Но ты не переживай, я уж точно не дам тебе обрести покой после смерти~
Среди лепестков роз, что он только что разбросал, было подмешано множество семян горной блошницы. Сейчас как раз весна, так что они должны быстро прорасти.
Корни растений очень жадны, они сожрут тело подчистую, не оставив и следа.
Даже если полиция потом о чём-то догадается и решит провести эксгумацию, никакой полезной информации они не получат.
В конце концов, способ смерти этого мужа Лу Боюнь тоже тщательно продумал: тот скончался из-за того, что запил большое количество сока грейпфрута принятыми перед этим таблетками от давления.
А в ту ночь как назло шёл сильный дождь, в старинном замке на вершине горы отключило электричество, единственную дорогу наверх завалило упавшим деревом, а сам Лу Боюнь перед сном принял снотворное и ничего не услышал.
Смерть и несчастные случаи вечно идут рука об руку, но даже несмотря на это, сегодня утром, направляясь на кладбище, он заметил у ограды затаившихся полицейских.
Довольно привязчивые: он даже сменил место жительства, а эти следователи всё равно увязались за ним и теперь ведут дело за границей.
Кажется, они даже дали ему прозвище — вроде профессионального чёрного вдовы, намекая на тех, кто специально обманом вступает в брак ради наследства.
Лу Боюню было всё равно, как его называют; в конце концов, то, чем он занимался, было примерно тем же самым, просто у него имелись свои причины для выбора жертв.
При воспоминании об этих причинах его недавнее радостное настроение снова немного померкло. На кладбище поднялся ветер, принёсший с собой прохладные капли дождя; раскрыв зонт, он повернулся и направился к церкви, как вдруг зазвонил телефон.
Лулу, у тебя там похороны закончились? Может, в этот раз отдохнешь немного, давай куда-нибудь выберемся развеяться~
Оттуда донёсся полный энтузиазма и возбуждения голос его друга — Чи Чжао.
Лу Боюнь ещё не успел ответить, как другой, куда более холодный и сдержанный голос прервал его на том конце и решительно отверг это предложение.
Предыдущие больше десятка мужей уже вызвали подозрения у полиции. В такой момент ты предлагаешь Боюню тащиться куда-то развлекаться сразу после похорон? Ты что, считаешь, у него и так мало проблем?
Эй, неужели нельзя развеяться после сильного горя?! — Чи Чжао явно не хотел сдаваться.
А по-твоему, полиция в это поверит?
Лу Боюнь вспомнил тех сыщиков, что дежурили у кладбища, и подумал, что вероятность этого равна нулю.
Обсудим это позже. Цзинь Юй, есть ли успехи с поиском следующего кандидата?
Как только он это произнёс, оба собеседника на том конце провода заметно притихли, и даже Чи Чжао перестал донимать его предложениями погулять.
У Цзиньюй замялся: Пока не удалось выяснить, тот список, который нам достался в самом начале, сгорел почти полностью...
На поиски улик по тем предыдущим десяткам мужей у них ушло немало лет, чтобы выяснить личности каждого под кодовым именем.
Не спешите. Я тут как раз узнал у Ойреда кое-что любопытное: бо́льшую часть его состояния перевели на какой-то анонимный счёт, и неизвестно, кому именно оно принадлежит. Цзинь Юй, пробей это дело для начала.
Разговаривая по телефону, Лу Боюнь вошёл через заднюю дверь церкви, склонил голову набок, прижав смартфон плечом, закрыл зонт и снял забрызганные кадрами дождя перчатки, после чего снова взял телефон в руку.
На том конце произнесли какую-то шутку, заставившую его улыбнуться. Маленькая мушка под глазом слегка качнулась — эта улыбка была совсем не похожа на ту, что только в чём была на кладбище: в ней не чувствовалось жалящего жала, лишь сладкая медовая патока.
Этот неглубокий смех отчётливо разносился под сводами пустой церкви, переходя в слова, сказанные уже после: Вообще-то в этот раз я планировал подстроить автокатастрофу, но этот дурень таскает меня за собой повсюду и совсем не выходит из дома один...
Говорит, что не может вынести разлуки со мной, но стоить мне вспомнить о том, что он творил в прошлом, как мне становится противно...
Каблуки туфель глухо стучали по полу. Разговаривая по телефону, Лу Боюнь шёл между длинными столами для молитв; впереди, за просторным алтарём, возвышалась высокая статуя божества, а по бокам виднелись три окна, украшенные разноцветным стеклом.
Стоявшие по обе стороны лестницы из древесины тика вели в боковое помещение, где хранились музыкальные инструменты. Свою сумку перед началом похорон он оставил у алтаря и теперь шёл за ней специально.
В трубке жизнерадостный голос Чи Чжао произнёс что-то вроде дело житейское. Сделав шаг на последнюю ступеньку и подняв голову, Лу Боюнь ещё не успел сбросить с лица улыбку, как вдруг резко замер.
Только сейчас он заметил, что чуть впереди, в тени статуи у лестницы, кто-то сидел!
Это был крупный, широкоплечий взрослый мужчина с короткими чёрными волосами и тёмно-красными глазами. Его слегка нахмуренные брови делали взгляд глубоким и пронзительным, а внешность — агрессивной, но при этом очень красивой.
Он, очевидно, знал, что идёт на похороны, и тоже был одет во всё чёрное, только ткань его брюк полиняла и слегка поседела, а короткий рукав футболки обтягивал ладно сложенные мышцы, из-за чего наряд выглядел немного не по размеру.
Открытая кожа отливала здоровым, соблазнительным медовым загаром.
Его волосы были мокрыми, а на перилах лестницы висела ещё более сырая толстовка, с подола которой капала вода, собираясь у его ног в небольшую лужицу.
Судя по всему, этот человек пришёл сюда переждать дождь. В руках он держал изящно упакованную коробочку с бледно-зелёными пирожными в форме цветов — всего их было шесть штук, и половину он уже съел.
На улице моросил дождь, внутри церкви было сумрачно, и Лу Боюнь с самого прихода совершенно не заметил присутствия этого человека, так что внезапно подняв голову, он действительно испугался.
К тому же взгляд, которым тот смотрел на него, по какой-то причине вызывал неприятное ощущение, словно он провалился в сырой и темный угол, где по нему ползают бесчисленные липкие насекомые.
Он первым отвёл глаза и снова посмотрел на коробку в руках незнакомца.
Это были угощения, приготовленные для поминок специально приглашённым пятизвёздочным шеф-поваром. За вкус пандана и матчи отвечал лично Лу Боюнь, и такую коробочку получал каждый гость, пришедший на похороны.
Однако он был абсолютно уверен, что сегодня на церемонии этого мужчины не видел, а его грубоватый вид и мощное телосложение явно не вязались с высшим светом, присутствовавшим на прощании.
Кто же он такой?
И сколько из того, что он только что говорил, тот успел услышать?
Уж не информатор ли это здешней полиции? Поджидает меня здесь?
Лу Боюнь положил зонт на длинный стол рядом и, не привлекая внимания, бросил взгляд на алтарь — его сумка всё ещё лежала там, накрытая белой скатертью.
При нынешнем расстоянии он мог сделать вид, что идет за сумкой, а затем стремительно выдернуть скатерть, использовать её как верёвку, набросить на шею этому парню и задушить, после чего избавиться от тела на кладбище позади церкви.
Плюс такого способа в том, что тот умрёт тихо, но минус — с таким мощным телосложением тащить труп самому будет тяжело.
Можно было и молниеносно зайти к нему со спины, прижать плечи коленями, лишив возможности двигаться, а затем схватить маленький деревянный нож из коробочки с пирожными и быстрым, точным движением перерезать сонную артерию, убив его.
Преимущество этого метода заключалось в том, что можно было увидеть бьющую фонтаном кровь, похожую на лепестки роз, а недостаток — в том, что она испачкает пол, забрызгав всё вокруг, и убирать потом будет хлопотно.
Из этих двух вариантов первый казался ему более подходящим.
Но... уголки глаз Лу Боюня приподнялись, и его взгляд скользнул по камере видеонаблюдения на стене.
Тьфу, в наше время даже в обители самого Бога ведётся слежка. Бедный, бедный бог.
Сидевший в тени мужчина всё так же упорно пялился на него, и по правде говоря, такое внимание уже граничило с неприличием. Однако Лу Боюнь, сбросив вызов на телефоне, лишь улыбнулся ему:
— Как на вкус?
Он имел в виду пирожные.
Незнакомец, судя по всему, не ожидал вопроса. Несколько смутившись, он опустил коробочку, и его глубокие зрачки медленно проехались по фигуре Лу Боюня, возвращаясь к его лицу.
— Очень сладко.
В тени кадыка кавказская шея качнулась, и раздался низкий, хриплый ответ.
Лу Боюнь невольно нахмурился.
Ответ был абсолютно нормальным, но от взгляда собеседника ему стало как-то не по себе, словно тот оценивал вовсе не пирожные.
Только что подавленное желание молодого вдовы убивать вспыхнуло с новой силой. Направляясь за сумкой, он раздумывал о возможности заманить человека наружу и там расправиться с ним, а в движении чужой взгляд неотступно следовал за ним.
Какая бдительность!
Наверное, обмануть его будет непросто. Гадать не было смысла, поэтому проще спросить напрямую:
— Чего ты здесь сидишь? Помнится, на похоронах тебя не было.
— Гроб.
Мужчина выдал ещё два слова, и хотя Лу Боюнь признавал, что голос у него приятный, такая манера общения ужасно раздражала.
Сдерживая закипающее раздражение, он повернулся и свысока, излюбленным высокомерным взглядом тёмных глаз, окинул собеседника, собираясь отчитать его за скупость на слова, как вдруг заметил, что тот сидит с запрокинутой головой, искренне пытаясь переформулировать мысль:
— Я к тому, что привез гроб, а окончательный расчет еще не получил. Кто-то велел мне ждать, но на улице всё льёт и льёт, я увидел, что здесь пустует, вот и зашел переждать.
А...
Настолько логичное объяснение...
Вроде бы и вправду было такое дело: в самом начале похорон управляющий докладывал об этом, но тогда он был слишком занят приёмом соболезнований и велел пока подождать.
Значит, главным виновником того, что этот изготовитель гробов промок до нитки, был он сам.
Лу Боюнь неловко моргнул, отвернулся и опустил взгляд на свою сумку.
В ту самую секунду, когда он повернулся к нему спиной, тело мастера по изготовлению гробов качнулось вслед за ним. Его высокий прямой нос слегка затрепетал, словно в попытке уловить источник исходившего от этого человека аромата.
После этого темно-красные зрачки точно зафиксировались на спине Лу Боюня.
Аромат исходил от него — сладкий, куда более приятный, чем эти пирожные.
Он слегка прищурился и глубоко вдохнул. Прямо под ним из пола начала сочиться густая жидкость, похожая на чернила. Словно живая, она медленно поползла по земле в сторону Лу Боюня, в мгновение ока окружив место, где тот стоял, кольцом пустого пространства.
Из лужицы высунулось несколько щупалец — скользких, липких, угольно-чёрных у основания и постепенно зеленеющих ближе к кончикам, поверхность которых была хаотично усыпана кроваво-красными глазными яблоками.
На одном из щупалец широко разинулась пасть с острыми зубами, высунув багровый язык. Пока щупальце извивалось в бешеных танцах возле Лу Боюня, оно облизало воздух рядом с ним, а затем заплясало с ещё большим восторгом.
Поверхность щупалец тоже покрылась капельками прозрачной слизи, которая влажно капала обратно в чёрную жижу на полу.
Лу Боюнь не подозревал ни о чём из этого. Он походил на жемчужину, упавшую в лужу чёрной воды и окруженную зловещими тварями, только сама жемчужина была не в силах разглядеть это омерзительное и жуткое зрелище, продолжая сиять мягким светом.
http://bllate.org/book/31565/3852290
Готово:
