Несколько рюмок белого вина попали внутрь, и в голове у Юй Чи вскоре начало приятно шуметь.
Он подпер щеку рукой и слушал, как Лу Шишэнь рядом рассказывает о рок-группах. Ему очень нравилось слушать, нравилось то, как юноши гонялись за мечтами и растрачивали свою молодость.
Вот это и значит жить по-настоящему!
Юй Чи искренне радовался за каждого подростка, который упорно шел за своей мечтой, и с пьяной улыбкой произнес:
— У меня есть друг, он тоже любит рок, и он потрясающе играет на барабанах.
— В нашу группу тоже только что приняли ударника, очень крутого. Пожалуй, лучшего из всех ровесников, кого я видел, — Лу Шишэнь тоже порядком напился и неожиданно для себя похвалил кого-то постороннего.
— Ой, да это просто ты жизни не видел! Мой друг каждый год на первом месте по ударным в школе, пожалуй, покруче барабанщика из твоей группы будет, — будь Юй Чи трезв, он ни за что не стал бы спорить из-за такой ерунды.
В вопросах музыки Лу Шишэнь привык только слушать похвалу в свой адрес, и никто еще не называл его ограниченным. Пробудившийся азарт не позволял ему отступить:
— Ладно! Раз твой друг такой крутой, давай устроим батл! Пусть твой друг посоревнуется с барабанщиком нашей группы. Если я проиграю, целый месяц буду делать все, что ты прикажешь, и стану твоим младшим братом!
Хэ… — Юй Чи рассмеялся. — Идет.
— Эй, я уже назвал свое наказание в случае проигрыша, а ты? А если проиграешь ты?
— Я не проиграю, — в мастерстве Сун Чэнсина Юй Чи был уверен даже больше, чем в собственных танцах.
— Хм, такая уверенность? — Лу Шишэнь заскрипел зубами от досады. — Раз уж это пари, нужен уговор, проигравший должен понести наказание!
Юй Чи показалось, что упрямый волчонок в этот момент выглядит чертовски мило, и он с улыбкой подхватил:
— И что же ты хочешь?
Выбившиеся прядки падали ему на лоб, он подпирал щеку рукой и смотрел прямо на собеседника. Пьяная дымка придавала его глазам особую красоту, а ленивая улыбка напоминала рябь на весенней воде.
Сердечно у Лу Шишэня дважды гулко стукнуло, словно гигантский колокол со всего маху ударил в грудь. Он закусил губу, ощутив странную сухость во рту.
Он тут же схватил бокал, сделал еще глоток и, словно пытаясь сбежать, отвел взгляд от лица Юй Чи:
— Танцуй.
— Что? — Юй Чи нахмурился, не совсем понимая условие, которое тот сам себе придумал.
— Я говорю, если проиграешь, станцуешь для меня! — Лу Шишэнь чеканил каждое слово с поразительной четкостью. — Только не пойми неправильно, я просто считаю, что твои танцы вдохновляют меня на музыку.
— И что это за пари такое? Танцы — разве это не проще простого? — Юй Чи кое-как поднялся на ноги, шатаясь, и отряхнул одежду. — На что посмотреть хочешь? Сейчас старший брат тебе кое-что покажет.
Лу Шишэнь никак не ожидал, что счастье привалит так внезапно. Желание, которое он не решался высказать целых два дня, сбылось само собой без малейших усилий, и он поспешно выпалил:
— Да все равно. Бабочки-любовники, может, станцуешь Бабочки-любовники?
— Тц! В этом я мастак, смотри и учись… — Юй Чи изящно раскинул руки, но не успел пробыть крутым и двух секунд, как во время вздоха резко задел старые синяки на теле. Боль накатила вместе с новой волной опьянения, и его нога на полушаге угодила в другую, устроив классическое спотыкание.
Едва не рухнув на пол, Лу Шишэнь проявил молниеносную реакцию и бросился вперед, едва ли не всем телом накрывая падающего.
Шлеп. Юй Чи рухнул прямо на Лу Шишэня, придавив его к полу. В голове зашумело еще сильнее, в глазах заискрилось, мир завертелся волчком, и сам он словно провалился на самое дно винного чана.
— Эй, Юй Чи, ты в порядке? — Лу Шишэнь схватил его за плечи и грубо потряс.
— Не… не надо… — Юй Чи тяжело перевел дыхание, но продолжение фразы так и не сорвалось с его языка.
Лу Шишэнь сжал пальцы на его руках чуть сильнее, чувствуя, что это его «не надо, не надо» звучит как-то странно… донельзя двусмысленно.
— Бэээ… — Юй Чи, которого только что хорошенько от Зря потрясло, наконец не вырвал кислой жижей.
— Юй Чи! — лицо Лу Шишэня мгновенно перекосило. Он воочию наблюдал, как рвотные массы стекают с его собственной груди прямо в подмышку. Липкое ощущение заставило жилки на лбу запульсировать с удвоенной силой, и ярость из глубины сердца взметнулась к самым бровям.
— Ой, п-правда извини, я сейчас вытру, — осоловелый Юй Чи попытался стереть все рукой, но угодил совсем не туда, принявшись усердно елозить ладонью по чистой половине чужой груди.
Лу Шишэнь исступленно скрежетал зубами, но, как ни странно, по всему его телу одновременно прокатилась странная, щекочущая волна, похожая на удар тока.
— Юй Чи, вставай. Хватит… хватит валяться на мне… — совершенно некстати у него откуда-то взялось это самое… А еще больше Лу Шишэня убивало то, что этот человек секунду назад изблевал на него все содержимое желудка, и хуже всего — то, что эта зараза, черт побери, была мужиком!
Лу Шишэнь уже начал сомневаться, а не превратился ли он часом в извращенца. Кое-как стряхнув Юй Чи со своего тела, он подорвался с места и понесся в туалет, словно спасая собственную жизнь.
С чувством, будто он сидит на иголках, ходит по тонкому льду и подавился костью, Лу Шишэнь отмыл с себя всю грязь, встал перед раковиной и в полном замешательстве несколько раз плеснул в лицо ледяной водой.
Ххха… Пронизывающий холод наконец загнал обратно и пьяный дурман, и этот отвратительный, тошнотворный порыв.
Лу Шишэнь наконец облегченно выдохнул, чувствуя, что на душе снова стало чисто и спокойно. Наверняка все его недавние реакции — происки проклятого алкоголя, мать его, и правда эта зараза добра не приносит! Только людей портит!
Приведя мысли в порядок, он вернулся в гостиную и, увидев, что Юй Чи уже заснул, свесившись с дивана, подошел, присел на корточки и похлопал того по плечу:
— Эй! Проснись!
— Не шуми! — Юй Чи раздраженно отмахнулся от руки, мешающей ему спать.
— Собираешься спать на полу? Тогда я за тебя больше не отвечаю! — Лу Шишэнь скрестил руки на груди и холодно бросил.
Юй Чи сощурился сквозь пелену сна, глянул на Лу Шишэня и, решив не обращать на него внимания, раскинул руки «звездочкой» и растянулся прямо на полу:
— Настоящий мужик… должен спать на жестком полу!
Раздался храп…
Лу Шишэнь потерял дар речи. Спать на полу — это теперь значит быть настоящим мужиком? Спорить с пьяным человеком — гиблое дело.
Он наклонился, инстинктивно собираясь поднять парня и перенести на кровать, но на полпути вдруг замер, сообразив, что что-то здесь не так.
Оба взрослые лбы, тащить его на руках как-то не с руки, верно?
http://bllate.org/book/31611/3857172
Готово:
