— Что? — Мать Линь, которая уже успела заключить сына в объятия, услышав эти слова, не смогла сдержать испуга. Если до этого она была просто встревожена и напугана, то теперь её охватила куда более глубокая тревога.
Судя по словам младшего сына, происходящее как-то связано с покойными дедушкой и бабушкой.
Мать Линь решила, что докопалась до истины. Женщины всегда охотнее верят в то, что мужчинам кажется абсурдом, и легче поддаются эмоциям. Услышав объяснение сына, она почувствовала, как тяжёлый камень упал с её сердца: если дело в этом, то внезапная трансформация рук сына, должно быть, случилась из-за гнева усопших предков. И если дедушка с бабушкой просто сердятся, то это не беда — достаточно всей семье вернуться, принести жертвы и починить родовой дом, и младший сын обязательно поправится.
Теперь мать Линь уже совсем не боялась мутаций на руках сына. Чтобы утешить встревоженного Линь Юя, она даже погладила его когтистую лапу и ещё раз переспросила:
— Юй, что ты сказал? Ты просил нас вернуться домой для жертвоприношения, потому что тебе приснились дедушка с бабушкой?
— Я… я не знаю… Сначала мне снились только они, они выглядели такими обеспокоенными и всё пытались что-то сказать, — Линь Юй, который до этого изображал плач, так сильно ущипнул себя за бок, что кожа там почти посинела. Сначала он просто фальшиво выл, но теперь из глаз действительно брызнули слёзы от настоящей боли. Всхлипнув, он сбивчиво продолжил: — Поэтому я подумал… может, они скучают по нам? Хотят, чтобы мы приехали домой навестить их… Я так хотел, чтобы мы все вместе поехали… Но вы все меня не слушали!
Говоря это, он едва не ударил кулаком по стене от праведного гнева, но вовремя вспомнил, что его когти способны резать металл, как бумагу, и вяло опустил руку. Он добавил с упрёком в голосе:
— Брат меня не слушал, и вы тоже! Дедушка и бабушка каждую ночь зовут нас обратно. Сегодня я видел, как бабушка плакала, и слышал, как она говорила: Родовой дом наполовину разрушился, а вы всё не возвращаетесь, неблагодарные…
Услышав это, отец Линь помрачнел. Он пробормотал:
— Раз так, почему же ты, сынок, раньше не сказал? Сказал бы — мы бы давно поехали…
Вспомнив родителей, которые не жалели сил, чтобы отправить его из деревни в город, отец Линь тяжело вздохнул, и его сердце наполнилось чувством вины.
Увидев мужа и сына, мать Линь тоже прослезилась:
— Поедем… Юй, завтра же и поедем. Старый Линь, возьми завтра отпуск, Чжичжун, тоже освободи время. Мы поедем, отстроим дедушке с бабушкой большой дом, всё перекрасим. И погреб тоже приведём в порядок!
Как только мать Линь приняла решение, Линь Юй наконец успокоился. Он радостно воскликнул:
— Правда?! Как здорово! — после чего у него потемнело в глазах, и он без сил повалился на кровать.
Это была не игра на публику: поскольку мутация ещё не завершилась, он был вынужден долгое время насильно удерживать её, чтобы воспользоваться родительским чувством сыновнего долга. Сначала он держался лишь благодаря страху за жизнь семьи и неизвестности, но как только камень упал с его сердца, он потерял сознание от полного изнеможения.
Линь Юй не знал, что со стороны всё выглядело так, будто младший сын проснулся в полубреду, поплакал, наговорил всякой чепухи, а как только мать согласилась поехать домой, тут же уснул, а его ладони на глазах начали возвращаться к нормальному виду.
Даже старший брат Линь, до этого прокручивавший в голове медицинские сводки, почти поверил: внезапные изменения с Линь Юем точно связаны с желанием дедушки и бабушки увидеть семью!
— Эх, младшенький всегда был близок с дедом и бабкой в детстве. Неудивительно, что они пришли именно к нему, раз родовой дом вот-вот рухнет… — Отец Линь был очень предан своим родителям, которые всю жизнь трудились, чтобы дать ему образование, но так и не успели насладиться покоем, рано уйдя из жизни. Столько лет прошло, а он всё ещё каждый год возил семью на поминки и, когда наваливались трудности, всегда думал: вот если бы мама и папа были живы…
Когда на плечи ложились тяжелые заботы, отец Линь всё чаще осознавал величие родителей. С годами он всё больше корил себя за то, что они не знали счастья. Поэтому любовь к ним была глубокой, и именно поэтому Линь Юй решил разыграть эту карту.
Услышав слова отца, Линь Юй даже позавидовал собственному сыну.
Мать Линь не знала, смеяться или плакать. Она ткнула мужа в лоб и отрезала:
— Вспомни, как выглядели руки Юя, а ты ещё завидуешь! Хватит болтать. Боюсь, свёкор со свекровью на этот раз сильно разозлились. Поедем пораньше, задержимся подольше, заодно и могилы их приведём в порядок. — Она вздохнула: — Сами виноваты, каждый год ездили на бегу, а ведь они с детства души не чаяли во внуках, должно быть, очень скучали…
При этих словах они оба вспомнили время, когда родители помогали нянчить детей, и в их глазах отразилась светлая грусть.
В это время вошел Линь Чжичжун с аптечкой — из-за недавних приступов шопоголизма у Линь Юя она стала размером с огромный чемодан. Старший брат принёс с собой прибор для проверки сердцебиения, чтобы осмотреть младшего.
В отличие от родителей, Линь Чжичжун был настроен скептически: увиденное слишком противоречило его картине мира, и одна лишь ссылка на дедушку с бабушкой не могла его убедить. Он знал слишком много пугающих слухов из медицинских кругов и решил, что лучше перестраховаться, чем упустить что-то важное.
Он принялся за работу, а отец и мать Линь, напуганные до смерти, окончательно лишились сна. Мать Линь поспешила собирать вещи для поездки.
В ту ночь семья спала крепко. Старший брат долго осматривал брата и, не обнаружив отклонений, в глубине души тоже начал склоняться к мысли, что дело в воле предков.
В конце концов, он сам вырос в деревне с дедушкой и бабушкой, а единственным развлечением там были страшные истории о духах, которыми пугали детей. Исключив чисто медицинские причины, Линь Чжичжун поверил в мистическую версию.
Он тоже пошел собирать вещи, но, беспокоясь за здоровье Линь Юя, решил всё-таки захватить ту громоздкую аптечку.
Семья хлопотала до самого рассвета, когда Линь Юй наконец проснулся от голода. После того как он прожил вторую жизнь, все в семье знали, какой он обжора: он не мог терпеть даже лёгкий голод и каждый день, словно хомяк, постоянно что-то жевал.
За последние недели семья потратила уже три упаковки таблеток для пищеварения.
К счастью, мать Линь уже изучила повадки сына: она рано утром сварила лапшу с тушёным мясом. Она наполнила огромную, как таз, миску для младшего сына, положив туда две трети мяса, и Линь Юй тут же вышел из комнаты на поиски еды.
Аромат мяса, упругая лапша и зелень, которую мать добавила для пользы — Линь Юй ел с огромным удовольствием. Наевшись, он получил от матери добавку в виде двух жареных яиц, которые съел без остатка.
Линь Юй знал, что такая еда и такие дни скоро станут роскошью, поэтому каждый раз ценил их по-особенному. По привычке он оглядел родных и, заметив, что все тоже закончили трапезу, удовлетворённо кивнул.
Семья Линь, глядя на этот его «инспектирующий» взгляд — будто маленький гордый цыплёнок, который сам не замечает своей важности — не сдержалась и переглянулась, с трудом подавляя смех.
Мать Линь не удержалась и помыла дыню, протянув её сыну. С тех пор как младший сын перенёс высокую температуру, она стала баловать его ещё больше. Он стал есть всё подряд, перестал привередничать, с таким счастливым видом уплетал всё, что она готовила, а потом смотрел на неё блестящими глазами, что дарило матери огромное чувство гордости.
К тому же, замкнутый прежде сын стал намного общительнее. Он не только помогал ходить за продуктами, но и после еды заставлял всю семью гулять, приговаривая: Здоровое тело — залог счастливой жизни. Лозунг звучал так убедительно, что даже ленивый отец Линь не мог возразить и каждый день совершал положенную семейную прогулку.
За это время отношения в семье стали ещё крепче, в доме часто слышался смех. Соседи завидовали матери Линь, что только добавляло ей уверенности в себе.
Мало того, младший сын, у которого раньше было мало друзей, вдруг начал активно обзванивать однокурсников, говоря что-то загадочное. Мать Линь лишь улыбалась, не пытаясь подслушивать.
На самом деле Линь Юй просто предупреждал немногих друзей, с которыми был близок, что уезжает в деревню, советовал следить за здоровьем и, если что случится, искать его там.
Большинство лишь вежливо благодарили, и только Хуан Дасянь радостно поблагодарил его и несколько раз пообещал, что через пару дней приедет навестить его в деревне.
Линь Юй не забивал себе этим голову, он просто делал то, что мог. Сможет ли он потом их спасти или вспомнят ли они о нём в момент беды — это было вне его контроля.
— Наелся? Пора выдвигаться! — видя, что Линь Юй начал медленнее есть дыню, мать поторопила всех.
— А мои вещи ещё не собраны! — Линь Юй тут же вскочил, обеспокоенный.
Его можно было понять: для поездки в деревню он подготовил кучу всего, а если семья, как обычно, ограничится парой сумок, то всё купленное им добро пропадёт зря.
— Я всё собрала! — Мать Линь показала небольшой чемодан.
— Нет! Ты не положила то, что нужно! — Линь Юй заглянул в чемодан и решительно отверг его содержимое. Он вернулся в комнату, взял плетёную сумку и принят запихивать в неё всё подряд.
Одежда — только удобная и практичная, никаких модных фасонов, только то, что не помешает бегать и драться.
Еда — ладно, возьмём поменьше, купим на месте. Тем более у дедушки с бабушкой есть земля, можно раздобыть семена и посадить огород. В прошлой жизни, когда они бежали из города, они уже видели, во что превратилась деревня: из-за обилия тел и эпидемий почти никого не осталось, всюду стоял смрад разложения, и люди в панике бежали.
Такова была ошибка многих в апокалипсисе: они думали, что раз здесь эпидемия, то в других местах лучше, не понимая, что там ещё страшнее.
Надо будет обязательно учесть это, когда приедем.
Линь Юй метался по дому, собирая вещи, пока мать не знала, смеяться ей или плакать, глядя, как сын за мгновение набил три огромных баула.
— Подожди, термос-то брать не обязательно! — Отец Линь вытирал пот и говорил: — Сынок, ты что творишь? Мы же не переезжаем!
Линь Юю пришлось с сожалением выложить термос и прочие мелочи. Ладно, купим на месте.
Но даже так вещей набралось слишком много, в одну машину всё не влезло.
— Ладно, грузи свой хлам, — старший брат надел свои «умные» очки и посмотрел на Линь Юя с ироничной усмешкой.
— Не хлам! — Линь Юй вцепился в сумки с видом, будто готов умереть за них, и добавил: — В деревне ничего нет! Мы едем надолго, не могу же я остаться без всего необходимого!
— А почему ты не взял компьютер, а набил сумки старыми книгами? — брат насмешливо посмотрел сверху вниз.
— Не твоё дело, чтение бумажных книг полезно для глаз! — огрызнулся Линь Юй.
Линь Чжичжун сдался: — Делай что хочешь. — Он повернулся к отцу: — Всё равно дом нужно ремонтировать, я тоже поеду на машине. Поедем двумя машинами, по дороге купим подарки родственникам. Придётся побеспокоить их с ремонтом.
— Верно, — кивнул отец, и баулы Линь Юя наконец погрузили в машину.
Семья, смеясь и болтая, готовилась к отъезду. Линь Юй стоял на месте, оглядывая родной дом, и мысленно прошептал: «Прощай. Я обязательно защищу папу, маму и брата. Я… я обязательно выживу вместе с семьей!»
Он развернулся и сел в машину, не оглядываясь.
Линь Юй знал, что у них больше не будет шанса вернуться в этот тёплый дом.
***
Семья Линь добралась до родных мест к вечеру. Местные родственники были поражены: накануне ночью у родового дома обрушился угол, а на следующий день приехали Линь Юй с семьёй.
Старые друзья дедушки и бабушки, которые как раз думали, не позвонить ли Линь Юям, были приятно удивлены. Особенно когда узнали, что младший сын приехал, потому что увидел вещий сон. Они начали вспоминать былое, увлекая отца Линь в бесконечные истории.
В глазах стариков такой поступок был эталоном сыновнего долга. Приснились предки — значит, связь жива. Приехали сразу — значит, помнят свои корни, даже живя в городе.
Когда Линь Чжичжун раздал подарки, деревня пришла в восторг, будто наступил Новый год. Старики настаивали, чтобы они остались обедать, а дальние родственники приглашали жить к себе.
Деревенские дома строили просторными. Родственные связи здесь были крепкими, гостеприимство — делом чести. В итоге отец и мать Линь решили остановиться у двоюродной невестки.
Та женщина, Ли Линьсян, была уже за пятьдесят. Из-за того, что отец Линь был поздним ребёнком, по возрасту она была как старшая сестра, но по родственным связям — невестка. Она была такой радушной, что отказаться было невозможно. Раньше, когда они приезжали только для жертвоприношений, дом пустовал, и они проводили лишь косметическую уборку. Отец Линь не хотел сдавать дом чужим: слишком много воспоминаний было связано с каждой вещью.
Дом уже ремонтировали несколько лет назад, когда отец Линь начал работать: кирпичные стены, черепица, побелка, бетонный пол.
Конечно, сейчас жить в родовом доме было нельзя: угол рухнул, ремонт займет дней десять, плюс мать Линь решила перекрасить стены и положить плитку.
Супруги Линь всю жизнь держали марку, им было важно показать землякам, что они не забыли родной очаг.
Поскольку поездка была ради жертвоприношений и ремонта, они решили ограничиться обновлением дома, чтобы он выглядел опрятно. А пока шли работы, пришлось гостить у родственников.
Вечером в деревне было оживлённо: старики собрались вместе, дым от еды, крики играющих детей — настоящая идиллия.
Линь Юй жадно впитывал эту картину. Красота доапокалиптического мира кружила голову.
Но даже любуясь этой красотой, он знал, что не сможет её удержать. Шесть дней и ночей тьмы и света, таинственная субстанция, вызывающая мутации, массовая гибель людей — это было выше его сил.
Единственное, что он мог сделать — после того, как начнётся мор, организовать выживших для достойного погребения умерших, чтобы остановить эпидемию.
В конце концов, в апокалипсисе каждый сам за себя. Люди будут скитаться, словно бездомные псы, преследуемые мутантами, задавленные нехваткой ресурсов, идя по кровавому пути без возврата.
Вечером, лежа на чужой кровати, Линь Юй смотрел на звездное небо и впервые усомнился: сколько продержится эта прекрасная деревня?
Если он сделает её слишком благополучной, не привлечет ли это мутантов? Не станут ли они нападать на этот оазис среди выжженной земли?
От этих мыслей на душе стало тоскливо.
Апокалипсис — вещь беспощадная. Как бы ты ни планировал, как бы ни был хитёр, единственным аргументом остаётся сила.
Перевернувшись на бок, он тихо вздохнул: «Сначала надо просто выжить».
Нужно удержать этот кусочек тишины, день за днём. Если случится беда — нужно будет прорываться на земли Нюйвы.
Три года. Если пережить три года скитаний, появятся территории, готовые принять их семью.
Нельзя сдаваться, нужно быть сильным и жить дальше.
Нужно подготовить несколько планов.
Вновь подбодрив себя, Линь Юй перебирал в голове маршруты выживания и способы хранения запасов, пока не провалился в глубокий сон.
А за окном отец Линь, уже захмелевший, продолжал вспоминать с односельчанами, как дед и бабушка гонялись за ним, когда он воровал батат. Стол ломился от еды, женщины быстро настрогали ещё свинины и поставили котелок.
Мать Линь сидела рядом, время от времени щипая мужа, чтобы тот не разболтал лишнего. Иначе в следующий раз стыдно будет показаться в деревне.
Смех гремел над селом. Они вспоминали такие нелепости, как кто-то когда-то залез в реку и получил клешнёй краба в самое мягкое место.
Мать Линь махнула рукой: пускай говорят, завтра, когда протрезвеют, сами будут краснеть.
Звёздное небо той ночью было особенно ярким, словно река света. Люди улыбались, ожидая прекрасного будущего, не зная, что начался обратный отсчёт до вечной тьмы.
На следующее утро Линь Юй за завтраком у родственницы на глазах у всех съел четыре миски риса. Затем отец и брат ушли договариваться с местными мужиками о ремонте.
Деревенские охотно согласились: если бы их наняли городские, они бы тянули время две недели ради денег, а тут — всё по-свойски, за десять дней сделают в лучшем виде.
Отец Линь ушел с ними покупать краску.
Он звал и Линь Юя, но тот сослался на лень и усталость — мол, пусть сами выбирают, а он хочет отдохнуть. Брат не упустил случая язвительно высказаться о «ленивом увальне», после чего они ушли.
Проводив их взглядом, Линь Юй немного отдохнул, угостил шоколадом детей, подглядывавших за ним, и успешно наладил контакт с местными. Потянувшись, он притворно зевнул:
— Скучно, поеду в город, куплю чего-нибудь!
Невестка, ровесница Линь Юя, улыбнулась:
— А чего с отцом и братом не поехал?
У неё были ямочки на щеках, отчего Линь Юй смутился.
— Лень было, — пробормотал он.
А потом добавил:
— Ладно, машина брата всё равно здесь, у мамы есть ключи, пойду возьму и поеду за ними.
Он сорвался с места, а вслед ему кричали:
— Эй! Ты дорогу-то знаешь?
— Сестрёнка, не бойтесь, я здесь вырос, всё знаю! — крикнул он на бегу, а детям добавил: — Ждите дядю, привезу чипсы и шоколад!
Дети закивали с такой важностью, словно давали клятву, что Линь Юй не сдержал улыбки.
Получив после нравоучений от матери ключи, он выбежал к машине. Машина отца была обычным «Фольксвагеном». А брат, любитель американских сериалов, где герои гоняли на «Хаммерах», настоял на покупке громоздкого, жрущего бензин внедорожника, который в городе был совершенно бесполезен.
Когда-то ради покупки этой машины отец Линь знатно отчитал брата Линь, хотя на самом деле им двигала лишь зависть. Какой мужчина не любит Хаммер? Но практичный и осторожный нрав отца Линь заставлял его сдерживать свои желания. Увидев же, что сын ради машины потратил все подчистую и даже пустил в ход их тайные сбережения, чтобы влезть в долги и выплатить первый взнос, он чуть не лишился чувств от гнева.
Однако брат Линь проявил твердость: он шел на любые уступки, угодливо улыбался и отвешивал поклоны, но возвращать машину наотрез отказывался. Он даже обвинил отца в том, что тот подавляет в нем истинно мужской дух. Позже он слезно умолил своего начальника увеличить количество дежурств и операций, а также продолжил обирать мать, вытягивая из нее заначку, и в итоге всё-таки выплачивал рассрочку месяц за месяцем.
Лишь после получения должности лечащего врача его финансовое положение постепенно улучшилось. Но отца Линь он все равно довел до белого каления: изначально тот планировал дать Линь Чжичжуну денег на первый взнос для покупки квартиры к двадцати пяти годам, но в итоге тот до сих пор ничего не приобрел.
Отец рассчитывал, что Линь Чжичжун хотя бы извинится, но этот негодяй словно и впрямь не желал ничего, кроме своей машины. Он до сих пор слонялся без дела, меняя девушек одну за другой, причем ни с одной из них у него не было серьезных отношений. Когда Линь Юй заглядывала к нему в больницу, даже молодые медсестры смотрели на него странными взглядами. Сразу становилось понятно, насколько далеко разнеслась дурная слава брата Линь — этого волка от медицины и грозы сердец на любовном фронте.
Тем не менее, Линь Юй хищно улыбнулась, глядя на грозный Хаммер, который даже после нескольких лет выглядел внушительно: — Какое счастье, как же повезло, спасибо судьбе за то, что она позаботилась об этом дураке-братце. Теперь, когда у нее был этот Хаммер, она могла спокойно ездить за покупками в поселок. Днем все занимались ремонтом домов, а она могла ездить по магазинам, чтобы по возвращении ночью прятать всё в погреб, выкопанный во дворе за родовым гнездом.
Изначально Линь Юй планировала закупаться с размахом, но на то были две причины. Во-первых, она никак не могла объяснить семье, откуда у нее взялись деньги. Если отец узнает, что она до нитки ограбила его многолетние тайные сбережения и даже стянула часть сберегательной книжки матери, а теперь сидит на мешке с деньгами и собирается спустить всю эту огромную сумму на закупку зерна, соли, муки, риса и прочего, ее ждет ровно тот же конец, что и брата после покупки Хаммера.
Второй причиной для беспокойства было то, что в нынешние времена людские сердца стали слишком сложными и непредсказуемыми. Кто знает, когда люди окажутся на краю выживания, не протянут ли даже самые добрые и приветливые с виду родственники руки к их дому, узнав, что у них припасены запасы?
Свистнув, Линь Юй залезла в машину брата и с ревом тронулась с места. Несколько детишек из семьи двоюродного брата проводили ее завистливыми взглядами, в которых читалось нетерпеливое ожидание шоколада и чипсов.
http://bllate.org/book/31612/3857295
Готово:
