Ань Жуань отвел завистливый взгляд и больше не зарился на то, чего ему никогда не получить.
Втроем они добрались до отведенного для торговли места, заплатили управляющему пошлину за право разложить товар, выбрали хорошее местечко, бросили на землю принесенную поклажу и принялись зазывать покупателей.
Поскольку они пришли рано, на улице почти никто не продавал дары гор. Их отборные грибы — один к одному, свежие и красивые — быстро расхватали до последнего, выручив в общей сложности сто тридцать вэн.
Папоротник был свежим и нежным, три связанных пучка весили около двадцати цзиней, и за них выручили тридцать два вэн.
Несколько диких кроликов и фазанов оптом забрал управляющий одного из трактиров. Зайцы шли по двадцать вэн за штуку, фазаны — по тринадцать. Три диких кролика и шесть фазанов в сумме составили сто тридцать восемь вэн.
За эту поездку они выручили триста вэн, а если вычесть пять вэн рыночного сбора, оставалось двести девяносто чистых вэн.
Не считая тех десяти лянов, за которые его продали, Ань Жуань отродясь не видел столько денег. Его глаза сияли, переполненные огромной радостью.
Закончив с продажей, троица собрала вещи и ушла, уступив место тому, кто пришел торговать следом.
Едва они отошли от той улицы, как отец Чжоу заявил, что намерен купить мяса и кое-какую домашнюю утварь, велел Чжоу Яню поводить Ань Жуаня по окрестностям, а сам зашагал прочь, даже не оглянувшись.
Стоило отцу Чжоу удалиться, как они остались вдвоем. Ань Жуань почувствовал себя не в своей тарелке, понятия не имея, что сказать Чжоу Яню.
Ань Жуань же выглядел совершенно невозмутимым. Естественным тоном он опустил взгляд на спутника и спросил:
— Проголодался? Впереди есть одна лавка с неплохими вонтонами, отведу тебя попробовать.
Ань Жуань подорвался в город еще до рассвета и давно уже хотел есть, просто стоило им оказаться в поселке, как все его внимание захватили открывшиеся виды. Стоило же Чжоу Яню заговорить об еде, как живот тут же предательски заурчал.
Окрасившись румянцем стыда, юноша медленно кивнул.
— Пойдем.
Чжоу Янь привычным движением взял его за руку. Ань Жуань с сомнением посмотрел на их соединенные руки, но возразить так и не осмелился.
Пользуясь своим высоким ростом и крепким телосложением, Чжоу Янь уверенно протиснулся сквозь шумную толпу к упомянутой лавке вонтонов.
Вонтонами торговала седовласая старушка лет пятидесяти. Ее лицо покрывали глубокие морщины — печать прожитых невзгод, — но выражение лица было очень добрым.
Старушка приветливо улыбнулась:
— Уважаемые гости, желаете вонтонов?
Чжоу Янь ответил:
— Нам одну порцию на пять лянов и еще одну на три ляна.
Тут он о чем-то вспомнил, повернулся к Ань Жуаню и спросил:
— Осилить три ляна сможешь?
Ань Жуань не представлял, сколько это — три ляна. Поколебавшись, он испугался одновременно и перевести еду зря, и остаться голодным.
Заметив это, Чжоу Янь успокоил его:
— Ничего страшного, если не доешь — отдашь мне.
Только тогда Ань Жуань кивнул.
— Одна порция на пять лянов, вторая — на три, всего восемь вэн.
Старушка не сводила с них ласковой улыбки и добродушно поддразнила:
— Молодые люди так любят друг друга, что даже старуха завидует.
Чжоу Янь открыто и вежливо поблагодарил ее, а вот Ань Жуань густо покраснел.
Они сели за столик, стоявший сбоку, а заплечную корзину прислонили к стене.
Старушка, несмотря на возраст, управлялась с варкой вонтонов очень шустро, и вскоре две миски с бульоном оказались на столе.
Круглые вонтоны в полупрозрачном тесте покачивались в воде, украшенные зеленью лука, а на поверхности бульона плавали поджаристые ароматные креветочные сушеные крошки. От одного запаха текли слюнки.
Стоило откусить кусочек, как спрятанный в тесте фарш выпускал сок, смешиваясь с насыщенным бульоном и ароматом креветок с луком — пальчики оближешь.
— Вкусно!
Ань Жуань никогда в жизни не пробовал ничего подобного. Его красивые миндалевидные глаза вмиг округлились и заблестели, словно усыпанные звездами.
На губах Чжоу Яня заиграла улыбка, и он мягко произнес:
— Ешь медленнее, не обжогойся.
Во рту у Ань Жуаня все еще был вонтон, ответить он не мог, поэтому лишь непрерывно кивал.
Хватило одной миски вонтонов, чтобы стена между ними заметно рухнула.
Он оказался на удивление простым в обращении.
Чжоу Янь рассеянно ел вонтоны из своей миски, не сводя глаз с Ань Жуаня.
В конце концов Ань Жуань так и не осилил порцию. Три ляна оказались для него слишком большим количеством: он наелся до самого горла, но в миске еще оставалось несколько штук. Чжоу Янь молча придвинул к себе его посуду и без тени смущения доел всё до последней крошки.
В этом поступке сквозила особая, двусмысленная нежность. Сообразив это с опозданием, Ань Жуань почувствовал, как его мочки ушей запылали от жара.
Они покинули лавку вонтонов, когда уже миновал час чэнь. Улицы кишели снующими туда-сюда людьми, спешившими на базар с заплечными коробами за спиной.
Ань Жуань родился хрупким и невысоким, стоило ему нырнуть в толпу, как его мгновенно поглотил людской поток.
Чжоу Янь привычно взял его за руку:
— Народу слишком много, так ты не потеряешься.
Ань Жуань от неожиданности вздрогнул и дернулся, но всё же подавил в себе порыв вырвать ладонь.
Он впервые попал в этот поселок, мест не знал, а людей вокруг кружило столько, что затеряйся он — хлопот потом не оберешься.
Ань Жуань боялся стать обузой для Чжоу Яня, а еще сильнее боялся столкнуться с торговцами людьми, промышляющими похищением чужих мужей, и тогда ему уже никогда не вернуться в семью Чжоу.
У мужа седьмой тетушки как-то украли супруга, и его не могли отыскать вот уже несколько лет.
При одной этой мысли Ань Жуань инстинктивно прижался к Чжоу Яню, словно это могло подарить ему хоть каплю безопасности.
Чжоу Янь замер. Решив, что спутник испугался толкучки, он сделал шаг назад, оказавшись за спиной Ань Жуаня, и, ограждая его от напора толпы, повел вглубь базара.
В отличие от той улицы, где они торговали прежде, здесь ряды пестрели лавками и харчевнями. То и дело попадались торговцы, тащившие вязанки соломы с леденцами на палочках, или умельцы, прямо на обочине вырисовывающие сахарные фигурки. Кое-кто зазывал покупателей, демонстрируя корзины, полные куриных и утиных яиц. Шум стоял невероятный.
Ань Жуань с любопытством вертел головой во все стороны — всё вокруг казалось ему диковинным.
— Осторожно!
Пятилетний мальчишка с хохолком на макушке, одетый так богато, будто ел из золотых чаш, наотмашь оттолкнул Ань Жуаня и пронесся мимо. Ань Жуань не успел среагировать и от толчка споткнулся. К счастью, Чжоу Янь среагировал мгновенно: одной рукой он крепко обхватил юношу за тонкую талию, не дав тому упасть и быть затоптанным толпой.
— Господинчик, бегайте медленнее, упадете же!
Пожилая служанка, гнавшаяся за ребенком, пронеслась мимо них в полнейшей панике, даже не удостоив их взглядом.
Затылок Ань Жуаня уперся в твердую грудь Чжоу Яня, и тот целиком заключил его в объятия.
Они прижались друг к другу так плотно, что между ними не оставалось ни малейшего просвета. И хотя их разделяло несколько слоев одежды, Ань Жуань отчетливо ощущал жаркое дыхание чужого тела, от которого его собственный покров тоже словно охватило пламенем.
Он слегка заерзал, и Чжоу Янь тут же разжал руки, отпуская его.
Ань Жуань отступил на шаг, опустив глаза и пряча растерянный взгляд.
Тихонько пробормотал благодарность.
— Ты в порядке? Не ушибся?
Чжоу Янь не сводил с него тревожного взгляда, словно до конца не верил, и, положив руки ему на плечи, собирался повернуть кругом, чтобы тщательно осмотреть.
Ань Жуань торопливо замахал руками:
— Всё хорошо, правда, я не ушибся.
Заметив его смущение, Чжоу Янь с явным сожалением убрал руки.
Он сам перевел тему:
— Пойдем, нам еще нужно кое-что купить.
Ань Жуань понятия не имел, что именно им требуется, но расспрашивать не стал — лишь послушно кивнул в ответ.
Чтобы мальчика снова не толкнули, на сей раз Чжоу Янь шел впереди, крепко сжимая его ладонь и расчищая путь в плотном потоке людей.
Ань Жуань смотрел снизу вверх на его широкую спину, и на душе у него скребли кошки.
Недавние поступки Чжоу Яня не позволяли ему перестать гадать о большем, но помня, как его собственные заигрывания закончились отказом, он не смел ни надеяться на взаимность, ни тешить себя пустыми иллюзиями.
Чжоу Янь вовсе не любил его — им двигало лишь чувство долга перед Чжу Ляньхуа да те десять потраченных лянов серебра.
С горьким вздохом смахнув нахлынувшую тоску, Ань Жуань быстро взял себя в руки.
Он снова принялся глазеть по сторонам, чтобы хоть как-то отвлечься.
Ему на глаза попался старик с шестом, усеянным леденцами на палочках. Тот шел навстречу и изо всех сил зазывал покупателей, и Ань Жуань невольно задержал на нем взгляд.
Леденцы ярко алели на солнце и выглядели невероятно аппетитно.
Ань Жуань никогда в жизни не пробовал леденцов на палочках. Правда, пару лет назад отец принес младшему брату одну штуку — тот уплетал сладость, измазавшись сахарной пудрой с ног до головы, а Ань Жуаню оставалось лишь стоять рядом и сглатывать слюнки.
Чжу Ляньхуа дала ему десять вэн на карманные расходы, сказав, что он может купить всё, к чему лежит душа, но Ань Жуань не стал бы тратить деньги на такую бесполезную вещь, как леденец.
Он мечтал прикупить пару цыплят и вырастить их дома: когда птицы занесутся, он сможет продавать яйца и выручать за них монеты.
В каком-то смысле его мысли совпадали с планами Чжоу Яня — только Чжоу Янь думал о том, как куры подрастут и дадут яйца, чтобы поддержать силы мужа хорошей едой, а Ань Жуань — о продаже яиц ради денег.
Чжоу Янь привел Ань Жуаня к портняжной лавке.
Лавочник с сияющей улыбкой выбежал навстречу. Быстро окинув их взглядом и прикинув что к чему, он обратился к Ань Жуаню:
— Уважаемый гость желает приобрести ткани или готовую одежду? В моей лавке есть всё на свете, цены честные, обмана нет. Если не брезгуете, заходите внутрь, осмотритесь.
Ань Жуань никак не ожидал, что хозяин заговорит именно с ним. В растерянности он поднял испуганный взгляд на Чжоу Яня, не зная, как поступить.
Чжоу Янь ободряюще похлопал его по плечу и повернулся к лавочнику:
— Мне нужно два рулона конопли.
Готовая одежда стоила дорого — даже за простейший комплект конопляной одежды просили под десяток вэн, а качественные хлопчатобумажные ткани или шелка с парчой и вовсе влетали в копеечку.
Льняная ткань стоила дешевле, но быстро изнашивалась и пачкалась.
Для простых семей иметь по одному комплекту конопляной одежды на человека уже считалось большой удачей. А раз Чжоу Янь с ходу затребовал целых два рулона, для лавочника это был редкий и крупный заказ.
— О да-да, прошу за мной, уважаемый гость!
Лицо хозяина покрылось сеткой морщин, и он засуетился, приглашая их вглубь лавки.
Ткани аккуратно лежали на большом деревянном помосте. Чжоу Янь окинул их взглядом, выбрал один рулон синего цвета, а затем принялся исхаживать вокруг помоста в поисках чего-то еще, но остался недоволен.
Хозяин лавки умел читать по лицам покупателей. Немедля шагнув вперед, он услужливо произнес:
— В заднем дворе моей лавки припасены и другие отрезы, на любой цвет и вкус. Можете сказать, какой именно оттенок вам нужен, и я мигом всё принесу.
Чжоу Янь немного подумал и спросил:
— Красная ткань найдется?
Когда они сверят гороскопы и выберут благоприятный день для свадьбы, на бракосочетание непременно понадобится алый наряд, чтобы всё было как положено — празднично и ярко.
— Найдется, найдется!
http://bllate.org/book/31569/3852923
Готово:
