Чжоу Янь: ……
На кухне Ань Жуань помогал отмывать от грязи корешки диких овощей, как вдруг услышал неподалёку жалобный вопль и испуганно вздрогнул.
Он поднялся, выглянул в окно и увидел, что Чжоу Янь согнутым пальцем отпустил щелчок по лбу Чжоу Сюя. Именно тот только что испустил этот вопль.
Ань Жуань шумно втянул воздух, его зрачки слегка затрепетали.
Он так жестоко лупит даже родного младшего брата! Похоже, те слухи о том, что Чжоу Янь бьёт женщин и мужей, вовсе не враки!
Почувствовав, что за ним подглядывают, Чжоу Янь перевёл на него свирепый взгляд.
У Ань Жуаня перед глазами потемнело, ноги от страха задрожали, и он только благодаря тому, что обеими руками вцепился в подоконник, не рухнул на землю со стыда.
Он изо всех сил постарался сделать вид, будто ничего не произошло, присел обратно на корточки и продолжил мыть овощи. На его худеньком и болезненно-желтоватом личике не осталось ни капли прежней краски.
А тем во дворе Чжоу Янь, снова перепугавший человека, недовольно поджал губы и посмотрел на Чжоу Сюя, который продолжал притворно и фальшиво голосить, с ещё большим раздражением.
.
Завтрак состоял из кукурузных лепёшек и жидкой каши с дикими травами, а поев, вся семья принялась за повседневные заботы.
Не прошло много времени после пробуждения насекомых, так что дел на полях было не так уж много.
В горах дичи водилось тоже немного, поэтому отец Чжоу и Чжоу Янь решили отказаться от охоты и вместо этого отправились вместе с Чжоу Сюем в бамбуковую рощу — рубить бамбук.
Старые бамбуковые желоба и трубы для орошения полей совсем обветшали, и в этом году их требовалось заменить на новые, готовясь к предстоящему поливу рисовых полей.
Дома всё равно делать было нечего, так что Чжу Ляньхуа захватила с собой Ань Жуаня и тоже пошла в рощу — авось удастся выкопать немного зимних побегов бамбука, чтобы отведать свежатинки.
Трое мужчин семьи Чжоу вооружились тесаками, а Чжу Ляньхуа и Ань Жуань закинули за спину по заплечной корзине и прихватили по мотыге. Так они все вместе и вышли из дома.
В бамбуковой роще кишели змеи, насекомые, крыши и муравьи, поэтому семья не расходилась далеко друг от друга, чтобы в случае чего вовремя прийти на помощь.
Ань Жуань раньше не раз доводилось копать зимние побеги бамбука: стоило ему заметить, как кончики молодой поросли пробиваются сквозь сплошной ковёр опавших листьев, как он сразу понимал — внизу спрятался побег.
Он орудовал маленькой мотыгой безошибочно и не успело пройти много времени, как выкопал толстенький, ладный побег бамбука.
Чжу Ляньхуа наблюдала за ним со стороны и громко похвалила:
— Ах ты ловкач, Жуань-гэр! Как быстро откопал побег.
Ань Жуань смутился от похвалы, застенчиво улыбнулся и, повернувшись на поиски новых побегов, принялся за дело с ещё большим усердием.
Неподалёку Чжоу Янь, с лёгкостью срубивший тесаком толстый стебель бамбука, бросил на него мимолётный взгляд, после чего с невозмутимым видом продолжил своё занятие.
Ань Жуань копал так увлеченно, что его заплечная корзина очень скоро доверху наполнилась побегами. Заметив, сколько их уже набралось, Чжу Ляньхуа поспешно остановила его, сказав, что на сегодня хватит и больше копать не нужно.
Ань Жуаню пришлось оставить поиски зимних побегов.
Оставшись без дела, он не удержался и с любопытством огляделся по сторонам. Но когда его боковое зрение случайно упало на обливающегося седьмым потом Чжоу Яня, он тут же отвёл взгляд, словно его ударило током.
Рубка бамбука — дело тяжёлое: мало срубить стебель, нужно ещё обрубить все сучья и ветки, да еще и срезать слишком тонкую верхушку.
Стоит управиться со всей этой работой, как даже в прохладную погоду ранней весны одежда насквозь пропитывается потом.
Для удобства работы Чжоу Янь был одет лишь в лёгкую короткую куртку. Когда пот насквозь промочил ткань, пожелтевшая белая материя прилипла к телу, обнажая очертания мощного торса, а при каждом взмахе тесака отчетливо проступали бугры мускулов на груди.
Ань Жуань никогда прежде не видел столь крепких и ладных мужчин. Испытывая легкую зависть к его сложению, он в то же время ощутил странную сухость в горле.
Смертельно испугавшись, что Чжоу Янь заметит его тайные взгляды, он быстро поднялся на ноги и поспешил найти себе какое-нибудь занятие.
Он вспомнил, что незадолго до этого прошёл весенний дождь, а значит, в бамбуковой роще должны были появиться съедобные грибы. Он согнулся в три погибели и принялся тщательно обшаривать землю. И впрямь — ему посчастливилось отыскать с десяток грибов, формой напоминавших овечьи желудки.
Поскольку после пробуждения насекомых эти грибы росли повсюду, в деревне их звали то громовыми грибами, то овечьими желудками, а суп из них получался невероятно наваристым и вкусным.
Обычно в горах удавалось отыскать лишь пару таких грибов, а в этот раз ему попалось сразу свыше десятка: самые мелкие были толщиной с его большой палец, а крупные доходили размером почти до половины его ладони.
Ань Жуань решил, что сегодня ему невероятно повезло, и с радостью выкопал все овечьи желудки, уложив их в корзину.
К тому моменту, как он закончил, бамбук был уже нарублен в достатке, и Чжу Ляньхуа позвала его собираться домой.
Он торопливо отозвался:
— Иду!
Затем он взвалил на спину слегка переполненную корзину и с трудом побежал догонять членов семьи Чжоу, которые уже ждали его.
Побегов в корзине Ань Жуаня было столько, что они вот-вот готовы были вывалиться наружу, казалось, этот груз готов сломить его хрупкие плечи.
— Давай сюда корзину.
Чжоу Яню было на это больно смотреть, и он без лишних слов попытался снять её с его плеч.
Ань Жуань рефлекторно отпрянул назад, его занесённая рука замерла на полпути, а лицо помрачнело.
Сердце Ань Жуаня ушло в пятки: он никак не мог сообразить, стоит ли отдавать корзину Чжоу Яню.
С малых лет всю самую тяжёлую и грязную работу он всегда выполнял в одиночку, и ещё никто и никогда не рвался разделить с ним ношу.
Но даже если Чжоу Янь и хотел ему помочь, его лицо и взгляд выглядели до того сурово, что Ань Жуань совершенно не мог разобраться в его намерениях.
Они простояли в таком оцепенении несколько мгновений, пока Чжу Ляньхуа, не выдержав, не шлёпнула сына по руке со словами:
— Ишь ты, до чего Жуань-гэра напугал! Он и так робкого десятка, неужели не мог сказать по-человечески?
Получив нагоняй, Чжоу Янь не проронил ни слова, но взгляд его и впрямь стал заметно мягче.
После двух дней совместной жизни Чжоу Янь уже успел понять, до чего же пуглив Ань Жуань — стоило повысить голос, и тот был готов разрыдаться.
Чжоу Янь вовсе не хотел его пугать и постарался смягчить голос:
— Корзина слишком тяжёлая. У меня силушки много, давай я понесу.
Он мог поклясться, что с самого детства ещё никогда не разговаривал так мягко.
А стоявшему рядом Чжоу Сюю было только веселее наблюдать за происходящим, и он тут же вставил свои пять копеек:
— Точно-точно! У моего брата силищи хоть отбавляй, так что братец-супруг может гонять его сколько душе угодно.
Ань Жуань украдкой заглянул в лица каждому: в них читалось и лёгкое замешательство, и живой интерес, и скрытая забота — но не было ни капли дурного умысла.
Только после этого его бдительность немного ослабла, и он позволил Чжоу Яню забрать корзину и перекинуть её себе за спину.
Лишившись тяжёлой ноши, Ань Жуань почувствовал, как его спина снова может выпрямиться.
Чжу Ляньхуа уже ушла вперёд вместе с Чжоу Сюем, а отец Чжоу блёклым хвостом тащился позади, волоча за собой бамбуковые стебли. Теперь сзади оставались только Ань Жуань и Чжоу Янь.
Чжоу Янь окинул его долгим взглядом, словно собирался что-то сказать, но передумал, и в тишине прозвучало лишь:
— Пойдём, домой пора.
Ань Жуань ошеломленно кивнул:
— Угу.
Дождавшись ответа, Чжоу Янь зашагал вперед, не говоря больше ни слова.
За его спиной красовалась доверху набитая зимними побегами корзина, а в каждой руке он волочил по два подготовленных стебля бамбука.
Ань Жуань задумчиво смотрел на удаляющуюся спину Чжоу Яня и с удивлением подумал, что характер у этого человека, пожалуй, вовсе не такой скверный, как болтали кругом.
Заметив, что парень отстал, Чжоу Янь оглянулся и озадаченно спросил:
— Чего стоишь? Идём.
Ань Жуань словно очнулся ото сна и поспешил догнать его.
Обратная дорога прошла в оживлённых разговорах и смехе. По пути им попались спелые ягоды, и Чжоу Сюй добровольно вызвался их обобрать, набрав целую пригоршню на всех.
Сладкие ягоды лопались во рту, оставляя после себя медовое послевкусие.
У Ань Жуаня защипало в носу — возникло странное ощущение, будто он очутился в прекрасном сне.
Если это сон, подумалось ему, то пусть он длится вечно.
Глава 5
Домой семья вернулась уже после полудня. Чжоу Сюй всё-таки был ещё мал, и от утренней работы у него едва не отнимались ноги: стоило ему припасть к столу в главной комнате, как он тут же заснул мёртвым сном, а Чжу Ляньхуа и Ань Жуань отправились на кухню готовить обед.
Чжоу Янь с отцом водрузили обе корзины с побегами в прохладной тени под навесом, а бамбук так и бросили посреди двора — с ним они собирались повозиться после трапезы.
Из кухонной трубы потянулся тонкий вьющийся дымок. Чжоу Яню что-то вспомнилось, и он, развернувшись, снял висевшего под навесом фазана, которого они ощипали накануне вечером. Зайдя на кухню, он сказал Чжу Ляньхуа:
— Мам, давайте сварим из этого фазана суп, пусть все в доме подкрепят силы.
Произнося эти слова, он украдкой бросил взгляд на Ань Жуаня, который склонил голову и подбрасывал дрова в печь.
Чжу Ляньхуа словно озарило изнутри, и она многозначительно улыбнулась уголкаи губ:
— Ладно, чуть позже так и сделаем.
Ань Жуань расслышал их разговор, вспомнил про собранные им грибы и предложил:
— Тогда я пойду сполосну овечьи желудки, бросим их в суп — для аромата.
Чжу Ляньхуа, разумеется, согласилась. Ань Жуань уже собирался встать, но Чжоу Янь остановил его:
— Я сам сбегаю. Тут ведь всего пара шагов, а ты присмотри за огнем в печи.
С этими словами он вышел из кухни, и Ань Жуаню пришлось снова сесть на лавку.
А тем временем Чжу Ляньхуа с любопытством переводила взгляд с одного на другого, и чем больше она смотрела на Ань Жуаня, тем сильнее он ей нравился.
Нрав у Жуань-гэра и вправду оказался на зависть хорош — как раз под стать её старшему сыну, этому неразговорчивому букелю с суровым нравом.
В этот раз они пообедали наскоро, лишь бы утолить голод на семь десятых.
Что же до фазана, то его требовалось долго томить на огне, иначе мясо бы не пропиталось вкусом и потеряло всю пользу. Днём его подать на стол не успели бы, поэтому горшок оставили преть на медленном огне до самого вечера.
После утренней работы и сытного обеда Ань Жуаня сморил сон, но он не смел и думать о дневном отдыхе и через силу продолжал чистить побеги вместе с Чжу Ляньхуа.
Побегов насобирали целых две корзины, за пару дней свежими их точно не съесть, поэтому Чжу Ляньхуа решила оставить лишь несколько штук на ближайшие дни, а из остального сделать сушеный бамбук.
На кухне Чжу Ляньхуа и Ань Жуань развели огонь и принялись варить побеги.
Чтобы сушёные побеги получились ароматными и вкусными, свежий зимний бамбук следовало сварить на совесть, до полной мягкости — пока палочка не начнет легко входить в мякоть.
Вапка побегов не требовала особых физических сил, нужно было лишь изредка подбрасывать дрова да следить за пламенем. А суп из овечьих желудков и фазана тем временем перелили в глиняный горшочек и оставили томиться на маленькой жаровне.
У Ань Жуаня от сонливости уже слипались глаза, и Чжу Ляньхуа, заметив это, ласково произнесла:
— На кухне больше делать нечего, иди-ка в комнату, вздремни часок-другой. Как побеги сварятся, я тебя окликну.
Ань Жуань был тронут до глубины души, но разве осмелился бы он бросить работу и преспокойно лечь спать?
Вспомнив жизнь в семье Ань, где и речи не могло быть о том, чтобы увильнуть от дел, и где за малейшую заминку или оплошность Ю Ши непременно устроила бы ему выволочку, а то и выпорола бы за малейшую провинность,
он вмиг прогнал сон и испуганно забормотал:
— Всё в порядке, мама, я вовсе не хочу спать. Я сам посижу у огня.
http://bllate.org/book/31569/3852917
Готово:
