Фан Мин помрачнел и оттолкнул руку юноши. Тот громко рассмеялся:
— Ты думал, раз отец и дядя запретили мне ехать, они смогут запереть меня в Хунжане? Ха! Разве я не смог добыть Облачную Ладью и примчаться сюда, чтобы смыть с тебя позор трёхлетней давности на турнире!
Юноша взметнул брови:
— Кажется, твои навыки изрядно ослабли!
Так вот кто этот легендарный двоюродный братец Инь Юй… Тот самый невыносимый младший двоюродный братец Инь Юй… Углы рта Фан Мина дернулись. Похоже, этот младший братец действительно и Су Иньяном — существа несовместимые, словно вода и огонь. Грациозно стряхнув с одежды пылинки, он бросил на малыша ленивый взгляд, полный презрения и сочувствия, и протянул:
— Прошло три года, а мой младший братец Инь Юй всё так же далёк от зрелости.
Фан Мин зашагал прочь сам по себе, а за его спиной принялся возмущаться молодой маркиз, по имени Инь Юй, а по второму имени Ли Шилань:
— Су Иньян! Стоишь как вкопанный, я вызываю тебя на новый поединок!
Слушая его донельзя раздражённые вопли и топот, Фан Мин пренебрежительно махнул рукой:
— Лучше разберись со своими собственными долгами! Посмотрим, как дядя с тобой разделается…
Ли Шилань, разумеется, и не думал его слушать. Он быстро догнал его в сопровождении слуг и принялся сыпать колкостями. Естественно, мог ли шестнадцатилетний ребёнок тягаться языком с Фан Мином, прошедшим сквозь бури испытаний? Ничуть не удивительно, что ответы Фан Мина доводили его до белого каления и заставляли беспрерывно беситься и орать. Сам того не заметив, он брёл за Фан Мином до самого Бесснежного Терема Ли Цяньцина. Лишь когда они вошли внутрь и раздался удивленный окрик Красного Вана Ли Цяньцина, Ли Шилань опомнился и бросил на Фан Мина полный жгучей злобы взгляд.
— Инь Юй, разве я не говорил, что тебе запрещено сюда соваться?!
Видя племянника, Ли Цяньцин не выказывал и следы той игривости, с которой держался рядом с Су Мином. Он сурово посмотрел на своевольного драгоценного сынка своего старшего брата:
— Завтра же я отправляюсь в обратный путь в Хунжань, завтра же ты поедешь со мной!
— Не хочу! — Ли Шилань недовольно надул губы. — Дядя, если в этот раз мы его не поймаем, то когда ему в следующем году исполнится восемнадцать… Разве мне не придётся… — тут его лицо исказилось от досады и смущения, и он отвернулся. — Короче говоря, я обязан его победить, иначе как мне смотреть в глаза народу Хунжаня?!
— Инь Юй, помолвка ещё даже не заключена, к чему тебе так бояться снова проиграть Яньэру? — произнес Ли Цяньцин, лукаво покосившись на Фан Мина. — К тому же, будучи женой… проиграть собственному мужу не такая уж и постыдная вещь, правда ведь… Яньэр?
Он вновь перевёл взгляд на Ли Шиланя и с издевкой добавил:
— Не прикрывайся поединками как предлогом, ты ведь просто соскучился по Яньэру? Признайся сразу, и я бы без лишних слов привёл тебя в Инье.
Поммолка… жена… муж…
Фан Мин почувствовал, как у него начинает пухнуть голова. Он недоверчиво скользнул взглядом по багровому от стыда лицу Ли Шиланя и по Ли Цяньцину, который смотрел на него с насмешливой улыбкой. В горле у него застряло, словно целое куриное яйцо. Наконец, ухватившись за ключевую фразу — «помолвка еще даже не заключена», — он шумно выдохнул. Слава богу, слава богу, этот Су Иньян ни с кем не помолвлен, да даже если бы и был, нельзя же связывать судьбу с таким остреньким перчиком… Разве жить надоело?
Заметив на лице Фан Мина выражение облегчения и вздохнув с облегчением, Ли Шилань разъяренно повернулся и сверкнул на него глазами:
— Я вовсе не собирался за тебя замуж! — а затем нахмурился. — Что это за взгляд полный облегчения?! Ты презираешь меня? — он закатил глаза. — Я пришел сюда только ради поединка, и никаких других мыслей у меня не было!
Фан Мин равнодушно приподнял брови и упорно глядел на Ли Шиланя до тех пор, пока тот до крайности не смутился и не покраснел. Наконец, с лукавой ухмылкой он произнес:
— Чего ты покраснел? Всё равно я на тебе не женюсь, а что до поединка… я могу и поддаться.
Ли Шилань мгновенно вспылил и попытался вцепиться в воротник Фан Мина, но тот инстинктивно отступил назад, уворачиваясь. Личико Ли Шиланя раскраснелось до корней волос, кулаки сжались:
— Я вовсе не покраснел! — осознав, как сильно пылает его лицо, он обиженно надул губы. — Наверное… это из-за палящего солнца! Совсем не то, о чем ты думаешь! И в поединке твоя снисходительность мне не нужна! Я одолею тебя честно!
Его лицо покраснело еще сильнее, а голос стал тише:
— Ладно… во всяком случае, я приехал совсем не ради этого ублюдка… Ты стал еще невыносимее прежнего… — в самом конце он громко рявкнул: — Ты… Ах ты! Ты просто негодяй! — и молнией умчался во внутренние покои.
Фан Мин моргнул. Он ведь изначально хотел лишь подразнить этого маленького перчика… но, кажется, вогнал его в краску. Ох, оказывается, он нечаянно задел за живое сокровенные мысли этого перчика, и бедняге стало неловко! Ну точно ребёнок…
Проводив тревожным взглядом фигуру Ли Шиланя, которая скрылась за ширмой, Ли Цяньцин громко рассмеялся:
— Ха-ха! Яньэр, ты умеешь издеваться над людьми еще лучше, чем три года назад… — с улыбкой покачав головой, он мягко добавил: — Эх, вы оба всё ещё сущие дети… Не стоит так сильно обижать Инь Юя, он ведь ради тебя проделал такой путь!
Только затихли его слова, как из-за ширмы донесся полный стыда и гнева вопль маленького перчика:
— Я же сказал, что не ради него! Я пришел сразиться и смыть позор! Это просто поединок!
— Не обязательно повторять это снова и снова, не то я и впрямь подумаю, что ты пылаешь ко мне страстью и явился докучать своей любовью…
— …Ты… Ах ты негодяй! Жди меня! В этот раз я заставлю тебя молить о пощаде на коленях!
Пока Фан Мин наслаждался возможностью подразнить с трудом добытый острый перчик, к дверям подошла высокая фигура:
— Ваша Светлость Красный Ван… Юный маркиз и Одиннадцатый принц…
Красный Ван улыбнулся и указал пальцем в сторону ширмы, откуда доносились ругательства:
— Всё в порядке, они внутри. Эти двое совсем не изменились.
Су Мин окинул взглядом расслабленного Фан Мина и смутные очертания бушующего юного маркиза за ширмой, невольно улыбнулся и повернулся к Фан Мину:
— Я слышал, что Облачная Ладья юного маркиза приземлилась в беседке у водоема. Я уже распорядился, чтобы ладью перенесли и закрепили во внутреннем дворе Бесснежного Терема.
Затем он обратился к ширме:
— Подчиненный приветствует юного маркиза. Хозяин уже приказал приготовить для вас гостевые покои в глубине Бесснежного Терема, а вечером в вашу честь будет дан праздничный пир.
Фан Мин поднялся со стула:
— Дядя, я пойду переоденусь. Поручаю Инь Юя твоей заботе.
Выйдя за дверь, Су Мин последовал за ним:
— Ты в порядке?
Фан Мин покачал головой и приподнял испачканный рукав:
— Этот маленький перчик и впрямь чересчур дерзкий!
Су Мин улыбнулся:
— Юный маркиз всегда был таким… Впрочем, на этот раз он перешел все границы, посадив Облачную Ладью прямо на беседку… К счастью, никто не пострадал. — Он оглядел Фан Мин с ног до головы: — Вообще-то, хозяин велел мне позвать тебя на обед в беседку у реки…
Из комнаты доносился плеск воды и поднимался густой пар.
— Из чего сделана эта Облачная Ладья? Она такая прочная и даже умеет летать? — голышом погрузившись в воду и примостившись на краю бассейна, с любопытством допытывался Фан Мин у спины Су Мина, стоявшего на берегу.
Су Мин смущенно слушал плеск за спиной:
— …Обязательно вести разговоры именно здесь? Нельзя было подождать?
Фан Мин с наслаждением прижался спиной к бортику:
— У меня есть всё то же, что и у тебя, чего тут бояться? Ты так и не ответил!
Су Мин тихо вздохнул и принялся отвечать на вопросы этого любопытного создания:
— Облачная Ладья, как следует из названия, — это ладья, рассекающая облака и туманы, чтобы мчаться по небесам. Её мастерят из особой тонущей древесины, что растет лишь на Парящем Континенте. Эти деревья зарождаются прямо в облаках, они чисты, легки, но обладают невероятно твердой текстурой, что позволяет им парить над землей.
Фан Мин плескал на себя воду и продолжал расспросы:
— Деревья, растущие внутри облаков? Почему я до сих пор их не видел? Я ведь тоже летал в небеса вместе с Су Цзуем в Оперенных Деяниях, но ничего странного с облаками не заметил… Разве что мы поднимались недостаточно высоко?
— Верно, эти деревья растут в еще более холодных и недоступных высях, а Эфирные Птицы, чьи перья используют для плетения Оперенных Деяний, обитают еще выше… Короче говоря, и тонущая древесина, и перья Эфирной Птицы — вещи невероятно редкие и драгоценные… Эй?! Ты… почему без одежды…
Его голос выдавал крайнее изумление и растерянность.
— Я же говорил, мы оба мужчины, чего тут стыдиться? Помоги-ка передать мне штаны, они лежат на твоей стороне… — последовал беззаботный и беспечный голос.
— Эй!! Ты весь мокрый… Не подходи!… Держи, я бросаю… — прозвучал голос смирившегося человека.
— Только не кидай… Ах… Хорошо, поймал… — посчастливилось услышать радостный возглас.
http://bllate.org/book/31574/3853291
Готово:
