Конец августа на университетском кампусе всё ещё хранил живость разгар лета. Занятия ещё не начались, но на дорожках было немало студентов.
— Недавно мы начали готовиться к вековому юбилею университета, который пройдет после начала семестра, поэтому в школе так много людей, — пояснил Шэнь Наньюй. — Если у тебя будет время, добро пожаловать.
— Разве можно приходить тем, кто не является выпускником? — спросил я.
— У меня есть пригласительный, — спокойно ответил он.
Услышав это, я не справился со своим любопытством и поинтересовался:
— Фу Чжихэна тоже пригласили?
Шэнь Наньюй остановился и ответил мне коротко и ясно:
— Нет.
Если подумать, всё логично: за ним ведь до сих пор ухлёстывают, с какой стати ему самому звать Фу Чжихэна смотреть университетский юбилей.
— Понятно, если будет время, я приду, — сказал я.
— Оставь свои контакты, — неожиданно произнес Шэнь Наньюй. — Я заполню пригласительный и отправлю тебе.
—? — я думал, он просто вежлив, и никак не ожидал, что он действительно хочет меня пригласить. — Ох… хорошо.
Я взял протянутый им телефон и ввел свой номер. Почему-то мне упорно казалось, что здесь что-то не так. Поэтому я спросил:
— Мне позвать с собой Фу Чжихэна?
Шэнь Наньюй рефлекторно нахмурился:
— Не нужно.
Судя по его виду, это было вовсе не кокетство и не слова через силу — он действительно даже не рассматривал такую возможность, так что мне оставалось только сдаться:
— Понятно.
Незаметно мы дошли до здания, похожего на концертный зал. Шэнь Наньюй спросил:
— У меня в два тридцать репетиция, хочешь зайти посмотреть?
После предыдущих двух раз я уже понял, что его приглашения — это чистая правда, а не дежурная вежливость. Раз уж я всё равно здесь, я спросил:
— Мне можно посмотреть?
— Ничего страшного, это не какой-то секретный номер, — сказал он.
— Хорошо.
Шэнь Наньюй провел меня внутрь, вел по длинному коридору в просторный репетиционный зал. Там уже находилось больше двадцати человек, каждый занимался своим делом. Заметив Шэнь Наньюя, они лишь коротко поздоровались, и никто из них не обратил внимания на моё незнакомое лицо.
Оглядевшись, я заметил в репетиционной множество музыкальных инструментов самых разных видов и догадался, что это оркестр.
— Я скрипач школьного оркестра, — представился Шэнь Наньюй по собственной инициативе.
— Мм, — я кивнул, вспомнив, как при первой встрече его руки заставили меня вспомнить виденных мною выдающихся пианистов. — Ты занимаешься музыкой с детства?
— Да. В детстве я был в детском доме, его директор был музыкантом на пенсии, у него я и научился играть на скрипке и фортепиано, — легко и непринужденно произнес Шэнь Наньюй.
Его выражение лица и тон были настолько естественными, что я чуть не упустил из виду словосочетание детский дом, а осознав, с опозданием понял, что он уже достал скрипку из шкафа.
Поэтому у меня не осталось возможности расспрашивать дальше. Я смотрел, как он настраивает струны, небрежно извлек несколько нот, поднял на меня взгляд и спросил:
— Что бы ты хотел послушать?
— Всё что угодно, — ответил я.
Шэнь Наньюй принес мне стул, а затем, стоя в нескольких шагах от меня и опустив скрипку на плечо с грацией истинного джентльмена, на мгновение замер с занесенным смычком и не спеша заиграл.
Мягкая, плавная музыка полилась в воздухе вслед за движением его пальцев. Казалось, некоторые люди рождены быть центром притяжения на сцене: в репетиционной зале стоял всяческий шум, голоса разговаривающих людей сливались с прерыдистыми звуками инструментов, но всё это постепенно стихало с началом игры Шэнь Наньюя, пока во всей комнате не осталась лишь чарующая мелодия скрипки.
Вскоре после этого, благодаря какому-то давнему взаимопониманию, к игре Шэнь Наньюя стали присоединяться другие инструменты, и в конце концов сольная партия скрипки превратилась в миниатюрный симфонический оркестр, безупречно исполнивший фрагмент Второй фортепианной концерта фа минор.
Хотя репетиционную было сложно назвать полноценной сценой — скорее, она выглядела довольно скромно, — такое импровизированное выступление всё же тронуло меня, и я еще долго не мог прийти в себя после того, как музыка смолкла.
Однако музыканты, похоже, уже привыкли к подобным выступлениям: сразу после их окончания они вернулись к своим шуткам и веселью. Кто-то подшутил над Шэнь Наньюем, сказав, что концертмейстер есть концертмейстер, на что Шэнь Наньюй ответил едва заметной улыбкой, а затем перевел взгляд на меня, словно собираясь что-то сказать.
Я поднялся, подошел к нему и произнес:
— Великолепное выступление.
— Спасибо, — улыбнулся Шэнь Наньюй. — Главное, чтобы тебе не было скучно.
— Ничуть.
Вскоре подошел преподаватель, и оркестр приступил к настоящей репетиции. Я сидел в углу, и на протяжении почти двух часов репетиции моё внимание большей частью было приковано к Шэнь Наньюю. У него очень красивые руки, особенно когда он держит смычок — от этого даже многократное прослушивание одной и той же мелодии не надоедало.
Пару раз за это время наши взгляды с Шэнь Наньюем встретились, и я вдруг понял, почему Фу Чжихэн добровольно и снова, и снова бился лбом о стену.
Он действительно особенный.
Я забыл, когда в последний раз вот так проводил время.
Фу Чжихэн — человек, который не выносит одиночества, и тот кролик, что вечно докучал мне в последнее время, тоже невероятно шумен; напротив, проведя всего один вечер в обществе Шэнь Наньюя, я обрел редкие минуты душевного покоя.
Находясь рядом с практически незнакомым человеком, я мог дать волю мыслям, не заботиться о чужих мнениях, не поддерживать ничей навязанный образ и даже вообще не разговаривать.
К слову о кролике — сегодня во второй половине дня он вёл себя подозрительно тихо и не прислал мне ни единого сообщения… Интересно, что бы он подумал, узнай он, что я сейчас нахожусь с тем, кто ему нравится.
После репетиции музыканты стали расходиться парочками и группами. Шэнь Наньюй остался, чтобы проверить инструменты, и незаметно в огромной репетиционной остались только мы вдвоем.
Мой телефон внезапно и резко завибрировал — это звонил Фу Чжихэн.
— Алло? — ответил я.
— Малыш, — голос Фу Чжихэна звучал уставшим. — Боюсь, сегодня я не смогу поужинать с тобой, мне еще предстоит совещание.
Если бы он не напомнил, я бы почти забыл об этом. Подумав немного, я ответил:
— Ничего страшного, занимайся делами.
— Ужасно устал, эти люди задолбали, один невыносимее другого, — пожаловался Фу Чжихэн, а затем вернулся к более легкому тону и спросил: — А ты? Чем занимаешься, поехал в компанию?
Я бросил взгляд на Шэнь Наньюя, который неподалеку аккуратно раскладывал по местам флейту и гобой, и неопределенно протянул:
— Мм.
http://bllate.org/book/31605/3856636
Готово:
