Цяо Миньсин посмотрел на него: — Слишком долго. Если во всём следовать правилам, дела не сдвинутся с мёртвой точки.
Они вместе поднялись по ступеням, и Ли Фэн снова заговорил: — Я проверял, спутниковые снимки еще не обновили. Если штаб сможет...
— Инженер Ли, — перебил его Цяо Миньсин. — Если эти слова разойдутся, неужели ваш Муфан все еще планирует продолжать проекты в Бэйчжоу?
— Кроме тебя, я никому об этом не говорил.
Цяо Миньсин бросил на него взгляд: — Наши отношения — это отношения Цяо Миньсина и Ли Фэна. Если перенести их на проект, они превратятся в Минцзяо и Муфан. Не путай.
Войдя в вестибюль и убедившись, что вокруг никого нет, Ли Фэн повернулся и тихо спросил: — Ты сейчас говоришь со мной с позиций Минцзяо или с позиций Цяо Миньсина?
Цяо Миньсин остановился и лишь спустя несколько секунд с улыбкой ответил: — Цяо Миньсин.
Ли Фэн тоже невольно усмехнулся: — Получается, ты ведь тоже не разделяешь их?
— Я-то не разделяю, но ты должен разделять. Делай то, что обязан, и кто бы ни спросил, не давай этого совета. Не наживай себе проблем.
Ли Фэн почувствовал, как в груди разлилось что-то горячее, похожее на бегущий ручеек, и на мгновение растерялся, не зная, что сказать.
Когда они уже собирались попрощаться у дверей офиса, Цяо Миньсин снова произнес: — Хочу доложить инженеру Ли о ходе своей работы: вопрос с компенсацией решен.
— А? — Ли Фэн на миг замер. — Как это решено?
Цяо Миньсин приподнял бровь: — Упал на колени и стал умолять их.
Конечно, не мог он упасть на колени и умолять их.
Но раз Цяо Миньсин не стал вдаваться в подробности, Ли Фэн понял, что расспрашивать дальше бесполезно.
Раз вопрос с компенсацией был улажен, работа Ли Фэна тоже могла продвигаться в нормальном темпе. Хотя утверждение лесного участка и являлось обязательным документом при подаче заявки на временное землепользование, фактически оба эти процесса шли параллельно, и отсутствие разрешения на лесной фонд не мешало подготовке материалов до подачи.
В пятницу вечером Ли Фэн предупредил Цяо Миньсина и вернулся в Город Жун.
Домой он добрался почти к полуночи. Пока он находился в проектном отделе, этого не чувствовалось, но едва переступив порог родного дома, он ощутил, что все кости в теле словно размякли, и ему захотелось рухнуть и уснуть прямо в прихожей.
Из последних сил умывшись и сменив постельное белье, он лег в кровати и не прошло и минуты, как провалился в сон.
Из-за стольких дней работы подряд он думал, что удастся выспаться. Но, видимо, привычка бегать по утрам с Цяо Миньсином дала о себе знать — не было еще и семи, как он проснулся.
Он не смел шевелиться и даже боялся смотреть в телефон. Полежав так некоторое время, он понял, что уснуть больше не удастся.
— А-а-а-а... — Ли Фэн перевернулся и уткнулся лицом в подушку. — А-а-а-а!
И снова принялся донимать Цяо Миньсином сообщениями.
[Самый твердый]: Я проснулся
[Joe]: Голосовое
Ли Фэн нажал на воспроизведение.
— Это тебя испугало пробуждение под слова «малыш Ли Фэн, просыпайся»?
Стоило Цяо Миньсину это произнести, как Ли Фэн вспомнил ту запись. Использовать её было слишком странно, и он сменил мелодию на стандартную — фортепианную композицию, гораздо более мягкую, чем его прежний будильник. Цяо Миньсин, проснувшись от неё, больше не смотрел на него сонным взглядом с полуприкрытыми глазами.
[Самый твердый]: С чего бы
[Joe]: Тогда хочешь, чтобы я тебя похвалил?
[Joe]: Отлично проснулся, Самый Твердый
Ли Фэн долго улыбался, глядя на это сообщение.
Псих.
Бросив телефон в сторону, Ли Фэн сел, но едва он опустил ноги с кровати, как аппарат снова зазвонил. Взяв его в руки, он увидел, что Цяо Миньсин прислал фотографию.
Огромный подсолнух, на котором отчетливо виднелись плотные, полные семечки.
[Самый твердый]: Ты что, пошел подсолнухи у людей воровать?
Его не было в источнике, но мы перевели предложение, шло далее:
Когда Ли Фэн, закончив водные процедуры, вышел из ванной, Цяо Миньсин прислал еще одну картинку.
От подсолнуха остался лишь внешний венчик из лепестков, а семечки внутри полностью исчезли.
[Joe]: /нож
[Joe]: Всё съел
[Joe]: Возвращайся грызть шелуху
Ли Фэн со смартфоном в руке направился к гостиной, продолжая печатать на ходу. Проходя мимо шкафа, он поднял глаза и увидел в стеклянной зеркальной поверхности собственное лицо с глуповатой улыбкой.
Как странно.
Переписывается с каким-то мужиком, а у самого такая улыбка.
Он тут же сбросил с лица выражение радости и перестал улыбаться.
Ранним утром, терпя голод, Ли Фэн около десяти часов закинул за спину рюкзак и вышел из дома.
Лысый дядька сегодня был на месте, и Ли Фэн, стараясь держаться от него подальше, отыскал того самого мастера, который в прошлый раз обещал сделать ему бесплатный молочный массаж.
— Я правда боюсь щекотки, — предупредил Ли Фэн.
— Знаю! — дядька хлопнул его по спине. — Ну, начали.
— Хе-хе-хе-хе... — Ли Фэн сгорбился, пытаясь увернуться. — Дядь, в следующий раз я точно не к тебе пойду, ну что ты специально издеваешься?
— Я же еще даже до твоих ребер не добрался, — тоже рассмеялся мастер. — У тебя столько мест, где щекотно.
В комнатке стояла полная тишина, нарушаемая лишь непрекращающимся хихиканьем Ли Фэна, которому было так неловко, что он чуть было не протер ногами дыры в массажном столе.
Каких бы бонусов ни предлагали, больше он к этому волосатому ни за что не обратится.
Как раз наступило время обеда, но свободных столиков не было, и Ли Фэн, держа в руках тарелку, пристроился прямо у раздачи. Выйдя из бани, он все еще жалел о потраченных на билет двухстах с лишним юанях.
Окупить деньгами еду не удалось. Больше ни за что не придет сюда в часы обеда.
После бани Ли Фэн, освеженный и полный сил, доехал на своем электромопеде до овощного рынка, а когда возвращался, руль и небольшой крючок были увешены покупками до самого отказа.Чжао Чэньюй собирался прийти вечером на ужин, так что Ли Фэн, едва вернувшись домой, принялся за готовку. Он поставил вариться говяжью грудинку в специях, а мелкие белые креветки обжарил и разложил по отдельным контейнерам. Услышав звук открывающейся двери, он высунул голову из кухни:
— Тапочки на второй полке обувного шкафа.
Затем он вернулся к тумбе и продолжил видеоразговор с тетушкой.
— Сяо Юй уже пришел?
Ли Фэн с улыбкой кивнул:
— Угу.
— Скажи ему, чтобы поменьше всякой всячины домой покупал. Сегодня я забрала целую машину с посылками. И ты тоже хорош: вы еще старый чай с женьшенем не допили, а он уже новый прислал, — посетовала тетушка.
Ли Фэн усмехнулся:
— Это витамины, их нужно пить постоянно, чтобы был толк.
Чжао Чэньюй вошел на кухню и заглянул в экран телефона.
Стоило тетушке взглянуть на него, как она тут же взорвалась:
— Чжао Чэньюй! Ты и правда посмел покраситься в зелёный цвет!
Чжао Чэньюй вытащил из тарелки дольку помидора, съел ее и поднес лицо вплотную к экрану телефона:
— На светофоре ведь как раз зелёного света не хватало, разве нет?
Ли Фэн подтолкнул его сзади бедром:
— Нормально разговаривай.
Чжао Чэньюй закрыл рот и направился в гостиную.
Ли Фэн принялся успокаивать тетушку:
— Молодежь нынче гоняется за модой.
— Разве это погоня за модой? Это он нарочно мне наперекор идет. Быв ты хоть напослушнее, я бы столько нервов не тратила.
— Если бы Сяо Юй тогда не настоял на учебе живописи, сейчас у него не было бы этой студии. Непослушание тоже приносит свои плоды.
Тетушка вздохнула:
— Я просто хочу, чтобы вы оба жили спокойно и были здоровы.
В вопросах воспитания детей тетушка, как и большинство родителей, когда-то возлагала на них большие надежды — кем бы они ни стали: учеными, писателями, географами, да хоть кем угодно из академиков. Но со временем ее взгляды изменились: в определенный момент она неожиданно смирилась с собственной обычностью и оказалась готова принять обычность детей, переключив все внимание на их повседневную жизнь.
Никаких заоблачных требований — лишь бы жили спокойно и были здоровы.
Нарезав зеленый перец, Ли Фэн поднял голову, взглянул на тетушку и с улыбкой произнес:
— Чего это вы так неамбициозно? Мне вполне хватит быть спокойным за себя одного. А Сяо Юй — начальник, где это видано, чтобы начальники были обычными или им было легко?
— Язык у тебя подвешен. — Тетушка на мгновение замолчала и спросила: — А Сяо Юй чем занят?
Ли Фэн вытер руки о бумажную салфетку, развернул телефон и направил камеру на Чжао Чэньюй в гостиной.
— Хотите с ним пару слов переброситься?
Тетушка тут же отрезала:
— И не подумаю. Как гляну на этот его соннный вид, так сразу зла не хватает. Сколько ни заработай — все мало, выматывает себя до полусмерти изо дня в день. Занимайся своими делами, Сяо Фэн, не переутомляйся. Будет время — приезжай домой поужинать.
Сбросив вызов, Ли Фэн позвал Чжао Чэньюй:
— Эй!
— Чего тебе? — лениво отозвался тот.
— Позвони своей маме, моей тетушке, дорогой госпоже Сюэцзюй.
— Не буду. Я у нее позавчера только был, с какой стати еще звонить?
Ли Фэн улыбнулся:
— Тогда заказывать блюда будешь или нет? Если нет, я сам начинаю жарить.
— Сделай соленые горчичные побеги с бобами эдамаме, под водочку.
— Бобов нет.
Чжао Чэньюй закатил глаза:
— Зачем тогда спрашивать, чего я хочу?
— Так, для приличия.
Ли Фэн скрылся на кухне.
Продукты были подготовлены заранее, так что готовка шла быстро. После серии шкворчащих звуков маленький журнальный столик оказался полностью заставлен едой.
Квартира была крошечной, всего-то квадратов пятьдесят-шестьдесят. Обеденного стола в доме не имелось, поэтому они подложили под себя диванные подушки и устроились прямо на полу вокруг журнального столика, совмещая ужин с выпивкой.
Ли Фэн пил мало, а Чжао Чэньюй — много, но голова у него была крепкая: прикончив целую бутылку крепкой байцзю, он выглядел совершенно трезвым.
— Братец, мне нужно кое о чем тебе сказать.
— Говори давай, к чему эти анонсы?
Чжао Чэньюй произнес:
— Мне нравятся парни.
Кусок рыбы, который Ли Фэн подцепил палочками, сорвался и упал на ковер. Он испуганно выдохнул, судорожно принялся оттирать пятно влажной салфеткой, но сколько ни старался, на ткани все равно остался жирный след.
Бросив палочки, Ли Фэн хлопнул Чжао Чэньюй по спине:
— Напугал до смерти! Не мог подождать, пока я рыбу в рот отправлю?
Чжао Чэньюй ничего не ответил и посмотрел на него полуулыбкой-полувзглядом.
Напускное спокойствие было насквозь проткнуто взглядом Чжао Чэньюй, и Ли Фэн тяжело вздохнул:
— Ты и впрямь предпочитаешь парней или это у тебя бунт дошел до такой стадии, когда уже не знаешь, против чего протестовать, и решил выйти на новый уровень?
Чжао Чэньюй усмехнулся:
— Не обманывай себя, ты отлично знаешь, какой я человек.
— Вообще-то, не очень, — отозвался Ли Фэн.
— Как бы там ни было, я тебе сказал. Ты прекрасно понимаешь, как отреагирует мама, если узнает. Если она потом начнет расспрашивать тебя, почему я до сих пор не женюсь, выкручивайся сам как знаешь. Братец, прошло двадцать лет. Ты вечно всем за всё благодарен и никогда не лжешь моим родителям, а как насчет этого раза? Скажешь правду или соврешь?
Ли Фэн поднял рюмку и залпом осушил ее до дна. Обжигающая жидкость обожгла горло и покатилась в желудок, а он повернулся к Чжао Чэньюй:
— Тетушка ко мне добра, я должен платить ей тем же, у меня нет выбора — я говорил тебе об этом бесчисленное количество раз.
— И что с того? Я всю жизнь рос в тени того, какой ты послушный и понимающий, и это по-твоему справедливо? — Чжао Чэньюй поднял свою рюмку и чокнулся с ним. — Я терпеть тебя не могу, и это я тоже говорю тебе в последний раз.
http://bllate.org/book/31578/3853856
Готово:
