— Тьфу! — Слова, уже готовые сорваться с языка Пэй Чжэня, застряли в горле, напугав его так, что он чуть не подавился.
Пэй Миншу же держался непринужденно, его тон был спокойным, а в словах сквозила ровно половина сожаления:
— Молодой господин Пэй вернулся так быстро, судя по всему, искусству быстрого бега вы не обучены, да и Город Линьчуань невелик, раз за сутки не получилось даже выйти из него.
Пэй Чжэнь совершенно забыл заготовленную речь, с помощью которой планировал захватить инициативу, густо покраснел и возразил:
— Я вообще-то собирался уйти, если бы ты не приказал дяде Цинь притащить меня обратно, я бы уже был далеко!
Пэй Миншу поднялся на ноги и невозмутимо произнес:
— Ох.
Пэй Чжэню показалось, что вся жаркая кровь прилила к макушке, и оставаться здесь дольше он боялся — еще взорвется от стыда. К тому же его поймали на горячем, и ему было до безумия неловко. Не дожидаясь, пока Пэй Миншу подойдет ближе, он резко развернулся, дернул дверь на себя и попытался уйти.
Дверь распахнулась, и на пороге его с улыбкой встретил управляющий Цинь, наглухо перекрывая дорогу.
Они уставились друг на друга: один изнутри, другой снаружи, — и никто не хотел уступать. В этот момент Пэй Миншу уже подошел и сказал:
— Жаль, но шанс был только один, а ты им не воспользовался.
Пэй Чжэнь поначалу сверлил управляющего Циня свирепым взглядом, но стоило Пэй Миншу заговорить, как он тут же перевел голову и яростно уставился на него. В этот миг он метался между ними, чувствуя, что одной головы ему явно маловато.
— В смысле?
— Цинь Тин, — голос Пэй Миншу внезапно похолодал. — Передай остальным: молодого господина посадить под домашний арест на месяц, и впредь три дня подряд никому не давать ему еды.
— Да ты с ума сош… — Пэй Чжэнь даже не успел подпрыгнуть, как Пэй Миншу сунул ему в руки книгу — ту самую, которую он только что читал за столом.
Пэй Чжэнь опустил взгляд и увидел на обложке три четких иероглифа: Трактат об успокоении дыхания.
Пэй Чжэня действительно посадили под домашний арест. Цинь Тин приставил к нему слугу, который официально должен был заботиться о его быте и помогать коротать время за книгами, а на деле являлся лишь маленьким шпионом, следившим за тем, чтобы пленник не сбежал.
Раньше в резиденции Пэй Сяна в Столице и без того слуг было немного, а теперь, с переездом в Линьчуань, с вывески над парадными воротами пропал иероглиф «сановник», да и челяди в доме осталось совсем кот наплакал. То, что они смогли выделить целого слугу прислуживать ему одному, наглядно показывало, сколь истово управляющий Цинь исполнял приказ Пэй Миншу и сколь непреклонна была решимость не позволить парню снова сбежать из особняка.
Хотя нос за пределы порога пока казать не разрешалось, ел Пэй Чжэнь ничуть не меньше прежнего.
Причина заключалась в том, что рано утром на следующий день после его ареста старая госпожа Пей вернулась смирять свой дух в горах.
Пэй Чжэнь мастерски умел ластиться к бабушке. Когда старая госпожа Пей заглянула к нему, он уныло свернулся калачиком на постели, обхватил себя за живот и жалобно, с невероятным послушанием позвал: «Бабушка», — до того жалко, что у старухи едва слезы на глаза не навернулись. Забыв про все запреты, установленные Пэй Миншу, она тут же велела кухне приготовить еду и принести ему.
Пэй Чжэнь, едва живой от голода, и не думал скромничать:
— Хочу цыпленка из восьми сокровищ и нефритовые рыбные шарики.
— Хорошо, хорошо, — закивала старая госпожа Пей. Оглянувшись и заметив, что управляющий Цинь все еще стоит столбом, она поторопила его: — Чего стоишь, иди!
Управляющий Цинь издал неопределенный звук, встретился взглядом с победоносно ухмыляющимся за спиной старухи Пэй Чжэнем и в конце концов послушно ударился исполнять поручение.
Пэй Чжэнь наслаждался этим обедом как никогда в жизни. Впрочем, дело было даже не во вкусностях, а в том, что он наконец-то выпустил пар и отвел душу.
Пока он ел, старая госпожа Пей сидела рядом и наблюдала за ним. Только когда посуду унесли, она протянула руку и достала мешочек с красным амулетом безопасности, на котором золотистыми нитями были вышиты знак зодиака Пэй Чжэня и два иероглифа: «пи ан» — мир и безопасность.
Пэй Чжэнь удивился:
— Что это?
Старая госпожа улыбклась:
— Это охранный амулет, который я попросила в храме. Все говорят, что в храме Юаньшань самые действенные обереги. Отныне носи его при себе и смотри не потеряй.
Пэй Чжэню эта идея пришлась не по душе — он посчитал, что носить на теле красный мешочек крайне несолидно. Стоило ему скривить губы и попытаться возразить, как бабушка перебила его на полуслове:
— И не думай капризничать, носи его прямо под одеждой, все равно никто не увидит.
Говоря это, она подалась вперед, и ее седые, словно снег, волосы мягко и изящно блестели на солнце. Пэй Чжэнь сначала хотел еще немного поупрямиться, но, столкнувшись с серьезным взглядом старухи, почувствовал, как у него внутри отчего-то защемило. Он замер и позволил старой госпоже Пей засунуть амулет ему за пазуху, а затем похлопать сверху — то ли проверяя, на месте ли он, то ли давая молчаливый наказ.
— Я попросила пять таких амулетов, Цзинь-эр, мы с вами трое уже надели свои. А для твоего отца я чуть позже отнесу, пусть носит при себе, ради мира и покоя. — В ее глазах промелькнула тоска. — Только вот твоего старшего брата нет рядом, и передать ему некогда, даже не знаю…
Она не договорила. Заметив, что Пэй Чжэнь пристально смотрит на нее, она тут же с напускной беззаботностью смахнула невидимую соринку и улыбнулась:
— Обязательно увидимся, глядишь, на Новый год и вернется.
Пэй Чжэнь тихонько угукнул. Его рука скользнула под одежду, пальцы осторожно очертили те самые вышитые иероглифы на амулете.
— Бабушка, — внезапно спросил он. — Почему вы в последнее время так часто ходите по храмам?
Раньше старая госпожа Пей, конечно, почитала Будду, но обычно лишь изредка читала дома сутры да соблюдала пост, а из дома выбиралась на молитвы крайне редко. После переезда в Линьчуань ее набожность будто возросла: она то и дело отправлялась в храмы, а порой и вовсе уходила на два-три дня в далекие горы.
Старая госпожа не ожидала такого вопроса. На секунду она замерла, но тут же мягко улыбнулась:
— Делать дома все равно нечего, а выйти прогуляться полезно. К тому же твой старший брат на Западной границе, а клинки не разбирают, где свои, вот я и молюсь о его благополучии.
Пэй Чжэнь о чем-то задумался, опустил веки и уткнулся лбом в стол. Старая госпожа протянула руку и стала ласково поглаживать его по спине, говоря мягким голосом:
— А еще твоя младшая сестрица — весь этот год ей становилось только хуже, и лишь в пору цветения она может ненадолго выходить из дома. Вот я и хочу повозить ее по храмам, помолиться за ее здоровье.
Пэй Чжэнь зарылся половиной лица в собственный локоть и глухо отозвался:
— Угу.
Пэй Цзинь вернулась вместе со старой госпожой, но к нему заглянуть не смогла. Пэй Чжэню даже не нужно было спрашивать о причине: после столь утомительной и долгой дороги ее слабое здоровье наверняка не выдержало, и ей пришлось сразу отправиться в свою комнату отдыхать.
Пэй Чжэнь уставился на темную лакированную поверхность стола, чувствуя, как в груди неприятно сжимается. Он вспомнил тот день многолетней давности: мать лежала в постели, не в силах подняться, ее мягкая ладонь слабо сжимала тыльную сторону его ладони, и она говорила, что Чжэнь-эр должен во всем слушать отца. Трехлетняя Пэй Цзинь тогда сидела у края кровати, посасывая палец, еще совсем крошечная и ничего не понимающая. Мамин взгляд долго-долго блуждал по ним обоим, а напоследок она сказала Пэй Чжэню, что он здесь старший и непременно должен заботиться о младшей сестре.
http://bllate.org/book/31582/3854222
Готово:
