюнул кровь. Резкое движение привело к тому, что старые раны, которые Сун Сюань помог ему залечить прошлой ночью, открылись вновь. Кровь пропитала одежду и полилась на землю.
— Вэй Сяньу! — Цзин Цинъюнь с трудом повернул голову, превозмогая боль, полоснул его кинжалом по щеке и вогнал лезвие в живот. Кинжал погружался все глубже, казалось, еще немного — и он пронзит плоть насквозь, превратив Вэй Дэсяня в то самое жаркое, которое так любят в Мобэе и Цзюэцзи.
Оскалившись, Цзин Цинъюнь выкрикнул:
— Сегодня — бей или убивай. Моя жизнь дешева, но разве твоя, Вэй Сяньу, стоит дороже? Хорошая из тебя вышла верная собака, но в конце концов ты сдохнешь вместе со мной!
Вэй Дэсянь щелкнул пальцами. Окружавшие их фабричные стражники, услышав приказ, бросились на Цзин Цинъюня с саблями Сючунь наголо.
Бесчисленные лезвия вонзились в его тело. От невыносимой боли он рухнул на землю. Верхняя часть его одежды почти полностью окрасилась в красный, но вскоре он перестал чувствовать боль — нервы онемели. Он раскинул руки и расфокусированным взглядом наблюдал, как стражники раз за разом вонзают сабли в его плоть, пока верхняя одежда не превратилась в лохмотья, пока тело не превратилось в кровавое месиво, а белеющие кости не обдул холодный ветер.
В последний миг перед глазами стоял лишь образ Шэнь Муциня.
Он протянул руку и схватил пустоту — кроме воздуха, ничего.
У него был шанс позвонить в Медный колокольчик, привязанный к запястью, но он не хотел, чтобы из-за провала его личного задания все остальные убийцы Врат Смерти последовали за ним в могилу.
Напоследок он снял колокольчик и положил его на траву, пропитанную кровью — стражников и его собственной, хотя большей частью своей.
Если бы вокруг не было фабричных стражников, он бы давно вырезал эту мразь Вэй Дэсяня.
Он открыл рот, но сил издать звук уже не осталось. Шевеля губами, он произнес три слова: Шэнь, Нянь, Вэнь. А затем безмятежно закрыл глаза. Его никчемная жизнь, подобно песку в воде, наконец подошла к концу.
Девятнадцать лет жизни, семь из которых — в двенадцать лет он вступил во Врата Смерти — прошли в бесконечных заданиях. Все они были выполнены, кроме одного — связанного с Чэнь Инланем, которое стоило ему жизни.
Цзин Цинъюнь знал, что рано или поздно умрет, но не ожидал, что этот день наступит так скоро после вчерашнего относительного спокойствия. Его жизнь можно было описать лишь тремя словами: страдания, жестокость, насилие. Но в душе Цзин Цинъюня жила непокорная гордость, и даже перед смертью он думал лишь о том, как убить Вэй Дэсяня, и о своем дяде — Шэнь Муцине.
Даже если при жизни он ненавидел и винил его, перед лицом смерти все обиды рассеялись.
Он прошептал самому себе:
— Рассвело, пора и мне в путь.
Смеясь над тем, кто лишен чувств, став гостем на пороге жизни и смерти.
В непроглядной ночи — очередной поворот судьбы.
На самом деле, перед уходом Цзин Цинъюнь тайком подложил письмо в карман Шэнь Муциня. Он написал его в спешке прошлой ночью, зная, что не жилец и что после утреннего расставания они окажутся по разные стороны бытия — если только не встретятся во сне, хотя вряд ли даже там.
Дорогой Шэнь Няньвэнь, прими это письмо.
Я прошу прощения за прошлое. Но меня никогда не волновала слава, лишь то, смогу ли я получше устроиться во Вратах Смерти. Мне любопытно, что ты почувствуешь, когда доберешься до Цзянчжоу и снова окажешься в пустующем Поместье маркиза Шэня.
Когда прочтешь это, вспомни о просьбе: на берегу озера Чаоху в Цзянчжоу сорви для меня ивовую ветвь и попроси кого-нибудь передать её мне — пусть это станет вестью о том, что ты в безопасности.
Чэнь Инлань однажды спросил меня, где мой дом. Сегодня я спрашиваю тебя: где дом?
Где же на самом деле дом?
— Отвечу первым: прошу прощения за все, дядя.
Там, где покоятся кости убийцы.
Глава 10
Когда Чэнь Инлань и Чэнь Цзыхань со своей свитой прибыли во дворец Яньду, был уже полдень. Всю дорогу они хранили молчание. Прошлой ночью Чэнь Цзыхань без всякой причины и предупреждения обнял Чэнь Инланя, отчего в голове у того царил хаос — и это не говоря о том, что он назвал его настоящим именем.
— Приехали, — Чэнь Цзыхань вышел из экипажа и протянул руку, желая помочь Чэнь Инланю.
Чэнь Инлань промолчал.
Он спрыгнул на землю сам, даже не взглянув на Чэнь Цзыханя. Он вытащил Меч Цинхуа, рукавом стер с него грязь и вложил обратно в ножны.
Чэнь Цзыхань лишь хмыкнул.
Остальные люди сгружали багаж, выстраиваясь по обе стороны дворцовых ворот. Стоило страже их отворить, как вся эта толпа, подобно сорвавшимся с цепи коням, хлынула внутрь.
Чэнь Цзыхань подтвердил их личности, и ворота распахнулись. Люди шли быстро: некоторые, судя по всему, входили во дворец впервые, другие — спустя долгие годы.
Оглядевшись, он нашел взглядом Чэнь Инланя.
Тот шел, поглядывая по сторонам, каждый его шаг был тяжелым и уверенным, словно он мог расколоть дворцовые плиты и яшмовые ступени, но при этом он держал голову опущенной, не смея поднять глаз. Все вокруг было до боли знакомо, лишь исчез тот пороховой запах, что стоял пять лет назад.
Сегодня во дворце царили мир и спокойствие, в отличие от былых бурных времен. Каждая каменная колонна была тщательно отполирована, угловые башни отреставрированы, всюду блестела глазурованная черепица, а солнечный свет отражался от стен, создавая ореол сияния.
Чэнь Инлань ступал по яшмовым ступеням, поднимаясь все выше к залу Тайхэ с его ярко-красными стенами. Солнце пробивалось сквозь ажурные окна, даже таблички над входом были новыми. Чем выше они поднимались, тем меньше становилось людей — часть осталась у входа, и в конце концов остались только Чэнь Инлань и Чэнь Цзыхань.
Он увидел вдовствующую императрицу, сидевшую на троне за желтой занавесью, а рядом с ней — потрепанного жизнью Вэй Дэсяня. Брови Чэнь Инланя нахмурились; судя по лицу, Чэнь Цзыхань был настроен так же. Юный император в желтых одеждах, выглядевший свежим и полным сил, сидел на высоком троне. Мужчины многозначительно переглянулись, после чего Чэнь Инлань отвел взгляд.
Вдовствующую императрицу звали Гун Чуньхуай. В роскошном наряде, расшитом жемчугом, она произнесла гулким, властным голосом:
— Хоть путь был нелегким и занял больше времени, вы все же успели в срок. Я весьма довольна. Генерал Чэнь оправдал свое звание, проявив исключительную пунктуальность.
Чэнь Цзыхань опустился на колени на шелковый ковер, воздел руки и поклонился — раз, другой.
— Благодарю, вдовствующая императрица. Происшествия последних дней — целиком моя вина, прошу вас о суровом наказании.
Гун Чуньхуай махнула рукой:
— О наказании не стоит. Я уже в курсе событий и сурово наказала Восточный завод, включая и его Дучжу Вэй Дэсяня.
Чэнь Цзыхань бросил быстрый взгляд на стоявшего рядом Чэнь Инланя, но тот опустил голову так низко, что лица было не разглядеть.
— У меня есть один вопрос, — Гун Чуньхуай перевела взгляд на Чэнь Инланя. — Кто этот человек рядом с генералом Чэнем?
Вэй Дэсянь тоже уставился на него.
Плечи Чэнь Инланя напряглись, спина вытянулась в струну, сердце бешено колотилось. Он хотел заговорить, но почувствовал, словно его слова застряли в горле — неприятное чувство.
— О! — отозвался Чэнь Цзыхань. — Я так спешил в дорогу, что забыл представить его. Благодарю за напоминание. Это мой... сопровождающий, Теневой страж по имени Се Чэнь.
Гун Чуньхуай лишь кивнула, не сказав больше ни слова. Спустя долгое время она поднялась из-за занавеси и развела руками:
— Подними лицо, дай мне взглянуть.
Услышав слова императрицы, Чэнь Инлань, до этого благодарный Чэнь Цзыханю за помощь, почувствовал, как напряжение немного отпустило. Но приказ матери-императрицы нельзя было игнорировать. Он поднял голову, обнажив ясные, выразительные глаза.
Гун Чуньхуай, глядя сквозь желтую занавесь, видела лишь смутные очертания. Зато Вэй Дэсянь случайно поднял взгляд и столкнулся глазами с Чэнь Инланем.
— Ты действительно Теневой страж? — спросил Вэй Дэсянь.
— А что скажет господин Дучжу? — ответил Чэнь Инлань.
Вэй Дэсянь погладил бороду и единственным глазом принялся изучать его с ног до головы.
— Твое лицо... Ты так похож на одного цензора, который погиб пять лет назад.
Едва он договорил, как чиновники, стоявшие по обе стороны зала, замерли. Слышно было лишь, как ветер треплет занавеси, создавая неприятный шелест, который для Чэнь Инланя звучал как скрежет ножа по стеклу.
Затем поднялся ропот.
— Тот, о ком говорит Дучжу — это не Чэнь Цзинцзэ?
— И правда, похож.
— Разве мертвые могут воскресать? Или он вовсе не умирал?
— Разве это не подозрительно? Хотя, может, просто похожи.
— Но не до такой же степени...
— Да бросьте, пять лет прошло, кто сейчас помнит подробности?
Чэнь Инлань выпрямился и с невозмутимым видом посмотрел на Вэй Дэсяня. Неважно, узнал он его или просто что-то заподозрил — Чэнь Инлань продолжал смотреть на него глубоким, спокойным взглядом.
— Похоже, я и правда очень похож на того покойного человека, о котором вы говорите. Но в этом мире так много похожих людей, и что с того? — Чэнь Инлань ответил с вызовом. — Мне кажется, господин Дучжу не из тех, кто гонится за выгодой, и не из тех, кто будет затаивать обиду из-за мелочей. Почему же вы так прицепились к моей внешности?
http://bllate.org/book/31626/3858650
Готово:
