Классный руководитель бросил на Янь Чжана презрительный взгляд:
— Тогда вы оба с Цзян Чжоу пересаживайтесь на самый последний ряд, а ученик Фу Вэньчжи пусть сидит спереди один.
Не давая Янь Чжану возможности снова отказаться, классный руководитель поставил точку:
— Поторопитесь, закончите пересадку до начала дневных занятий.
Янь Чжан отмахнулся от классного руководителя, показав жестом знак ОК.
-
После ухода классного руководителя Янь Чжан с совершенно беззаботным видом поднялся с места, медленно оперевшись руками о края парты Фу Вэньчжи, и усмехнулся с вызовом:
— Новенький, прошу.
Когда этот с виду такой интеллигентный парень улыбался подобным образом, в нём проступала некоторая избалованная развязность.
Фу Вэньчжи не понимал, что задумал Янь Чжан, и просто тупо задрал голову, глядя на него. Его красивые глаза оленёнка были полны недоумения.
Вспомнив прелестное личико собеседника, скрытое под маской, Янь Чжан на редкость любезно смягчил тон:
— Ладно, я сам всё перетащу, а ты встань позади.
Фу Вэньчжи сжал ладони в кулаки, медленно поднялся и тихо ответил:
— Хорошо... спасибо тебе.
Янь Чжан приподнял бровь, смутно ощущая, что Фу Вэньчжи говорит своё спасибо слишком рано.
Фу Вэньчжи широко распахнул глаза, воочию наблюдая за насильственной перестановкой парт.
Парту подхватили и швырнули обратно, отчего аккуратно лежавшие внутри вещи с шумом разлетелись по полу.
Опустив глаза и смирившись с неизбежным, Фу Вэньчжи присел на корточки и принялся собирать рассыпанные по земле мелочи.
Один пузырек с лекарством выкатился наружу и покатился прямо к ногам Цзян Чжоу.
Фу Вэньчжи уже протянул руку, чтобы поднять флакон, но Цзян Чжоу внезапно встал и шагнул назад, чуть не наступив ему на пальцы.
Фу Вэньчжи в испуге отдёрнул руку.
Хрупкому пузырьку повезло меньше: Цзян Чжоу раздавил его прямо ногой, и все таблетки внутри оказались уничтожены.
Нахмурившись, Цзян Чжоу опустил взгляд и заметил, что раздавил чей-то флакон с лекарством.
Опустив глаза, Цзян Чжоу наклонился, поднял осколки, изучил их и бросил Фу Вэньчжи:
— Извини.
Голос парня звучал холодно, словно глубокий снег зимней ночи, а ровная интонация была совершенно лишена эмоций.
— Всё вдребезги, с тебя компенсация новенькому, — приблизился только что закончивший перетаскивать парту Янь Чжан. Он с любопытством уставился на усыпанные английским текстом осколки пузырька, лежавшие на ладони у Цзян Чжоу, и поинтересовался: — Что за лекарство?
Прижимая к груди только что собранные учебники, Фу Вэньчжи в панике протянул руки и забрал «останки» из ладони Цзян Чжоу.
Его белые кончики пальцев случайно коснулись холодной ладони парня, словно по ней пробежал слабый электрический разряд.
Цзян Чжоу незаметно нахмурился и сжал руку в кулак.
— Ничего страшного, — чуть покачал головой Фу Вэньчжи. — Компенсация не нужна...Сказав это, Фу Вэньчжи неторопливо уселся на новое место и, опустив голову, принялся наводить порядок.
Янь Чжан всё ещё разглядывал новые кроссовки Цзян Чжоу, испачканные растоптанным порошком лекарства, и с отвращением на лице произнес: — Эту дрянь вообще отмыть можно?
Цзян Чжоу поленился отвечать Янь Чжану, достал телефон и принялся что-то искать.
Цзян Чжоу всегда обладал феноменальной памятью: он быстро ввел только что увиденные английские слова и запустил поиск.
Выяснилось, что это лекарство для облегчения сердечных заболеваний, причем из тех импортных препаратов, которые не выписывают в обычных больницах.
Цзян Чжоу опустил взгляд.
-
Фу Вэньчжи был вполне доволен своим новым местом, ведь стоило ему повернуться, как перед ним представало лицо Цзян Чжоу.
Под предлогом передачи тетрадей, контрольных или каких-то вещей Фу Вэньчжи постоянно пользовался моментом, чтобы совершенно открыто украдкой посмотреть на ученика с задней парты.
Высокий переносицы, глубокие надбровные дуги, красивые тонкие губы, вечно сжатые в прямую линию, а во взгляде — неизменная ледяная отчужденность, словно он отталкивает всех на тысячу ли вокруг. Выглядел он так, будто к нему абсолютно невозможно подступиться, и именно эта недоступность еще сильнее притягивала, заставляя невольно тянуться к нему.
Фу Вэньчжи сидел, подперев подбородок рукой и погрузившись в задумчивость, и ненароком обнажал полоску белоснежных тонких запястий — эта предельная худоба сама по себе истомляла болезненной и прохладной хрупкостью.
Фу Вэньчжи даже не подозревал, что его собственная спина тоже стала для кого-то живописным пейзажем.
Янь Чжан некоторое время поглазел на своего нового соседа впереди, а затем внезапно наклонился к самому уху Цзян Чжоу и шепнул: — Когда я только что сдернул с него маску, ты видел его лицо?
Цзян Чжоу небрежно бросил взгляд на спину впереди и ничего не ответил.
Янь Чжан не обратил внимания на отсутствие реакции со стороны Цзян Чжоу и продолжил болтать сам с собой: — Если сложить всех кандидаток на звание главных красавиц Девятой школы, они, кажется, вместе взятые не будут так хороши собой, как он.
Янь Чжан дал очень обстоятельную оценку внешности своего соседа впереди, пройдясь по всем пунктам от бровей до самого подбородка и не обойдя вниманием даже симметричные крошечные родинки в уголке его глаз.
Янь Чжан был из тех людей, у которых во всем теле лишь фальшиво-пристойное лицо годилось для того, чтобы пускать пыль в глаза; на деле же он отличался неимоверным любопытством, ядовитым языком и страстью всюду совать свой нос.
Цзян Чжоу сохранил бесстрастное выражение лица и холодно-равнодушно бросил: — Он вообще-то парень.
— Да я прекрасно знаю, что он парень, — с абсолютной уверенностью в голосе заявил Янь Чжан. — Парни ведь тоже могут быть главными краса...
Цзян Чжоу холодно покосился на Янь Чжана и с каменным лицом прервал его бесконечный треп: — Захотел приударить за ним?
Янь Чжан аж испугался и чуть не поперхнулся: — Черт возьми, даже просто похвалить лицо уже нельзя?
— Я натурален до мозга костей, спасибо большое, — Янь Чжан указал пальцем в небо и выпалил страшную клятву: — Скорее кто угодно станет нетрадиционной ориентации, но только не я, клянусь.— Убирайся, — холодно усмехнулся Цзян Чжоу. — Тошнотворно.
Янь Чжан поднял руки в примиряющем жесте:
— Ладно-ладно, понял я, что ты гомофоб.
Фун Вэньчжи проголодал весь день и теперь немного сожалел: знал бы, не стал бы капризничать в обед.
У Фу Вэньчжи не было привычки носить с собой мелкие перекусы, так что, когда голод становился совсем невыносимым, оставалось лишь идти в умывальную комнату и набирать в стакан кипятку.
Инфраструктура тылового обеспечения в Девятой школе была крайне бедной, и здесь не было автоматов с закусками и напитками, где можно было бы перекусить, как в Школе Высшего Света.
К концу дня Фу Вэньчжи так ни с кем толком и не подружился — отношения между одноклассниками были довольно прохладными, все кучковались по собственным маленьким компаниям.
После уроков ноги Фу Вэньчжи казались ватными и слабыми, когда он в одиночестве брёл в сторону столовой.
Потоптавшись перед меню, Фу Вэньчжи обнаружил, что всё вокруг — сплошь нелюбимая им еда, и в итоге купил лишь миску лапши с зеленью да порцию свинины в кисло-сладком соусе, чтобы хоть как-то забить желудок.
Покончив с едой, Фу Вэньчжи заглянул в круглосуточный магазин. На этот раз он поумнел и прикупил рисовый треугольник с куриной котлетой, сэндвич с ветчиной, а заодно запасся несколькими шоколадными батончиками.
·
Сама по себе Девятая школа была небольшой — её территория относилась к типу компактных.
Три параллели разместились в трёх обветшалых учебных корпусах. Корпус выпускного, третьего года обучения, находился в самом уединенном углу и дальше всех отстоял от столовой.
Закутавшись поплотнее в толстое пальто, Фу Вэньчжи поспешил обратно в учебный корпус навстречу ледяному ветру.
Вернувшись в класс, Фу Вэньчжи всё ещё чувствовал себя ужасно замёрзшим и долго сидел сгорбившись, пытаясь отогреться.
Хотя школа строго требовала от старшеклассников обязательного посещения вечерней самоподготовки, самые отчаянные ученики нагло её прогуливали.
Например, те самые двое, что сидели позади Фу Вэньчжи.
-
Фу Вэньчжи и впрямь искренне восхищался лицом и фигурой Цзян Чжоу.
Это было поистине шедевральное творение, словно созданное богиней Нюйва в порыве хвастовства — попадание в его эстетические идеалы было абсолютным, и одно лишь созерцание доставляло чистейшее удовольствие.
Фу Вэньчжи смотрел на это созерцательно-эстетически, не питая никаких тайных или более глубоких замыслов.
В конце концов, даже сам Фу Вэньчжи понятия не имел, чего он хочет, на что способен и есть ли у него вообще будущее.
Покидая семью Цзи, Фу Вэньчжи хотел лишь прожить ещё несколько лет в своё удовольствие.
Сдавать государственный экзамен тоже было нужно — это уже почти превратилось для Фу Вэньчжи в занозу в сердце.
В конце концов, фальшивый юный господин из романа столько лет честно и упорно грыз гранит науки, а прямо перед экзаменом был убит — подобное затаённое горе трудно проглотить.
Экзамен, поступление в университет, а затем... будущее предоставь самому будущему. Кто знает, может, в один прекрасный день он просто скончается от своей болезни.
Перед тем как умереть, лучше уж побаловать себя: поучиться спустя рукава, кое-как сдать экзамены и кое-как прожить отведённое время.
·
Впрочем, говорилось так лишь на словах.
Во время вечерней самоподготовки Фу Вэньчжи всё так же прилежно корпел над бланками с заданиями. Не потратив много времени, он справился со всей заданкой, выданной учителем, даже посчитав её слишком простой.
Аккуратно сложив исписанные листы, он вложил их в папку и небрежно сунул на дно парты.
***
На второе утро после перевода Фу Вэньчжи выключил будильник, рассчитывая вздремнуть ещё минут десять.
В итоге стоило ему закрыть глаза, как при открытии оказалось, что он проспал целый лишний час.
Фу Вэньчжи влетел в класс незадолго до окончания утреннего чтения, едва переводя дыхание.
Когда староста класса стал торопить всех сдать работы, Фу Вэньчжи обнаружил, что все контрольные, которые он аккуратно сложил в парту, куда-то испарились.
Растерянный Фу Вэньчжи принялся лихорадочно перебирать бумаги в папки, но не нашёл ничего.
Вдруг кто-то сзади ткнул его в плечо. С недоумённым лицом он обернулся и увидел Янь Чжана, который лукаво приподнял брови и улыбнулся.
Янь Чжан сгреб со своего стола ворох расправленных листов и оптом вернул всё Фу Вэньчжи:
— Благодарим дары матушки-природы.
Фу Вэньчжи широко распахнул глаза:
—?
...Хорошо хоть не потерялись.
Беспомощно поджав губы, Фу Вэньчжи машинально сдал работу.
·
Цзян Чжоу всё ещё спал. Бланк заданий, подложенный им под руку в качестве подстилки, зиял абсолютно чистой пустотой — он даже не удосужился списать чужую работу.
Фу Вэньчжи снова пошарил в недрах парты и кончиками пальцев нащупал знакомый пузырек с лекарством.
Озадаченный Фу Вэньчжи вытащил флакон наружу, а затем полез в собственный карман и обнаружил, что лекарство, взятое с собой утром из дома, по-прежнему при нём.
Это лекарство достать было невероятно трудно: в обычных государственных больницах рецепт на него не выписывали, и за ним приходилось обращаться в специализированные частные клиники.
У Фу Вэньчжи оставалось лишь самую малость запасов, прихваченных из дома семьи Цзи.
Тогда откуда это?
Озадаченный Фу Вэньчжи повернулся назад, намереваясь выяснить, кто же купил этот флакон.
Но, повернувшись, он увидел лишь то, что оба соседа по задней парте уже погрузились в режим глубокого сна.
Беспомощно изогнув уголки губ, Фу Вэньчжи аккуратно убрал лекарство на хранение.
***
Фу Вэньчжи постепенно привыкал к тихой и размеренной новой жизни после перевода.
Наступил урок физкультуры в пятницу.
Классный руководитель заранее переговорил с учителем физкультуры, предупредив его о слабом здоровье Фу Вэньчжи.
Учитель попался толковый: построив класс и проведя разминку, он велел юношам бежать, а девушкам прыгать в длину, и лишь после выполнения всех нормативов разрешил свободное время.
Что же до Фу Вэньчжи, то физрук распорядился усадить его на скамейку под трибуной отдыхать.
У одиннадцатого класса физкультура стояла одновременно с двенадцатым, так что на спортивной площадке толпилось множество учеников.
Фу Вэньчжи тихо и отрешенно сидел на скамье, погрузившись в собственные мысли.
http://bllate.org/book/31583/3854326
Готово:
