Оуян Мин недовольно надула губы:
— Знаю я, знаю...
— После восхождения на престол император Чэнхуа стал отбирать мудрых и способных чиновников, всем сердцем стремясь к порядку. Во всем Цзючжоу воцарились мир и покой, наступил беспрецедентный золотой век, и он по праву может считаться хорошим императором. За последние восемь лет императорский двор больше не тревожил Фэнду, и все мы наслаждаемся тишиной и покоем. Владыка секты тоже вполне доволен таким исходом, — увещевала её женщина.
— Я же говорю: я знаю, что император Чэнхуа — хороший император, об этом прекрасно осведомлен весь мир... Тетушка, ну перестань меня пилить, у меня уже голова кругом, — недовольно отозвалась Оуян Мин. — Просто при мысли о том, что кто-то снова сует нос в наш Фэнду, я никак не могу проглотить эту обиду.
— И впрямь не к добру они пожаловали.
— Неважно, решили ли они половить рыбку в мутной воде или затеяли это намеренно... Раз уж они посмели переложить грязь на наши плечи, хм, я заставлю их воочию увидеть, что такое Четыре Великие Секты и что такое Фэнду Западного Предела. — Оуян Мин холодно хмыкнула, и её лицо приняло суровое выражение.
Женщина ответила:
— Старшая мисс, есть еще одно дело. Следуя вашему приказу, мы навели справки о происхождении того человека, что держится рядом с ваном из Ланъе. Похоже, он явился со стороны Дунчуаня.
Оуян Мин слегка удивилась:
— Дунчуань?
— Да. Он родом из клана Сун из Дунчуаня, но, кажется, всего лишь из какой-то малозначительной побочной ветви.
— ...Дунчуань... Опять этот Дунчуань... Неудивительно, что Сяо Хэй почувствовал спрятанное в нем намерение меча. Мне следовало сразу догадаться, что он прибыл из Дунчуаня.
При этих словах черная змея шевельнулась, словно обладая разумной душой, будто бы подтверждая слова Оуян Мин.
— Намерение меча? — женщина недоумевала. — Люди из Мантинфана?
— В Дунчуане ведь есть только одна обитель меча.
— Неужели это Мантинфан? Тогда почему не удалось ничего выяснить? — Женщина слегка изумилась.
— Ничего не выяснить — это нормально... В конце концов, если это он... — Оуян Мин улыбнулась, её взгляд стал отрешенным и далеким.
— Сяо Хэй, ты говоришь, что ощутил намерение меча уровня Полушага до Великой Пустоты? — Оуян Мин общалась с гигантской змеей так, будто между ними не было никаких преград.
— Это Янь Цзю или Жань Цюшуй? Сяо Хэй, ну-ка отгадай еще раз?
Услышав это, гигантская змея съежилась, и её вид вдруг как-то поник.
— Ничего страшного, Сяо Хэй. Я знаю, что в былые времена, когда ты следовало за дедушкой, тебе крепко досталось от тех двоих. Не нужно страшиться былого, теперь ты со мной. К тому же, кто бы из них это ни был — разницы нет, — утешила Оуян Мин приунывшую змею. — На моей памяти лишь у одного человека может быть ученик, которого Мантинфан оберегает столь тщательно.
Тон девушки внезапно оборвался и затих, в её голосе послышалось одновременно недоумение и любопытство.
— И все же... Чего добивается Мантинфан? Неужели они первыми решили ввязаться в эту мутную воду эпохи Чэнхуа?
Оуян Мин легко покачала головой, медленно сбросила с лица прежнее выражение и умолкла.
В конце концов, под таким ветром и ливнем даже столь отдаленному месту, как Фэнду, было не избежать необходимости сделать свой выбор.
— Просто я не ожидала... что все случится так быстро.
***
Пэй Сюяo бросил напоследок улыбку с непонятным смыслом и ушел прямой наводкой, оставив после себя тишину в комнате.
Чжао Ю с мрачным выражением лица сидел за столом, погруженный в раздумья. Его высокие, резкие брови слегка нахмурились, напоминая застывшую тушь в чернильнице.
Сун Сэньчжи с опозданием пожалел, что не ушел, едва Пэй Сюяo переступил порог. Тогда он даже не понял многозначительной улыбки Пэй Сюяo — хотя речь шла о коротком разговоре, каждая фраза в нем была секретной, а каждое слово — на вес золота.
Похоже, он узнал слишком много.
Почему Чжао Ю не стал скрываться от него?
Неужели случайная трехдневная сделка стоила такой откровенности?
Или же Пэй Сюяo сказал ему что-то еще?
Выражение лица Сун Сэньчжи было сложным, мысленно он отметал эту догадку: нет, Пэй Сюяo не стал бы заниматься столь хлопотным делом, да и вид у него был вовсе не такой, будто он уже успел шушукаться с Чжао Ю.
Тогда зачем Чжао Ю поступает так? Зачем намеренно выкладывать все это перед учеником Мантинфана?
Сун Сэньчжи слегка нахмурил брови: ему было не понять Чжао Ю.
Но тут Чжао Ю внезапно перевел взгляд, и его пронзительные, острые, словно у сокола, глаза уставились на Сун Сэньчжи с жгучей и глубокой сосредоточенностью.
От этого взгляда у Сун Сэньчжи мурашки побежали по коже.
— Ладно. — Чжао Ю внезапно осознал собственную несдержанность, опустил глаза и подавил всю скрытую в нем ярость.
— ...Иди спать. — Чжао Ю уставшим движением отвернулся, бессильно уперся руками в стол и потер переносицу; в его голосе сквозило глубокое бессилие.
Сун Сэньчжи хотел было что-то сказать, но застрявшие в горле слова так и не сорвались с губ.
Учитывая его положение, многое из того, что он думал, ему не следовало произносить, да и не его это было дело — говорить об этом.
И все же...
Сун Сэньчжи взвесил все в душе, наконец взмахнул рукавом, погасил несколько свечей и с минимальным шумом лег на край далеко не просторной кровати. Повернувшись лицом к стене, он медленно закрыл глаза.
Однако уснуть он не мог.
Во-первых, слова, брошенные Пэй Сюяo, несли в себе слишком огромный объем информации; во-вторых, он действительно опасался делить одно ложе с Чжао Ю.
Сун Сэньчжи долго ждал, но Чжао Ю так и не ложился. Лишь когда Сун Сэньчжи задремал от усталости и почти погрузился в сон, он вдруг почувствовал легкий холодок от одеяла, и от этой просвежающей волны по всему его телу побежали мурашки.
Сун Сэньчжи лишь плотнее сжав глаза, сжался в комок, не пытаясь больше отвоевывать одеяло у Чжао Ю.
Повозившись со светильником, Чжао Ю задул последнюю свечу и, сдерживая движения, тоже нырнул под одеяло. Его рука неизбежно задела спину Сун Сэньчжи, но тут же стремительно отдернулась.
В конце концов они легли на узкой кровати, оставив между собой расстояние в целый локоть.
Прислушиваясь к ровному дыханию за спиной, Сун Сэньчжи ощущал исходившие оттуда волны тепла. Он очень медленно приоткрыл глаза и тупо замигал в пустую стену.
Как же он ухитрился так бестолково улечься на одну постель с Чжао Ю?
Веки саднило от усталости, но мысли, напротив, прояснялись.
Стоило ему только столкнуться с этим Чжао Ю, как его терпимость невероятно возрастала. Драка в игорном доме Цунхэн, сделка на сто золотых, молчаливое согласие делить одно ложе — все это вещи, о которых он раньше и помыслить не мог.
С самого начала тот предстал перед ним сущим бестолковым мажором, а теперь к этому добавилась еще и опасная, запутанная семейная драма. Ни одно из этих качеств никак не назовешь достоинством.
Неужели всё из-за смазливой мордашки?
Но ведь и у Пэй Сюяo лицо красивое... Стоило ему представить себя на одной постели с тем человеком, как мысли тут же обрывались.
http://bllate.org/book/31539/3849118
Готово:
