— Вы же друзья, да? — Мужчина протянул обе авторучки, сплошной фасад искренней благодарности. — Большое ему спасибо! Я хотел передать лично в руки, но тот врач исчез сразу после приземления. Иначе я бы не стал вас утруждать.
Чи Цинтай помолчал пару секунд, но в конце концов взял ручки:
— Хорошо, я передам ему на обратном пути.
Попрощавшись с той парой, Чи Цинтай забрал багаж и покинул аэропорт.
Секретарь уже давно ждал его у выхода из зоны прилёта и заметно растерялся, заметив у него в руках игрушку.
Это совершенно не походило на вещи, какими пользовался Чи Цинтай.
Его шеф — человек суровый, в работе стремительный и решительный, а в жизни — до мозга костей серьёзный. Проработав с Чи Цинтаем три года, секретарь ни разу не видел рядом с ним ничего, что выдавало бы личные увлечения.
В глазах Чи Цинтая праздные интересы были пустой тратой времени, а чрезмерное увлечение чем-либо — слабостью, за которую человека легко ухватить в деловом мире.
Он походил на отлаженную рабочую машину, в его жизни всё подчинялось интересам дела, и если никто не напоминал, он даже забывал вовремя поесть.
Секретарь никак не ожидал, что в этой деловой поездке тот купит милого плюшевого дельфина.
Сгорая от любопытства, секретарь тем не менее воздержался от расспросов и достал планшет, чтобы начать доклад по работе.
На родине скопилось немало дел. Чи Цинтай выделил полчаса, чтобы разобраться с самыми срочными вопросами, а остальное решил посмотреть вечером.
Городской пейзаж за окном постепенно становился привычным — приближалось старое поместье семьи Чи.
Вскоре автомобиль остановился у ворот особняка, и на лице Чи Цинтая вновь застыло суровое выражение.
После совершеннолетия он редко бывал в родовом гнезде, и каждый визит напоминал боевые действия, требующие предельной концентрации.
Чи Цинтай уверенно пересек сад и подошёл к входной двери.
Не успел он взяться за ручку, как откуда-то сбоку раздался собачий лай — на него бросилась немецкая овчарка.
Чи Цинтай уже собрался отпрыгнуть в сторону, но за спиной грянул окрик, и в следующее мгновение какой-то парень выскочил вперед и перехватил поводок.
— Злюка, назад!
Пёс ростом по пояс человеку резко замер, тяжело высунув язык и паря горячим дыханием всего в десятке сантиметров от него.
Чи Цинтай проследил взглядом вдоль поводка. Удерживающему его молодому человеку едва исполнилось двадцать с небольшим, ростом он выдался на славу, был одет во всё чёрное и упорно таращился прямо на него.
Парень подался вперёд, собираясь что-то сказать, но Чи Цинтай уже отвернулся, шагнув в прихожая и полностью проигнорировав и человека, и собаку.
Внутри вовсю работало отопление. Чи Цинцянь сидела на диване, уткнувшись в телефон, а заметив входящего Чи Цинтая, тут же подскочила:
— Братуха, ты пришёл?
Чи Цинтай кивнул и опустился на диван рядом с сестрой.
Вскоре в дом зашел и тот парень, выгуливавший пса, и уселся на одиночное кресло у длинного дивана.
Чи Цинцянь бросила на него мимолётный взгляд, подсела поближе к Чи Цинтаю и зашептала на ухо:
— Это тот самый Чи Юй, внебрачный сын отца на стороне. Говорят, его мать умерла, только после этого его и привели в семью Чи.
Чи Цинтай поднял взгляд — Чи Юй тоже смотрел на него. Их глаза встретились в воздухе и тут же разошлись.
Во взгляде Чи Цинтая сквозила холодность, во взгляде Чи Юя — мрачность.
Больше никто ничего не произносил, нарушал тишину лишь мерный собачий хрип немецкой овчарки.
Вскоре Чи Жэньцян спустился вниз, давая старт сегодняшнему ужину.
Хотя повар выставил на стол изысканные яства, а слуги постарались придать дому уютную и романтичную атмосферу, царившая в столовой обстановка по-прежнему казалась пугающе безмолвной.
Чи Жэньцян слыл властным отцом, семья Чи держалась исключительно на его единоличном авторитете, и что бы ни говорили дети, он всегда их обрывал.
Сперва брат с сестрой еще пытались оправдываться, стремясь добиться от отца понимания.
Но со временем они научились молчать.
После кратких и фальшивых расспросов Чи Жэньцян перешёл к главному:
— Я позвал вас сюда сегодня, чтобы представить Чи Юя.
Чи Цинцянь опустила палочки и подняла глаза на Чи Цинтая. Тот сохранял невозмутимый вид, всё так же неторопливо трапезничая.
Никто не отвечал, однако Чи Жэньцян не усмотрел в этом ничего странного и продолжил рассуждать в одиночку:
— Отныне Чи Юй будет жить с нами, с этих пор вы одна семья. Чи Юй, поприветствуй всех.
Чи Юй отложил палочки и бросил в сторону Чи Цинцянь:
— Старшая сестра.
Чи Цинцянь недолюбливала его, но устраивать сцену при всех не стала и ответила холодно и равнодушно.
Затем Чи Юй перевёл взгляд на Чи Цинтая:
— Я Чи Юй.
Чи Цинцянь он назвал сестрой, а вот называть Чи Цинтая старшим братом почему-то не захотел.
Тайные умыслы были ясны каждому встречному.
Чи Цинцянь испуганно покосилась на Чи Цинтая, но тот оставался внешне совершенно спокоен и лишь коротко бросил:
— Мгм, — давая понять, что услышал.
Атмосфера в помещении сделалась невыносимо неловкой, но Чи Жэньцяна подобная конкуренция между двумя сыновьями вполне устраивала — именно ради этого он всех и собрал.
Ему требовалось, чтобы Чи Цинтай помнил: он у отца не единственный сын, и если вздумает ослушаться, всегда найдется замена.
Чи Жэньцян посмотрел на Чи Цинтая:
— Слышал, в твоей лаборатории совсем туго с финансами, на этот раз даже зарплату выдать нечем?
Чи Цинтай приподнял веки, лицо его осталось бесстрастным:
— Хотите одолжить мне денег? Много не надо, хватит и десяти миллионов.
— Ха, раз нет денег, самое время прикрыть лавочку и вовремя взяться за ум! — Чи Жэньцян вовсе не собирался раскошеливаться, у него имелись собственные планы. — В нашей семье и так всего пара человек: сестра твоя занимается наукой, Чи Юй только поступил в университет. У семьи Чи такое огромное дело, в конце концов всё это достанется тебе.
Подобные речи Чи Жэньцян заводил уже столько раз, что у Чи Цинтая набили оскомину.
Будь отец намерен передать ему состояние, он бы давно поделился властью. Не стал бы тянуть до последнего и жалеть несчастные десять миллионов.
Увидев, что Чи Цинтай не покупается на пустые обещания, Чи Жэньцян перешёл к пряникам:
— Ты ведь всё равно столько лет занимаешься пустой тратой времени, бросал бы ты свою лабораторию да приходил помогать мне в компанию.
Чи Цинтай не желал больше смотреть на этот жалкий спектакль и холодно бросил:
— То есть на гибель моей мамы мы просто закроем глаза?
Словно острая игла, эти слова вонзились прямо в больное место Чи Жэньцяна. У него дёрнулся висок, и он с грохотом швырнул палочки на стол:
— Ты как со мной разговариваешь?!
Не желая ввязываться в перепалку, Чи Цинтай подхватил пальто и зашагал к выходу.
— А ну стоять! — взревел Чи Жэньцян.
Чи Цинтай прибавил шагу.
http://bllate.org/book/31617/3857719
Готово:
