Цзинь Нань переоделся и наконец появился в классе к четвёртому уроку.
Сосед Цзинь Наня по парте, Ян Цюань, был истинным зубрилой. Его родители — известные в стране адвокаты, и сам он шёл по их стопам, целясь в ведущий столичный университет на первый по значимости юридический факультет. Семья Ян Цюаня, хоть и не шла ни в какое сравнение с богатством клана Цзинь, располагала поистине огромными связями, так что даже Цзинь Нань никогда не выказывал к нему пренебрежения.
Они с Цзинь Нанем неплохо ладили. Увидев, что тот вернулся, Ян Цюань спросил:
— Разве ты не вернулся ещё на прошлом уроке? Почему тебя опять не было?
— Что сейчас по расписанию? — листая учебник, поинтересовался Цзинь Нань.
— Физика, — ответил Ян Цюань.
Цзинь Нань вытащил учебник физики, достал новенькую тетрадь и между делом вывел на обложке имя:
— Одежду испачкал, ходил домой переодеться.
Ян Цюань усмехнулся:
— Это ж надо было так ослепнуть, чтобы рискнуть испачкать одежду самого Цзинь-шао.
Цзинь Нань нахмурился:
— Какой-то парень из Западной школы.
Ян Цюань приподнял брови:
— Восточная и Западная школы живут словно в параллельных мирах. Бывают среди наших мажоров те, кому неймётся таскаться в Западную школу за девчонками, но чтобы ученики оттуда добровольно совались на Восток — такое редкость. Неужели снова твоя безумная поклонница?
— Нет, — с отвращением бросил на него взгляд Цзинь Нань. — С каких пор ты стал таким сплетником?
— Чистое научное любопытство, — Ян Цюань поправил очки. — Но если он заявился сюда не ради тебя, зачем тогда ученику из Западной школы понадобилось появляться в Восточной?
Цзинь Нань бросил на него косой взгляд:
— Делать больше нечего? С каких пор тебя так заинтересовала Западная школа?
Ян Цюань мысленно фыркнул. Да вовсе не Западная школа его интересовала, а странная реакция самого Цзинь-шао, чёрт побери!
Началось всё полмесяца назад: Цзинь Нань принялся выкидывать странные фокусы. Он вдруг стал вести себя как примерный ученик: на уроках слушал затаив дыхание, даже конспекты добросовестно вёл; на перервах присмирел и почти перестал шататься по углам в компании остальных троих балбесов.
Эти перемены казались невероятными — словно тупоголовый мажор внезапно прозрел, обзавелся хитростью и тяжелыми думами.
Может, под влиянием родителей, но Ян Цюань от природы обладал поразительной наблюдательностью и тонким умом. Другие могли списывать выходки Цзинь Наня на паршивое настроение, но Ян Цюань чувствовал здесь нечто гораздо более глубокое.
Он считал, что Цзинь Нань недавно пережил какое-то потрясение, и безумно хотел узнать, что же за источник спровоцировал столь грандиозные перемены. В последнее время он действительно уделял Цзинь Наню куда больше внимания, чем обычно.
Заметив, что тот не настроен откровенничать, Ян Цюань не стал допытываться дальше, хотя любопытство внутри него разгоралось всё сильнее.
На самом деле Цзинь Нань пропустил прошлый урок не только из-за испачканной одежды — куда важнее было то, что на душе скребли кошки.
Линь Сяося.
Это имя было ему до боли знакомо: настоящая главная героиня этой книги, истинная любовь первоначального владельца тела и одновременно главная виновница крушения его семьи и последующей жуткой гибели.
Героиня первоисточника — типичная Мэри Сью с бесконечной удачей, расчётливая и амбициозная, а сам он — всего лишь второстепенный пушечный мясо.
Судя по развитию сюжета, чтобы удержать всё, что у него есть, и избежать разорения семьи и бесславной смерти на улице, Цзинь Наню нужно было держаться от главной героини как можно дальше и остерегаться f3.
Он вовсе не собирался повторять судьбу прежнего владельца: к героине он не испытывал ни малейших чувств и уж точно не собирался за ней бегать. Цзинь Нань с радостью готов был вечно соблюдать дистанцию — что бы она ни делала, его это не касалось.
Но реальность рассудила иначе.
Оставим пока всё остальное — была одна вещь, которую Цзинь Нань никак не мог полностью игнорировать.
Линь Сяося и Цинь Сыхуэй. Эти двое были теснейшим образом связаны с его внезапными приступами сердечной боли. Ради чего бы всё это ни происходило, Цзинь Нань должен был во всём разобраться: он никому не позволил бы дергать себя за ниточки.
А значит, волей-неволей ему приходилось вести с этой компанией фальшивые игры.
Как же это раздражало.
Но ещё сильнее Цзинь Наня бесило то, что у него, по идее, должен был быть чит-код в виде предзнания сюжета. Увы, со времени тех событий прошло слишком много времени, и кроме нескольких ключевых точек сюжетной арки, о которых он смутно помнил, остальной конкретики в памяти почти не осталось.
Цзинь Нань мысленно подвёл итог текущему положению дел:
Вокруг крутится шайка двуличных «друзей», выжидающих удобного момента; под боком коварная главная героиня Мэри Сью со зловещими планами; время от времени накатывают приступы сердечной боли, ломающие все планы; к тому же приходится тщательно следить за каждым словом и жестом, чтобы не раскрыть своё истинное «я».
Просто прелесть, а не лёгкая и беззаботная школьная жизнь.
Впрочем, по сравнению с тем, с чем ему довелось столкнуться в прошлой жизни, всё это было сущим пустяком. Разложив всё по полочкам, Цзинь Нань почувствовал себя значительно лучше и бодрым шагом направился в класс на урок.
Материал, объясняемый преподавателем, казался смутно знакомым, но именно что смутно — институтская программа оставила в памяти лишь обрывки. Слушая и записывая одновременно, он исписал всю новенькую тетрадь от корки до корки.
Прозвенел звонок с урока, и учитель с учебником под мышкой вышел из класса. Ученики один за другим начали собирать вещи, собираясь в столовую.
У зубрилы Ян Цюаня существовали собственные железобетонные привычки. На его столе возвышалась толстая пачка сборников задач; на лекциях он слушал лишь то, что считал нужным, а когда учитель начинал объяснять неинтересную ему тему, просто утыкался носом в задачник.
Как назло, за весь этот урок физики учителю так и не удалось заставить зубрилу поднять голову хотя бы раз.
У Цзинь Наня не было вещей, которые требовалось убирать, поэтому, забрав из шкафчика у входа телефон и ключи, он покинул класс.
Класс постепенно пустел. Ян Цюань никак не мог дорешать последнюю задачу и упорно не отрывал пера от бумаги, а его верный спутник Чжан Иань сидел за партой перед ним и ждал приятеля.
Чжан Иану стало скучно, и он машинально полистал тетрадь с задачником, оставленную Ян Цюанем на столе.
Посреди двух сдвинутых парт лежала раскрытая тетрадь, вся исписанная аккуратным, убористым почерком. Он автоматически взял её полистать и внезапно почувствовал неладное: почерк явно принадлежал не Ян Цюаню.
— А-Цюань, чья это тетрадь? Конспект просто исчерпывающий, но почерк... чёрт, до чего же красивый! Так бы и вырвал страницы, чтобы использовать как прописи.
Ян Цюань в перерыве между строками бросил беглый взгляд:
— Жить надоело? Это Цзинь Наня.
Чжан Иань завопил на весь класс:
— Кого?! Цзинь Наня?! Ты с дуба рухнул? Сам посмотри, я про эту тетрадь говорю!
Ян Цюань наконец закончил решать задачу. Аккуратно закрыв колпачок ручки и наведя порядок на парте, он бросил взгляд на тетрадь и подтвердил:
— Точно Цзинь Наня.
Челюсть Чжан Ианя отвисла так широко, что он не мог закрыть её добрых полминуты.
Ян Цюань молча помог ему поднять подбородок:
— В шоке? То-то же. Я сам до сих пор поверить не могу: он теперь не только конспекты ведёт, но и слова на перементах зубрит, а вместо журналов с мангой на парте лежат сборники тем для сочинений.
Челюсть Чжан Ианя снова брякнулась об пол, и Ян Цюань с ангельским терпением вновь вернул её на место.
Тот ошеломлённо выдохнул:
— Какая муха его укусила?
— Самому интересно, — поглаживая подбородок, протянул Ян Цюань.
Чжан Иань бережно вернул тетрадь на место, и они вместе вышли из класса. Пройдя несколько шагов, он вдруг нахмурился:
— Разве можно вот так запросто взять и улучшить почерк за пару дней?
Ян Цюань покачал головой:
— Вряд ли. Просто ты раньше никогда не заглядывал в его тетради.
Чжан Иань опешил:
— Чего не заглядывал?
Ян Цюань усмехнулся:
— Видел когда-нибудь врачебные рецепты, написанные от руки?
Друг кивнул.
— Вот у Цзинь Наня раньше почерк был точно такой же... скажем так, весьма утончённо-абстрактный.
Чжан Иань: «......»
Выходит, он теперь просто пишет нормально, а не приобрёл навык каллиграфии за одну ночь?
Чжан Иань робко поинтересовался:
— А какое место Цзинь Нань занял на последнем экзамене?
— Второе с конца, — ответил Ян Цюань.
Чжан Иань втянул голову в плечи и тихо пробормотал:
— Наверное, отец его отходил по первое число...
Ян Цюань кивнул, соглашаясь:
— Скорее всего.
У каждого из отделений Симпсона — Восточной и Западной школ — имелась своя собственная столовая.
Столовая Западной школы ничем не отличалась от обычных учебных заведений: общие котлы и простая еда.
Столовая же Восточной школы поражала воображение своей роскошью. Трёхэтажное здание площадью с два футбольных поля обслуживало менее шестисот учеников.
Первый этаж — в западном стиле, второй — традиционный китайский, а на третьем шеф-повара мишленовского уровня готовили блюда по индивидуальному заказу прямо на глазах у посетителей.
Поднявшись на третий этаж, Цзинь Нань заказал порцию пельменей с чернилами каракатицы и устроился за отдельным столиком у панорамного окна, не спеша наслаждаясь едой.
Увы, наслаждаться покоем пришлось недолго: вчерашний сценарий повторился точь-в-точь — за его столик бестактно уселась та самая троица неприятных типов.
Цзинь Нань за последние дни уже успел привыкнуть к навязчивости этой компании, поэтому даже не соизволил поднять веки, продолжая невозмутимо есть.
Ян Су опустился на стул рядом:
— Так и знал, что найду тебя здесь.
Бай Цзычэнь дёргнул за шнур занавески, заслоняясь от бьющих в глаза лучей солнца:
— Чего это ты в последнее время заделался любителем понежиться на солнышке, прямо как старый дед?
Цзинь Нань сделал глоток воды:
— Вот потому я выше тебя.
Бай Цзычэнь выпучил глаза:
— Я всего на один сантиметр ниже!
Цзинь Нань опустил стакан и тронулся салфеткой уголки губ:
— Теперь уже на два.
За прошедшие с момента попадания в книгу полмесяца у него постоянно ныли колени. Когда он в прошлый раз возвращался домой, дядя Чжан заставил его измерить рост и радостно объявил, что мальчик подрос аж на целый сантиметр. Цзинь Нань успешно преодолел магический рубеж со 179 до 180 сантиметров, превратившись в полноценного рослого парня ростом метр восемьдесят.
Бай Цзычэнь изумленно выдохнул:
— Ты пробил метр восемьдесят?! Да ладно! Ты реально метр восемьдесят?!
Ян Су весело хмыкнул:
— Ты что, серьёзно не замечал, что Цзинь Нань в последнее время вытянулся?
Бай Цзычэнь возмутился:
— Я думал, он стельки ортопедические носит!
Ян Су покачал головой:
— Цзинь Нань никогда не опускался до такой ерунды. А вот у тебя в кроссовках сантиметра четыре-пять точно спрятано, так глядишь — и до меня дотянешься.
Сам Ян Су с его загорелой кожей и ростом метр восемьдесят пять действительно был самым высоким в их квартете.
Цинь Сыхуэй молча слушал их перепалку, не говоря ни слова. Редкое для него молчание тут же привлекло внимание неугомонного Бай Цзычэня:
— А-Хуэй! Что за дела? Мы же сговаривались навечно застрять на отметке 179, а Цзинь Нань взял и предал нас ради метра восьмидесяти! Теперь мы вдвоём дрожим на своих 179!
Ян Су кашлянул, скрывая смешок:
— У тебя 178.
Бай Цзычэнь зловеще зыркнул на него:
— Заткнись!
В тот момент, когда остальные отвлеклись, на лице Цинь Сыхуэй на мгновение промелькнуло жесткое выражение, а в глубине глаз мелькнула мрачная тень.
Цзинь Нань бросил на него мимолётный взгляд, невозмутимо отправил в рот очередной пельмень, откусил кусочек и мысленно закатил глаза.
Вся эта компашка парней плела интриги почище благородных девиц — сплошные скрытые шпильки в речах, гаремные драмы отдыхают. С такими-то ножами в спину мог не справиться разве что круглый дурак вроде прежнего хозяина тела — типичного малолетнего дебила.
Будучи попаданцем без читов, Цзинь Нань, чтобы хоть как-то ориентироваться в ситуации, был вынужден досконально изучить досье на окружающих его людей.
Он потратил немало времени, разбираясь с предысторией и происхождением местных f4.
Начнем с самого f1 — то бишь недоумка Цзинь Наня собственной персоной. Его отец — строительный магнат и самый богатый человек города Чуньтянь, обладающий самым мощным бэкграундом среди всей четвёрки.
Далее шёл f2 — Цинь Сыхуэй. Семья начинала с экспорта метизов, после чего успешно расширилась на рынок недвижимости; они были первыми богачами в соседнем городе Цзяньшу, лишь ненамного уступая клану Цзинь.
f3 — Ян Су, тот самый загорелый парень. Его семья занималась строительством и находилась в полной зависимости от клана Цзинь. Отношения с домом Цзинь носили партнерский характер, и Ян Су по сути выступал верной тенью Цзинь Наня, сохраняя определенную преданность.
И, наконец, f4 — Бай Цзычэнь, законченный повеса из той же строительной сферы, но зависящий уже от семьи Цинь. Его отношения с Цинь Сыхуэем зеркально отражали связь Цзинь Наня и Ян Су.
Поскольку семьи Ян Су и Бай Цзычэня работали в одной нише, между ними неизбежно возникала конкуренция, так что их дружба была далеко не такой безоблачной, как казалось со стороны.
Взять хотя бы только что закончившуюся перепалку о росте.
Теперь, когда Цзинь Нань вырос до метр восемьдесят, Ян Су больше не боялся задеть его самолюбие своей репликой и с удовольствием отпустил шпильку в адрес низкорослого Бай Цзычэня.
Бай Цзычэнь, не желая сносить насмешки, мгновенно приплел Цинь Сыхуэя, заодно пытаясь столкнуть лбами Цзинь Наня и Цинь Сыхуэя.
Цинь Сыхуэй и без того люто ненавидел Цзинь Наня за то, что тот вечно затыкал его за пояс, а теперь эта зависть и вовсе вспыхнула с новой силой.
Хотя в душе Цинь Сыхуэй кипел от злости, открыто порвать отношения он пока не мог, поэтому с натужной улыбкой сменил тему:
— Цзинь Нань, почему ты вчера сбежал с баскетбольного матча посреди игры, даже не попрощавшись?
Бай Цзычэнь тут же подхватил возмущение:
— Точно! Совсем от рук отбился, не по-пацански!
Ян Су, естественно, поспешил выгородить Цзинь Наня и подкинул удобный повод:
— Что-то срочное стряслось?
Цзинь Нань проглотил пельмень и запил водой:
— Спать захотелось, ушёл в комнату.
Остальные явно намеревались продолжить допрос, но их прервал внезапный шум.
Цзинь Нань невозмутимо доел последний пельмень и только после этого соизволил повернуться в сторону источника галдежа.
Шум доносился от соседнего ряда кабинок, где шумела компания девушек.
Сама по себе женская возня Цзинь Наня не интересовала, и он бы не стал вглядываться, если бы Бай Цзычэнь вдруг не хмыкнул:
— О, смотрите-ка, а эта девчонка вроде из Западной школы.
Западная школа + девчонка = Линь Сяося.
Это было первое интуитивное предположение Цзинь Наня.
Помня о мощнейшей ауре главной героини и её пагубном влиянии на собравшихся за столом второстепенных персонажей мужского пола, Цзинь Нань пригляделся повнимательнее: в самом деле, в окружении нескольких девиц сидела именно та самая Линь Сяося, с которой он столкнулся всего пару часов назад.
На этот раз от её прежнего жалкой вида не осталось и следа: чистая аккуратная одежда, тщательно уложенная прическа. Она чинно восседала за столом, перед которым красовались стейк и бокал красного вина.
Судя по всему, кто-то бесцеремонно помешал ей наслаждаться изысканным блюдом, потому что лицо девушки залил румянец гнева, а в глазах полыхало бешенство, пока она яростно препиралась с кем-то стоящим напротив.
Оппоненты были в большинстве и вели себя нагло, поэтому в ответ на её филиппику прямо ей на голову выплеснули бокал красного вина.
Компания f4 с восторгом наблюдала за бесплатным представлением. Когда распоясавшаяся девица закончила поливать жертву вином, Цинь Сыхуэй неторопливо отцепил салфетку от воротника, элегантно промокнул уголки рта и одарил толпу меланхоличной, мягкой улыбкой:
— Юным леди не пристало вести себя столь грубо.
Бай Цзычэнь восторженно взвыл:
— О-о-о! Наш Цзинь-шао спешит спасать красавицу!
Цзинь Нань подпёр щёку рукой. Он вовсе не возражал против бесплатного зрелища — в конце концов, это могло послужить компенсацией за испорченный обед.
Но практика показывала: всякий раз, когда в поле зрения Цзинь Наня появлялись Линь Сяося и Цинь Сыхуэй, жди неприятностей.
*Бум! Бум! Бум!*
Сердце в груди дико сжалось, тело пронзила судорожная волна боли — опять этот проклятый приступ, точь-в-точь как вчера!
Чёрт возьми! На этот раз за что?!
Он же абсолютно ничего не сделал!
Стоп... неужели бездействие как раз и было ошибкой, и от него требовалось вмешаться?
Вспышка озарения пронзила мозг Цзинь Наня. Превозмогая адскую боль, он резко поднялся на ноги — и боль мгновенно утихла.
Скрипя зубами от бешенства, Цзинь Нань оттолкнул загородившего проход Цинь Сыхуэя. Он не рассчитывал силу, и Цинь Сыхуэй от неожиданности пошатнулся. Выровняв равновесие, он проводил спину Цзинь Наня взглядом, в котором сквозила ничем не прикрытая чернота.
Впрочем, настроение самого Цзинь Наня было куда темнее.
Кажется, он наконец понял, чего от него требовал этот фарс.
Изобразить спасителя красавицы вместо Цинь Сыхуэя!
Спасать её... да пропади всё пропадом...
Сюн Мэйин как раз собиралась всадить вилку прямо в целый стейк, чтобы залепить им в лицо Линь Сяося.
Цзинь Нань неспешно подошёл ближе и перехватил её запястье.
Рука Сюн Мэйин замерла. Обернувшись и заметив Цзинь Наня, она так опешила, что в панике разжала пальцы — кусок сочного мяса с густым соусом сорвался с вилки, угодил аккурат на грудь Линь Сяося и застрял на её выдающихся округлостях.
На секунду за столом повисла оглушительная, невыносимая тишина.
Все взгляды непроизвольно приковались к её груди.
Линь Сяося замерла на мгновение, а затем испустила пронзительный визг. Стряхнув с себя остатки стейка, она скрестила руки на груди, сжавшись в комок и дрожа всем телом, изображая максимальную жалость и беззащитность.
Сюн Мэйин, осознав, что опозорилась перед объектом своей страсти, покрылась багровыми пятнами стыда и страха. Она не смела поднять глаз на Цзинь Наня, переведя всю накопившуюся злобу на Линь Сяося.
Ярость Цзинь Наня, вызванная приступом, постепенно испарилась, сменившись полным опустошением.
Помедлив пару секунд и сообразив, что к чему, он отпустил руку Сюн Мэйин и равнодушно бросил:
— Вести себя подобным образом — это не по-женски.
Сюн Мэйин испуганно вскинула голову: Цзинь Нань не стал её отчитывать или выказывать брезгливость! Голосом, полным обиды, она забормотала:
— Я... я... всё из-за неё! Эта нищенка из Западной школы вообще не имеет права здесь находиться, она испортила моё место! И даже не думает извиняться!
И впрямь: хотя на диванчиках третьего этажа не было табличек с именами, среди учеников Восточной школы действовало негласное правило — каждый занимал строго закрепленное за ним место, пусть даже его имя и не значилось на спинке. Никто в здравом уме не стал бы нагло занимать чужой угол.
Линь Сяося же свирепо зыркнула на неё:
— На этом месте твоё имя не написано!
Сюн Мэйин одновременно кипела от злости и готова была заплакать от обиды: мало того, что эта противная девица узурпировала её диванчик, испачкала его, да ещё и огрызалась, отказываясь уходить, так из-за неё она села в лужу перед тем, кто ей нравился! Смерть — это слишком лёгкое наказание для такой нахалки!
Она уже собиралась выпалить что-то еще, как её перебил голос Цзинь Наня.
Лениво усмехнувшись, он бросил на Линь Сяося взгляд:
— Девчонка из Западной школы, это место не для тебя — вали отсюда по добру по здорову.
— Сяося! — раздался испуганный возглас, и к ним подлетела миниатюрная фигурка. — Сяося! Кто тебя обидел?! Ой-ой-ой, прости-прости, я не должна была оставлять тебя одну за этим столом. Во всём виновата я!
Парнишка, шествовавший следом за хрупкой девчонкой, остановился возле Цзинь Наня и произнёс:
— Цзинь-шао, что здесь происходит?
Цзинь Нань с минуту всматривался в лицо паренька, пока наконец не признал в нём Цзян Чжаня из десятого класса:
— Цзян Чжань.
Цзян Чжань кивнул:
— Я привёл свою девушку пообедать. Она переживала, что подруга останется одна, поэтому мы привели их с собой. Подруга не захотела нам мешать и попросила отдельный столик. Если она невольно задела Цзинь-шао, прошу, сделай одолжение ради меня — закрой на это глаза.
«Закрой на это глаза...» То есть в переводе на человеческий: сегодня больше не допытывайтесь, а дальше творите что хотите?
Какой занятный кадр. Ни малейшего желания защитить подружку своей девушки, да и сам наверняка прекрасно знал, что занимать чужие места здесь не принято, но предупредить не удосужился...
Хех, какую же игру он ведёт?
Цзинь Нань пожал плечами:
— Не моё дело, разбирайтесь сами.
С этими словами он развернулся и ушёл.
Чудесный обед оказался безнадежно испорчен.
Цинь Сыхуэй проводил взглядом удаляющуюся спину Цзинь Наня, перевёл глаза на Линь Сяося и многозначительно изогнул губы в улыбке.
http://bllate.org/book/31589/3855140
Готово:
