Он безрассудно шел на смерть и отказывался бросать украденный сейф лишь потому, что обладал особой мутацией — способностью к регенерации, которая активировалась при получении ранений.
Исследователи из Ассоциация врачей называли его полукровкой, метисом, ублюдком…
Хань Цзинь со злости ударил кулаком по гладкой плитке. Боль была слишком привычной — настолько, что он уже почти не замечал ее.
Хань Цзинь закончил мыться, надел белую майку и льняные шелковые брюки цвета хаки, которые явно достались ему с какой-то помойки, вышел из ванной и приказал:
— Иди, отмойся.
Спасенный заморыш беспрекословно подчинился давлению и нырнул в еще не остывшую, влажную ванну, принимаясь смывать с себя грязь.
Просторный дом на колесах был выдержан преимущественно в бордовых тонах, сильно смахивая на цыганскую кибитку из старых времен.
На овальной кровати в зоне отдыха громоздилась гора диванных подушек из шелковистой бордовой ткани. Хань Цзинь рухнул на них и тут же утонул в матрасе, окруженный со всех сторон подушками, которые вмиг смыли всю усталость.
Вымытый Цзинь Мао вылез наружу — чистый, голышом и зажатый, он неуверенно поджимал пальцы ног на ковре:
— Большой брат, я помылся.
Хань Цзинь сидел на огромной кровати с ослепительной улыбкой на лице, чувствуя, насколько же нелепой и сюрреалистичной получалась ситуация. Никакой морали, сплошное бесчинство. Он подхватил приготовленную заранее одежду и швырнул ее вдогонку:
— Одевайся, не заставляй меня выглядеть последним подонком. Завтра выброшу тебя где-нибудь поблизости от людей, и на этом наши пути разойдутся.
Фраза прозвучала двусмысленно, и даже у Хань Цзиня мелькнуло чувство, будто он ведет себя как бессовестный любовник, бросивший брошенку.
Мысленно он одернул себя: я тут вообще-то доброе дело делаю, хватит давать волю слепому состраданию.
— Я… я не знаю, куда мне идти, большой брат…
Он ненароком задействовал запрещенный прием — «щенячьи глазки», выглядя при этом беспомощно и жалобно.
Хань Цзинь закопался в кучу подушек, свернувшись там клубочком с гибкостью змеи. Хотя внешне это было незаметно, в его характере и повадках отчетливо прослеживались змеиные повадки на уровне генов. Голос его прозвучал сурово:
— Не пытайся повиснуть у меня на шее. Ассоциация врачей сейчас наверняка рыщет в твоих поисках, в текущем положении ты — огромная обуза. Мы с тобой — чужие люди, и я не собираюсь изображать из себя мать Терезу, чтобы оставлять тебя у себя.
— Большой брат… — он попытался что-то возразить, но Хань Цзинь пресек его на полуслове:
— Хватит. Устраивайся пока на ковре, перекантуешься как-нибудь.
Хань Цзинь протянул руку, взял зажатый в зубах гибкий шланг, другой конец которого уходил в круглую стеклянную сферу с темно-бурым алкоголем внутри. Лень — двигатель прогресса, и Хань Цзинь даже не потрудился приподнять руку, просто затягиваясь вином с закрытыми глазами.
Когда свет погас, в наступившей тишине мерный шум дождя навевал сон. Мученик со светлыми волосами послушно и жалко устроился на ковре, и лишь спустя долгое время неуверенно обратился к Хань Цзиню, лежавшему на кровати:
— Большой брат, а ты можешь… можешь сказать, где находится Левый Город? Когда я сбегал, я слышал, как они говорили, мол, нельзя позволить подопытному сбежать в Левый Город, ведь там, наверное, безопасно?
Он выглядел старше Хань Цзиня, но упорно продолжал называть того большим братом.
Хань Цзинь ничего не ответил. Ему тоже доводилось пожить в Левом Городе какое-то время, и там действительно было куда безопаснее, чем здесь, но… трудно подобрать слова, то место больше напоминало чересчур идеальную утопию.
Не дождавшись ответа, парень робко переспросил:
— Большой брат, а у тебя есть имя? Как тебя зовут? И чья это была кровь на тебе? Зачем Ассоциация врачей так упорно пыталась меня использовать?..
Череда вопросов окончательно вывела Хань Цзиня из себя, и он пригрозил:
— Издашь еще хоть звучок — вылетишь отсюда прямо сейчас.
Внутри фургона снова воцарилась тишина. В темноте движения змеи бесшумны, и Хань Цзинь держал под подушкой спрятанный пистолет, да и сейф он нарочно оставил под водительским сиденьем, не занося внутрь — к незнакомцу из дождливой ночи он относился с полным недоверием.
Однако эта ночь прошла спокойно. Парень, спавший на ковре, поднялся около шести часов утра. Хань Цзинь, свернувшись в постели, уже машинально занес руку под подушку в порыве бдительности, но тот всего лишь подошел, чтобы поправить и подтянуть одеяло повыше.
Выглядел он донельзя безобидно, и Хань Цзинь, осознав ход собственных мыслей, мысленно сплюнул и приказал себе:
— Когда я веду машину, сиди тихо и не высовывайся.
Парень закивал, заверяя, что никуда не станет лезть.
Дождь к тому моменту уже прекратился, воздух был на редкость чистым и освежающим, но Хань Цзинь предпочел сняться с места спозаранку.
Тем временем в тюрьма «Черный дельфин», что служила оплотом Котара в Левом Городе, оборонительные рубежи были укреплены на совесть. Все здания проектировались с расчетом на предотвращение побегов, а вокруг была протянута линия под напряжением.
Котар сидел с крайне недовольным лицом, выслушивая доклад Жу Вэнчжи, который держал в руках листовку с ориентировкой:
— Босс Кэ, мы уже запустили рассылку.
На розыскном плакате красовался очень четкий снимок: взгляд Хань Цзиня был полон презрения, а фоном служили руины. Котар нахмурился:
— В чем дело?
Затем он перевел взгляд на строчку с именем: Хань Цзинь. Подняв глаза на Жу Вэнчжи, он с трудом верил, что тот мог сработать с такой оперативностью.
— Мусорщики тоже объявили на него охоту, это ориентировка трехлетней давности, я просто использовал готовое фото. А я-то гадал, откуда у него тачка — он ее спер из крупнейшего лагеря мусорщиков АгА.
Жу Вэнчжи охотно отвечал на все вопросы, а затем усмехнулся:
— Босс, да он рецидивист. АгА вдобавок к награде накинул целый ящик патронов.
Сэнь Мяо отчаянно пытался подать Жу Вэнчжи знаки, но тот упорно наступал на самые больной мозоли Котара — в рабочей среде людей без чувства такта никто не жалует.
А дело было вот в чем. Получив от Жу Вэнчжи ориентировку, АгА тут же вышли на связь из чистого любопытства и злорадства:
— Ха-ха-ха, что это вы у себя потеряли? Да этот парень — скользкий ублюдок, у которого не найдешь уязвимого места, мы ведь тоже за ним охотимся. Одолжить фотку?
Он поддерживал с Жу Вэнчжи неплохие отношения, поскольку оба они промышляли сбором ресурсов старой эпохи. Жу Вэнчжи, конечно, не посмел признаться, что пропал сейф с ключом самого босса Кэ, и отмахнулся:
— Да так, мои личные вещи. Будь это вещи босса Кэ, висеть бы этому парню на всеобщем обозрении.
АгА ответили:
— Тоже верно. Ну раз твои, то ладно, поднимаю ставку — накину к награде еще ящик стандартных патронов.
Взгляд Котара был готов испепелить Жу Вэнчжи. Наконец уловив намек, тот замахал руками:
— Я не про ключ, я имел в виду свои собственные пожитки!
Котар с каменным лицом отдал приказ:
— Собирайте снаряжение. Поедешь со мной в Правый Город, восстановишь связь с коммуникационным оборудованием, оно мне нужно.
— А? — в глазах Жу Вэнчжи застыло недоумение. — В Правый Город? Босс Кэ, если вы уедете, как же мы тут без вас? Ни в коем случае нельзя! Это небезопасно, если они узнают, что вы покинули пост…
Котар грубо прервал его болтовню, прижав ладонь к его рту, а в его обнаженных глазах бушевала свирепость:
— Именно поэтому никто не должен узнать, что я отлучаюсь. Жу Вэнчжи, живо отправляйся восстанавливать связь во всех секторах.
Жу Вэнчжи кивнул и торопливо бросил:
— Без проблем!
http://bllate.org/book/31607/3856749
Готово:
