— Что-нибудь насчитал? — с усмешкой спросил он.
— Твоя Структура судьбы непроста. У тебя откровенно скверная удача, но при этом просто невероятная судьба. Ты вечно влипаешь в неприятности, однако всякий раз каким-то чудом избегаешь беды, да еще и ухитряешься извлечь из этого выгоду. Непросто, ой как непросто. С такой судьбой тебе прямая дорога в культиваторы. Рекомендую вступить в Даосские Врата.
В понимании людей судьба — это общая тенденция, а удача — дело случайное. Что до удачи Лян Гуюаня, то она была ужасна: до такой степени, что на него, пожалуй, даже на улице мог свалиться горшок с цветами. Но судьба при этом — на зависть. Столь противоречивую Структуру судьбы ему доводилось встречать крайне редко.
При столь удивительной Структуре судьбы человек идеально подходил для культивации. Даже не вступая в Даосские Врата, простой смертный с таким уделом гарантированно не остался бы заурядным.
Слушая его столь складные речи, Лян Гуюань чуть не рассвирепел, но, сдерживая раздражение, процедил:
— И что с того?
— А то, что можешь не переживать. Впрочем, в скором времени тебя ждет серьезное испытание, стоит лишь…
— Стоит лишь преодолеть эту напасть, как передо мной откроется гладкая дорога, я взлечу до небес и пойду на взлет?
— О, именно так! — он довольно улыбнулся. Ну разве не замечательно это внезапное озарение, это чувство просветления?
— А дальше ты собираешься заявить, что справиться с этой бедой не так-то просто, но у тебя, великого мастера, есть выход? И всего-то одна бусина удачи поможет мне избежать бед и сохранит в безопасности?
— А? Если хочешь, я могу прямо сейчас изготовить для тебя одну. Но откуда ты знаешь, что я собирался сказать? Неужели ты тоже?!
Лян Гуюань указал на телевизор: старый шарлатан как раз только что продал кому-то бусину удачи, сунул набитый деньгами мешочек в карман и упивался наглой ухмылкой.
Он переволновался: перевел взгляд с осуждающего взора Лян Гуюаня на великого мошенника на экране.
Погодите-ка, я не шарлатан, я ведь на самом деле…
— Умею гадать!
Лу Сяньсянь понуро опустил голову и принялся объяснять:
— Я правда не ради продажи стараюсь. Давай лучше поступим иначе: хочешь, я изгоню нечисть в этом доме?
Изгнание нечисти — дело хорошее, результат будет виден невооруженным глазом, и тогда Лян Гуюань уж точно ему поверит.
— Что?
— Черно-белый котик в вашем доме выглядит странновато, белый тоже здесь, а третий куда-то спрятался. Если эти твари пробудут тут слишком долго, ничего хорошего для удачи не жди, — серьезно пояснил Лу Сяньсянь.
Современная молодежь и правда мыслит настолько скачкообразно? Лян Гуюань едва поспевал за ходом его мыслей.
— Наверное, это прежние бродячие кошки, иногда я их подкармливаю.
Подкармливает? Порой простые смертные, не находя управы на подобных существ, и впрямь пытаются временно умиротворить их свежей человеческой кровью, но затея эта скверная: стоить прекратить подкормку, как Свирепый дух непременно отомстит хозяину.
— Хоть твой духовный алтарь чист и ты еще не пострадал, но прикармливание этой нечисти пагубно сказывается на душевном складе. Позволь мне нынче же уничтожить их разом — если не избавиться от них, в будущем жди нескончаемых бед.
Лян Гуюань вытянул шею, пытаясь разглядеть, где же прячутся кошки, но, услышав такое, резко бросил:
— Что?! Уничтожить? Этих невинных живых существ?
Лу Сяньсянь остолбенел: невинных? Существ? Неужели благодетель говорит вон о той крошечной твари, что повисла на веревке рядом с нами и пускает слюнки?
— Не знал, что помимо долгов у тебя есть столь своеобразные хобби.
Его собственные хобби ограничивались изгнанием нечисти, гаданиями и просмотром дорам — куда уж ему тягаться с прежним владельцем тела, набравшим долгов на шесть миллионов.
Однако Лу Сяньсянь не смел и пикнуть, поскольку выражение лица благодетеля было слишком уж суровым, а его и без того не склонное к улыбкам лицо стало еще холоднее.
Впрочем, Лян Гуюань больше ничего не сказал. Бросив на него предостерегающий взгляд, он с ледяным выражением лица вышел из комнаты.
До самого ужина они больше не обмолвились ни словом.
Лу Сяньсянь почесал в затылке, чувствуя себя несколько растерянным.
Генеральный директор Лян запретил трогать кошек, но эти три котенка уже битый вечер жадно пялились на него, так что если только он сам не будет спать в два глаза — одним дозор вести, другим охранять, — то к завтрашнему утру гарантированно получит свежий трупик.
Перед тем как Лян Гуюань направился в спальню на отдых, Лу Сяньсянь окликнул его.
— Серьезно, не хочешь изгнать нечисть? Ситуация нынче стала еще хуже, вон та прятавшаяся тварь тоже объявилась — это Свирепый дух в красных одеждах, принявший облик котенка. — Этот обладал наибольшей силой и весь вечер висел вниз головой на хрустальной люстре, зацепившись золотым крюком.
— Какого бы цвета они ни были... Стой, кого ты назвал красным? Кошку?
— Ну да. Разве вы сами не зовете Свирепых духов котятами?
Лян Гуюань мысленно вздохнул: хорошая новость — у него нет склонности к истязанию животных; плохая новость — он излишне зациклен на всякой чертовщине. Итог: вся программа воспитания универсальных кадров для генерального директора потерпела крах, и его праведный молодой росток успели запятнать до того, как тот вообще пробился на свет.
Иными словами, проклятый шарлатан всё испортил!
— Во-первых, котята выглядят вот так! — Лян Гуюань прижал к груди своего домашнего кота и показал гостю.
— Пушистый. — Тот даже умел мурлыкать. Лу Сяньсянь с любопытством погладил пухлика.
— Во-вторых, в мире нет никаких призраков, а тем более Свирепых духов в красных одеждах.
Лу Сяньсянь изумился:
— Ты что, их не видишь?
Как такое возможно? При его-то Структуре судьбы — как можно не замечать подобных Маленьких духов?
Но сколько бы мольбы ни таилось в его взгляде, Лян Гуюань лишь тяжело вздохнул:
— Не вижу.
Тот понурил голову, приуныв до того, что даже его непослушные кудряшки, казалось, лишились всякой жизни. Лян Гуюаню стало немного жаль парня, но еще сильнее — упущенных возможностей.
И всё-таки шарлатан подвел его! Заставил Лу Сяньсяня слишком глубоко погрузиться в этот спектакль.
Глава 3
Лу Сяньсянь мог поручиться, что его глаза не обманывают: троица Свирепых духов и впрямь положила глаз на плоть Лян Гуюаня. И нынешней ночью они точно перейдут к делу.
Глубокая ночь — время наибольшего скопления темной ци, идеальное для того, чтобы пожирать людей.
Стрелка часов перевалила за полночь, в тишине внезапно раздалось тихое детское пение, а по деревянному полу застучал отчетливый ритм шагов в кожаных туфлях.
— Тук, тук, тук…
Сидевший в комнате Лян Гуюань снял очки и хмуро прислушался к шуму в коридоре.
Завтра же надо будет сказать Лу Сяньсяню, чтобы не шастал по ночам в обуви — топот стоит неимоверный, у устроившейся на коленях кошки даже шерсть дыбом встала. Похоже, ему пора уже пройти курс хороших манер.
Сделав мысленную пометку, уставший за день генеральный директор наконец забрался под одеяло.
В то же самое время за дверью спальни неспешно шагал мальчик в черно-белом парадном костюме. На первый взгляд его движения были изящны, однако кисти рук оказались напрочь отрублены по запястья, и звук капающей крови заглушался шагами.
http://bllate.org/book/31586/3854623
Готово:
