Хрусь.
Это звук маленького камешка, ударившегося о оконную раму.
Шань Цзю поднес вилку ко рту, прислушался, скосив глаза, и продолжил с непоколебимой решимостью запихивать мясо в рот. Взмахом руки он остановил Рейно, который уже собирался пойти проверить, в чем дело, показывая, что всё в порядке.
Толкнул створку окна: хлоп.
Маленький камешек угодил Шань Цзю в лоб — совсем крошечный, ни капли не больно.
— С-сань-цзю!
— Шань Цзю.
Какой-то ребенок-оборотень робко стоял у окна. Он был слишком мал ростом: если бы он сидел на стуле и выглядывал на улицу, были бы видны лишь торчащая на макушке растрепанная прядка да уныло повисшие маленькие ушки.
Шань Цзю беспечно оперся о подоконник, с забавлением разглядывая этого местного грозу всех дворов:
— Ты как тут очутился?
— Я пришел посмотреть… посмотреть, не помер ли ты!
Шань Цзю не удержался, закатил глаза и отмахнулся, будто от назойливой мухи:
— Видишь? Живевехонек.
Ребенок-оборотень с сомнением поразглядывал Шань Цзю с полминуты и тихонько спросил:
— Цзя Я к тебе не приходил?
Шань Цзю приподнял бровь:
— Так это ты ему сболтнул, где я живу?
— Он… он заставил меня! Он угрожал, что если я не скажу, он отрубит мне хвост! — губы ребенка обиженно выпятились, глаза тут же наполнились слезами, а от прежней заносчивости не осталось и следа.
Уголки рта Шань Цзю дрогнули:
— У тебя разве есть хвост? Чего-то я не припомню. Врешь небось.
Малец вмиг ощетинился:
— Кто говорит, что у меня нет хвоста?! Есть! — он отвернулся, выпятил задницу, и оттуда показался крошечный пушистый хвостик.
Ну и дурачок же этот сорванец, злорадно подумал Шань Цзю.
Похоже, ребенок-оборотень сообразил, что над ним посмеялись. Вспылив от стыда и гнева, он резко повернулся и ткнул коротким пухлым пальцем прямо в нос Шань Цзю:
— Я просто заглянуть, не прикончил ли тебя Цзя Я! Хм, подума подумать только… ты, ты это, поосторожнее!
— Переживаешь за меня?
— Ни капельки.
— Правда?
— Кто станет переживать о таком дурацком субавере!
Взгляд Шань Цзю опустился, он тихо вздохнул, и на его лице проступила глубокая меланхолия и печаль:
— Вообще-то… мне сломали левую ногу. Когда ты запустил в меня первым камешком, я сразу понял, что это пришел ты, мой плохой мальчишка… но передвигаться мне сейчас не слишком удобно, вот я и задержался надолго.
Ребенок-оборотень замер, его глазенки снова покраснели:
— Я… я не со зла! Просто Цзя Я такой страшный, он грозил лишить мою маму работы, я, я же… — малец пошатнулся, сделал пару шагов назад, наступил на грядку с овощами и в испуге отдернул ногу, прекрасно зная, как сильно Шань Цзю дорожит своим огородом.
Рейно, заносивший ложку ко рту, замер — судя по всему, толстокожесть Шань Цзю произвела на него неизгладимое впечатление. Обижать маленьких детей нехорошо, но он-то прекрасно видел, что тот только что был слишком занят поеданием мяса, чтобы обращать внимание на гостя.
Темно-золотой взгляд устремился на затылок Шань Цзю.
— Если больше ничего нет, можешь идти домой.
В голосе Шань Цзю сквозила усталость, он равнодушно посмотрел на ребенка.
— Цзю-цзю, прости меня.
Ребенок-оборотень заплакал, взмахнув рукой итерев глаза, и перемазал всё лицо сажей со своей чумазой ладошки:
— Я ведь просто пришел проверить, всё ли в порядке… ууу, я, я буду за тебя отвечать!
Тц-тц, ну до чего же жалостливая картина. Уголки рта Шань Цзю дернулись, сдерживая улыбку:
— Шань Цзю.
— Цзю-цзю, ууу, Сань-цзю, прости!
Ладно, хватит препираться с этим несмышленым малышом из-за правильного произношения.
Плач ребенка становился все громче. Крошечная фигурка одиноко стояла у избы, вздрагивая от рыданий — просто сердце кровью обливалось.
Совесть Шань Цзю дрогнула, он замахал руками:
— Шучу я, шучу! Жив я и здоров!
Ребенок-оборотень всхлипнул, издав носом звук вроде пузыря из соплей, и туманным от слез взором уставился на него.
Желая доказать, что он пышет здоровьем — руки на месте, ноги быстры, поясница крепка, ноги сильны, а тело вообще прекрасно, — Шань Цзю даже пару раз подпрыгнул:
— Видишь? Разве не здоров?
— Ты… Сань-цзю, ну ты и сволочь!
Хлоп.
Ребенок-оборотень шмыгнул носом так сильно, что у него лопнул пузырь из соплей.
Наклонившись, он подхватил камешек и швырнул в Шань Цзю, но вложил столько силы, что снаряд просвистел в сантиметре от плеча Шань Цзю и угодил прямо в тарелку Рейно.
Рейно невозмутимо взял тарелку, выудил оттуда камень и продолжил трапезу.
— Ладно-ладно, со мной всё в порядке, беги давай домой, уже темнеет.
Шань Цзю улыбнулся и указал на фруктовое дерево у края огородика:
— Вон те фрукты на дереве — разрешаю сорвать один.
— Жадина!
Ребенок-оборотень без церемоний вскарабкался на дерево и яростно сорвал два крупных круглых плода. Напоследок он обернулся и сверкнул глазами на Шань Цзю с лицом, по которому дорожками текли сопли:
— Хм!
— Ладно-ладно, раз два, так два.
Мелкий паршивец сорвал еще один.
У Шань Цзю от жадности свело зубы — их и так-то было кот наплакал.
Коряво слетев с дерева, малец с огромными плодами в обнимку злобно зыркнул на Шань Цзю и вдруг размахнулся, швырнув один фрукт ему в грудь:
— Дарю! В качестве компенсации!
С этими словами ребенок развернулся и припустил прочь на коротких ножках.
Подарочки, ишь чего… это вообще-то мои фрукты, промелькнула улыбка в глазах Шань Цзю.
Он положил фрукт перед Рейно:
— Угощайся.
— Спасибо.
Настроение у Шань Цзю было отменное: он мурлыкал себе под нос какую-то фальшивую мелодию и усердно загремал палочками, накладывая еду.
— Ты знаком с этим ребенком?
— Ага, Эс, местная шпана, вечно ко мне в огороды лазает, до чего же надоедливый.Рейно посмотрел на слегка приподнятые, сияющие уголки глаз Шань Цзю:
— Мне кажется, он тебе сильно нравится.
Шань Цзю пожал плечами, как бы признавая это. Он повертел в пальцах стебель овоща и положил его обратно.
— Скажи-ка, как тебе удалось прогнать Цзя Я сегодня?
Рейно отложил пиалы и палочки для еды:
— Я поговорил с ним по душам.
— Кхм… — Шань Цзю отвёл взгляд. — Прости, прости. И что потом?
— Он не захотел слушать, поэтому я его избыл, а его соплеменники утащили его прочь.
Шань Цзю горько усмехнулся:
— Почему мне кажется, что когда он вернётся, набравшись сил, проблем станет ещё больше?
— Тогда я снова его изобью, — задумчиво произвил Рейно. — Полуоборотни из племени Танькунь обладают огромной силой и свирепы в бою, но их правое полушарие уязвимо для сильных ударов. Редко встретишь… — он подбирал слова. — Такого представителя племени Танькунь, который бы так безрассудно выставлял свои слабости напоказ.
— Ты хочешь сказать, что Цзя Я глуп?
Мысли были высказаны впрямую, и Рейно просто и открыто кивнул.
Вспомнив наполовину растоптанный огород, Шань Цзю свирепо бросил:
— Он и есть дурак!
Рейно отложил палочки:
— Шань Цзю, ты брызгаешь слюной на овощи.
Шань Цзю: «……»
Следующие несколько дней Шань Цзю и Рейно вместе восстанавливали пострадавший огород: выдернули увядшие и испорченные овощи и заново засеяли грядки.
Нежные зелёные ростки пробились сквозь землю, демонстрируя неукротимую жизненную силу этого мира.
Шань Цзю вытащил маленький табурет, сел у края огорода и, закинув ногу на ногу, грелся на солнышке. Добавь он соломенную шляпу и веер-веялку — получился бы вылитый деревенский житель.
Рейно убирался в доме. Дверь деревянной хижины была распахнута настежь, и было видно широкую спину мужчины, который слегка согнувшись, старательно мыл пол.
Каждый раз, стоило Рейно закончить уборку, Шань Цзю начинал чувствовать, что ступать на него босыми ногами — это оскорбление для безупречно чистых досок.
Вдруг глаза Шань Цзю сузились, и он уставился вперед.
Высокий полуоборотень шёл против света. Лучи золотого солнца падали на его крепкие, рельефные мускулы. Полуоборотень нёс за спиной огромный рюкзак, а на голове у него красовался чрезвычайно крепкий и прочный на вид… шлем.
С мрачным лицом полуоборотень размашистым шагом подошёл к Шань Цзю, отбросив на него длинную тень.
Бум! Полуоборотень швырнул тяжелый рюкзак на землю и постучал по массивному шлему.
Шань Цзю разинул рот, на секунду растерявшись и не понимая, какое выражение лица принять.
Наконец:
— Пф…
Шань Цзю не удержался от недоброго смешка.
Побитый и распухший Цзя Я, заметив, что Шань Цзю над ним смеётся, дёрнул ртом и уже было хотел рявкнуть, но, заметив выросшую за спиной Шань Цзю фигуру Рейно, похожую на глухую стену, благоразумно захлопнул рот.
— Ты чего опять пришёл? — Шань Цзю изо всех сил запрокинул голову, чтобы посмотреть на Цзя Я — тот был слишком высоким.
Цзя Я приоткрыл рот, снова закрыл и указал на Рейно:
— Малыш Шань Цзю, ури твоих домашних сторожевых псов подальше.
— Моих домашних сторожевых псов? — растерянно оглядевшись, Шань Цзю серьезно спросил: — Где?
— Да вот же, торчит у тебя за спиной!
Шань Цзю оглянулся на Рейно, моргнул:
— Ты собачьей породы?
Тот покачал головой.
Шань Цзю снова посмотрел на Цзя Я:
— Говорит, не собачьей.
Цзя Я понял, что тот над ним издевается, и ему было лень спорить об этом. Он шагнул вперёд и попытался схватить Шань Цзю за запястье, но его руку на лету перехватила другая ладонь. Цзя Я свирепо уставился на бесстрастного Рейно:
— Отпусти.
Рейно обернулся к Шань Цзю.
Шань Цзю махнул рукой:
— Отпусти, отпусти. Главное — стой передо мной.
Цзя Я усмехнулся и презрительно посмотрел на Рейно: ну да, этот парень и есть самая настоящая сторожевая собака!
Рейно же было совершенно плевать на чужие взгляды, он стоял перед Шань Цзю непреступной крепостью.
— Выкладывай, — слегка приподнятые уголки глаз Шань Цзю скользнули по огромному рюкзаку, брошенному у ног. Он и правда был настолько велик, что в него запросто поместился бы и сам Шань Цзю. — Притащил такую баулищу — это зачем?
Видя, что Шань Цзю даже не собирается отзывать Рейно, Цзя Я опустил плечи и тяжело вздохнул.
Помолчав, он произвел:
— Могу я сказать тебе об этом на ухо, с глазу на глаз?
— А сам как думаешь? — Шань Цзю выгнул бровь.
— Малыш Шань Цзю, на этот раз я правда пришёл не шутки шутить.
— Серьёзно? Выходит, в прошлый раз ты заявился со звериным оскалом всё крушить просто ради шутки?
— Кто просил тебя опять… — Цзя Я потрепал себя по шлему. — Как вспомню, так зла не хватает. Я просто хотел тебя напугать, забрать обратно в городок, и всё.
Шань Цзю улыбнулся, но улыбка его вышла холодной.
Цзя Я терпеть не мог это его выражение лица, скривил губы:
— Я пришёл по делу.
Шань Цзю слегка вздернул подбородоку:
— Говори.
Цзя Я понял, что Шань Цзю ни за что не останется с ним наедине, раздражённо глухо рявкнул, а затем покачал головой, признавая поражение.
Он посмотрел на Рейно, не скрывая вражды на дне глаз, и с ног до головы окинул его пристальным взглядом.
Медленно произнес:
— Лукас пропал пару дней назад. Сегодня мы отыскали его, но он уже мертв.
Веки Шань Цзю чуть дрогнули, и он перевёл взгляд на Цзя Я.
— Умер прошлой ночью, прямо на опушке леса, где ты живёшь, — голос Цзя Я стал тяжелее. — Ты даже представить себе не можешь, в каком жутком состоянии нашли его тело.
http://bllate.org/book/31606/3856657
Готово:
