Рейтинг трансляции: «У Хуань Жуя тысяча полос облачной ци: тс-с-с, умоляю вас, если Сяо Кэ узнает, что я сболтнул его имя, он точно меня прикончит. Сделайте вид, что ничего не знаете, ладно?»
Сяо Паопао: «Слышать ничего не хочу, ничего не хочу, ничего не хочу! Я уже всё узнала: оказывается, настоящее имя Чжоу-Чжоу — Сяо Кэ! Как мило!»
Модератор Жуаньжуань: «Не переживайте, я никому не скажу. Настоящее имя Чжоу-Чжоу — наш маленький секрет #сжатый_кулак#»
Тяньлян Ванпо: «Всё-таки чувствую, что между Шефом и Чжоу-Чжоу есть какая-то невысказанная история...»
Я Наверное Ослеп: «Плюс один к предыдущему оратору».
……
Дун И в гневе яростно ткнул в экран, но случайно закрыл страницу трансляции, отчего его лицо стало ещё более отвратительным. Он откинулся на спинку кресла, взял планшет, заново открыл трансляцию, сначала глянул на Лю Кэ в кадре, затем мрачным взглядом зыркнул на «У Хуань Жуя тысяча полос облачной ци», который всё ещё болтал со зрителями, и ткнул на вкладку подарков.
[Спасибо пользователю «Любит тебя Чжоу И» за 10 ракет, подаренных стримеру «Все лгут, кроме Чжоу И». Скорее все за красными конвертами! #большой_палец# #большой_палец# #цветы#]
Сяо Паопао: «Ого, а вот и богач Чжоу И объявился! Появление всё такое же крутое и эффектное!»
Модератор Жуаньжуань: «Добро пожаловать, Чжоу И, в комнату трансляций Чжоу-Чжоу! Спасибо за подарок, сегодняшний Чжоу-Чжоу по-прежнему очарователен #стеснение#»
Тяньлян Ванпо: «Вот и явился настоящий Тяньлян Ванпо. Я тут, бедняк, жую сухари и смотрю наверх».
Модератор Любит тебя Чжоу И: «У Сяо Кэ может быть невысказанная история только со мной».
Я Наверное Ослеп: «Драка двух богачей за одного стримера, охренеть! Закидывайте подарками!»
В чате тут же запестрила целая лавина подначивающих сообщений, о чём Лю Кэ, увлечённый взбиванием яиц, не имел ни малейшего понятия.
Лю Кэ: «Я пробовал два вида томатного супа с яйцом: в первом яйца сначала обжаривают, а потом добавляют воду и помидоры, а во втором сначала тушат томаты, доливают воды и уже потом вливают яйца. Лично мне больше нравится второй вариант, а вам?»
[Спасибо пользователю «Хуань Жуй тысяча полос облачной ци» за 1 ракету, подаренную стримеру «Все лгут, кроме Чжоу И». Скорее все за красными конвертами! #большой_палец# #большой_палец# #цветы#]
[Спасибо пользователю «Любит тебя Чжоу И» за 10 ракет, подаренных стримеру «Все лгут, кроме Чжоу И». Скорее все за красными конвертами! #большой_палец# #большой_палец# #цветы#]
Комментарии: «Богачи что, решили померяться силами? Только почему суммы не сходятся...»
Лю Кэ: «Кстати, вы знаете, как вывести масляные пятна с одежды? Больше всего на свете меня мучает эта проблема».
[Спасибо пользователю «Хуань Жуй тысяча полос облачной ци» за 2 ракеты, подаренные стримеру «Все лгут, кроме Чжоу И». Скорее все за красными конвертами! #большой_палец# #большой_палец# #цветы#]
[Спасибо пользователю «Любит тебя Чжоу И» за 20 ракет, подаренных стримеру «Все лгут, кроме Чжоу И». Скорее все за красными конвертами! #большой_палец# #большой_палец# #цветы#]
Комментарии: «Шеф, не пасуйте! Задайте ему жару! А ты, богач Чжоу И, держи марку, увеличить сумму в десять раз — плевое дело!»
Лю Кэ: «А ещё я люблю добавлять в суп зелёный лук, но кое-кто этого не любит... Эй, чуть не сбился с темы. Кажется, я только что бухнул слишком много соли, сейчас плесну еще водички, чтобы спасти суп...»
[Спасибо пользователю «Хуань Жуй тысяча полос облачной ци» за 3 ракеты, подаренные стримеру «Все лгут, кроме Чжоу И». Скорее все за красными конвертами! #большой_палец# #цветы#]
……
Комментарии: «М? А где богач Чжоу И? А-а-а, богач, не сдавайся! Всего-то 30 штук, пустяки!»
Любит тебя Чжоу И: «Это кто еще кое-кто?»
Устроившийся на балконе с сигаретой, бокалом вина и трансляцией Хуань Жуй приподнял бровь, коварно ухмыльнулся и застучал по экрану смартфона.
Рейтинг трансляции: «Конечно же, я. Сяо Кэ мои вкусы знает как свои пять пальцев, всё-таки истинная любовь».
По экрану побежала огромная волна возмущенных комментариев «выставляющие напоказ любовь пары быстро дохнут», от которых у Дун И защипало глаза.
— Да пошли вы! Это я тот человек, который терпеть не может зелёный лук! — он сорвался на редкое для него ругательство, окончательно потеряв всякое самообладание, резким движением ослабил галстук и разъяренно ткнул в страницу пополнения счёта. — Тысяча полос облачной ци? Я превращу тебя в миллион мелких обрывков!
[Спасибо пользователю «Любит тебя Чжоу И» за 300 ракет, подаренных стримеру «Все лгут, кроме Чжоу И». Скорее все за красными конвертами! #большой_палец# #большой_палец# #цветы#]
Модератор Любит тебя Чжоу И: «Я не люблю зелёный лук, Сяо Кэ — мой».
Сигарета выпала изо рта Хуань Жуя прямо на колени, пропалив в штанах дыру:
— Матушка моя родная, откуда вылез этот дурной богатецкий сынок? Его же так легко спровоцировать! И где только Сяо Кэ откопал такого типа?
Сяо Паопао: «Ох... еть...»
Тяньлян Ванпо: «Мир богачей мне не понять...»
Я Наверное Ослеп: «Шес-, шестьдесят с лишним тысяч уже... И это всего за несколько дней... Богач Чжоу И, у вас что, дома угольная шахта?»
Модератор Жуаньжуань: «Спасибо богачу Чжоу И за подарки! Чжоу-Чжоу заслуживает вашей любви, надеемся, вы и дальше будете поддерживать Чжоу-Чжоу #сердечко_из_пальцев#»
……
Цуйхуа: «Чжоу-Чжоу, мне нужно с тобой кое о чем поговорить. Как закончишь трансляцию, постучи мне в личку».
……
Сяо Паопао: «Охренеть! Сам супермодератор пожаловал!»
Модератор Жуаньжуань: «Не переживайте, великая Цуйхуа, я передам всё Чжоу-Чжоу».
Тяньлян Ванпо: «Чжоу-Чжоу станет звездой! Я стану свидетелем чуда: завтра об этом точно напишут в новостях Penguin, а если нет — съем дерьма в прямом эфире».
Я Наверное Ослеп: «Скриншот сделал».
……
Количество зрителей начало расти по геометрической прогрессии, швыряющих подарки становилось всё больше, а тот «Тяньлян Ванпо» потонул в потоке хлынувших новых зрителей и больше не объявлялся. Дун И ещё с минуту в упор смотрел на экран, убедившись, что противник ушёл, холодно хмыкнул:
— Вздумал со мной тягаться за Сяо Кэ? Мечтай.
Экран трансляции внезапно затрясся, раздался телефонный звонок. Выключавший плиту Лю Кэ замер, подошёл поближе к телефону, взглянул на экран и произнёс:
— Это звонит братец Руи, наверное, он наконец выбрался из гор. Погодите немного, я отвечу на звонок и сразу вернусь.
Трансляция отключилась, в чате тут же пронеслось множество строк с текстом «Истинная любовь Жуя и Чжоу». Презрительное хмыканье застряло у Дун И в горле, и он яростно стукнул кулаком по столу:
— Ты меня даже братцем ни разу не назвал!
Десятью секундами позже трансляция возобновилась. Лю Кэ выставил на стол три блюда и суп, показал зрителям, а затем произнёс прощальные слова:
— Всё уже готово, на сегодня трансляция окончена, всем пока.
Сяо Паопао: «Нет! Порции в этих блюдах явно рассчитаны на двоих, Чжоу-Чжоу, неужели у вас с Шефом будет романтический ужин при свечах?! Нет! Я против! Я завидую!»
Я Люблю Чжоу-Хуацзя: «Я решил: я стану безумным фанатом Чжоу-Чжоу».
Модератор Жуаньжуань: «Пока-пока, Чжоу-Чжоу, хорошо поужинай и отдохни, люблю тебя #поцелуйчик#»
……
Увидев комментарии, Лю Кэ тихо усмехнулся и пояснил:
— Ваш Шеф всё ещё за границей. И эти блюда — вовсе не ужин при свечах, я приготовил их для соседа. Я же переехал на новое место, нужно наладить хорошие отношения с соседями... Ну, может, и получится наладить. Трансляция действительно закрывается, бегите все ужинать, до встречи.
Поднятая рука Дун И мгновенно опустилась. Он пролистнул огромный поток сообщений вроде «я тоже хочу быть соседом Чжоу-Чжоу», взглянул на часы, захлопнул планшет и большими шагами выбежал наружу.
— Гу Цзинь, Гу Цзинь!
Гу Цзинь, разбиравший документы для Лю Цзиня, выглянул из соседней переговорной и осторожно поинтересовался:
— Босс, вы звали? Какие будут указания?
— Мой спорткар, который я здесь оставлял, ещё на месте? Ключи у тебя?
Внезапная спешка босса заставила Гу Цзиня напрячься. Он кивнул, бросился обратно в свой кабинет за ключами и выпалил:
— Машина всё время стояла в гараже, никуда не выезжала. Проходит регулярное техобслуживание, можно сразу ехать.
— Отлично. — Дун И забрал ключи, сделал два шага, но обернулся и бросил: — Сделай что-нибудь, чтобы задержать Сяо Кэ до моего приезда. Он не должен узнать, что меня нет дома, понял?
Не дожидаясь ответа, он со всех ног бросился прочь.
— Что за странные поручения... — опешил Гу Цзинь. — И что на этот раз выкинула та первая любовь, раз босс так возбудился?
— Ужин при свечах. — Бесшумно подкравшись сзади, Лю Цзинь хлопнул его по плечу. — Возвращайся к отчетам, а задержать человека — это по моей части, я мастер.
Гу Цзинь от неожиданности подпрыгнул и воинственно тряхнул перед ним кулаком.
Дун И на предельной скорости помчался домой. Получив от Лю Цзиня смс с заветным «ОК», он торопливо растрепал взъерошенные от езды волосы, дёрнул воротник рубашки, встал перед дверью и заглянул в глазок.
Одна минута, две, пять... Противоугонная дверь напротив отворилась, и в поле зрения появился Лю Кэ.
Дун И замер.
Смотреть через дверной глазок — дело неблагодарное, изображение искажается, но это ничуть не помешало ему заметить, как сильно изменился Лю Кэ. Короткая стрижка делала его невероятно похожим на того юношу из воспоминаний: эти брови и глаза, этот изгиб переносицы, очертания лба — всё это миллионы раз прокручивалось в его памяти.
— Сяо Кэ... — он невольно прижался ладонью к полотну двери, не отрывая глаз от того, как возлюбленный нерешительно подошёл к его порогу. Выражение лица Лю Кэ было исполнено сомнений: рука то поднималась, чтобы постучать, то опускалась, снова поднималась... Сердце Дун И колотилось всё громче и громче.
По ту сторону двери Дун И мысленно подгонял его: «Стукни же, давай стучи. Я жду тебя».
Снаружи Лю Кэ, растерявший всю храбрость из-за неожиданного звонка риелтора, готов был сгрызть ногти от нерешительности. Если всё пойдёт по плану, ему придётся прожить здесь три года, и вот так постоянно сталкиваться с Дун И нос к носу — сомнительное удовольствие, неловкость будет только расти. Раньше он просто упирался рогом, но ведь после расставания можно остаться друзьями, верно? Если накопились обиды — достаточно всё высказать и закрыть вопрос. Разве не так говорят: истинное отпущение обид — это не избегать встреч, а понимать, что при новой встрече вы всё те же друзья. Если Дун И смог легко и непринужденно развернуться и уйти, то и он сможет с легким сердцем бросить: «Мы же всё-таки останемся друзьями?»
Это всего лишь ужин, всего лишь ужин...
Вновь подбодрив себя, он выпрямился и снова занёс руку: «Это просто ужин».
Внутри квартиры Дун И смотрел на искажённое глазком лицо Лю Кэ, и взгляд его постепенно теплел: «Стучи, я жду тебя».
Тук! Тук!
Два легких стука тяжёлым молотом ударили в самое сердце. Дун И глубоко вздохнул, подавляя порыв распахнуть дверь немедленно, провёл ладонью по глазам, чтобы выглядеть более спокойным, мысленно отсчитал несколько секунд и открыл дверь.
— Добрый вечер, — Лю Кэ махнул рукой, но, столкнувшись с его на редкость отстранённым взглядом, тут же смущенно опустил глаза и постарался произнести как можно более будничным тоном: — Я тут приготовил еды, да как-то не рассчитал... Ты поужинал? Не хочешь составить мне компанию? В-всё-таки мы теперь соседи, надо получше узнать друг друга, чтобы в дальнейшем выручать товарища.
Отлично, голос не дрожит, фразы самые бытовые. Улыбка, главное — улыбка.
Дун И сунул вспотевшие ладони в карманы брюк, кадык его судорожно дёргался. Шагнув наружу, он прикрыл за собой дверь, изо всех сил стараясь держаться непринужденно:
— Пойдём. Я как раз не ел, спасибо за приглашение.
— Не за что.
Рост собеседника создавал ощущение сильного давления, и Лю Кэ невольно отступил на шаг вбок, держась подальше. Сделав приглашающий жест рукой, он первым направился к своей квартире:
— Я умею готовить только домашнюю еду, по вкусу она вряд ли сравнится с тем, что ты обычно ешь в ресторанах. К тому же блюда готовы уже давненько, придётся разогреть в микроволновке — свежеприготовленными они уже не будут, так что ты...
— Ничего страшного. — Пользуясь преимуществом в росте, Дун И украдкой разглядывал новый образ парня, и во взгляде его проступало всё больше нежности. — Ничего страшного. Всё, что приготовишь ты, по определению вкусно.
Лю Кэ неловко почесал заухо, внезапно почувствовав себя не в своей тарелке:
— Раз ты не против... Пришли, заходи.
Еда уже была аккуратно расставлена по обеденному столу, приборы разложены. Дун И остановил попытки Лю Кэ разогреть блюда, взял палочки, попробовал свинину с чесночным соусом, скосил глаза на хозяина квартиры и мягко улыбнулся:
— Вкусно.
Лю Кэ ослепило от этой улыбки. Десять лет назад Дун И был молчалив, всегда ходил с озабоченным видом и редко улыбался. Спустя десять лет они виделись считанные разы, и каждая встреча неизменно сопровождалась либо ссорами, либо взаимным игнорированием. Подобный мягкий разговор, обмен улыбками происходил между ними впервые. Напряжение и трепет в груди постепенно отпускали, он невольно прищурился в ответной улыбке, ощутив своего рода освобождение после озарения. Так и должно быть: прошлое осталось в прошлом, настоящее гораздо важнее, а ради более светлого будущего стоит выбросить из головы все ненужные эмоции.
Он дернул за подолом нового трикотажного джемпера и протянул руку:
— Давай познакомимся заново. Я твой новый сосед, Лю Кэ.
Сердцебиение стало громким как никогда. Испугавшись, что этот стук услышат, Дун И поспешно отступил на шаг назад, но тут же сообразил, что такой жест слишком легко истолковать двусмысленно. Бросив палочки, он торопливо подался вперед и крепко сжал руку Лю Кэ:
— Еда очень вкусная.
И ты хорош, чертовски хорош. Продолжай так улыбаться, всегда.
В результате Лю Кэ увидел, как Дун И шарахнулся назад, словно привидение увидел, а затем ошеломленно подался вперед, вцепился в его руку, сжал её до боли и сухо выдавил похвалу насчёт еды, полностью проигнорировав его душевный порыв.
Не злиться, нельзя злиться, человека сам пригласил, злиться нельзя.
Все прежние сантименты испарились в одно мгновение. Лю Кэ сильнее сжал руку в ответ и сквозь зубы выдавил улыбку:
— Правда? Тогда тебе придется съесть побольше, нельзя оставлять ни крошки, иначе обидишь меня.
Бровь Дун И дернулась. Он попытался вытянуть руку обратно, но не смог, поэтому с мученическим выражением лица кивнул, пообещав:
— Хорошо, я всё съем.
Лю Кэ с удовлетворением разжал пальцы, с грохотом откинул стул, отправив всю ту двухдневную 45-градусную меланхолию на помойку, и властно махнул рукой:
— Садись. С чего начнем — выпьем или сразу поедим? Я купил пиво и закуски.
В воздухе витали аппетитные запахи еды, рядом сидел любимый человек. Сердце Дун И ликовало, хотя лицо сохраняло суровое выражение. Он указал на винный шкаф у стены:
— Давай лучше вот это. Вряд ли тебе понравится пиво.
Когда он попробовал его впервые, то ведь жаловался, что оно горчит.
Однако Лю Кэ решил, что тот просто считает пиво недостаточно изысканным. Мысленно закатив глаза, он подошёл к шкафу, наугад вытащил первую попавшуюся бутылку, изучил этикетку и протянул гостю:
— Тогда пеймём это, а я пока заготовлю лед. Хозяину квартиры вряд ли понравится, если без спросу распечатают его запасы, так что потом придется переписать название и купить точно такую же бутылку взамен, да ещё и риелтору звонить.
Бросив один взгляд на эту бутылку рома крепостью выше нормы, Дун И проглотил совет заменить напиток, принял бутылку и с честным выражением лица произнёс:
— Хорошо, будем пить это.
Закуски заняли свои места на столе, лёд в ведёрке, пробка откупорена.
Лю Кэ — затворник, непьющий и совершенно не разбирающийся в крепком алкоголе, — щедро плеснул в оба стакана чуть выше половины и, подняв свой, объявил:
— Ты прав, если отбросить воспоминания о прошлом, мы не так уж хорошо друг друга знаем. Но встреча — это уже судьба, так что давай станем отличными соседями! Ну, за знакомство!
Дун И мысленно отчаянно замахал руками, но внешне остался невозмутим и легко чокнулся с ним:
— Договорились, начнем с хорошего соседства.
Увидев, что они пришли к согласию, Лю Кэ с довольным видом осушил стакан до дна. Лицо его мгновенно перекосилось, но он с трудом протолкнул жгучую жидкость в горло, утёр рот и выпалил:
— Отличная вещь! Продирает! Наливай ещё!
Рука Дун И, сжимавшая стакан, чуть дрогнула, но он тоже опрокинул в себя порцию, положил в тарелку соседу закуску и настоятельно посоветовал:
— Пить на голодный желудок вредно, сначала поешь.
Раз уж подвернулся повод, грех им не воспользоваться. Закусив и заглушив пожар в горле, Лю Кэ постарался говорить нормальным тоном:
— Вот это жизнь! Хорошая выпивка, отличная еда! Налетай на закуски, сегодня пьем до упаду!
Замышлявший недоброе Дун И с готовностью налил ему ещё.
Стакан за стаканом — Лю Кэ постепенно привык к вкусу алкоголя, расслабился, язык развязался. На щеках проступил румянец, взгляд затуманился:
— Да ты же сволочь! Сволочь!
Шлёп! — палочки с треском опустились на стол. Дун И, собиравшийся положить ему еще еды, вздрогнул, и кусок мяса упал на скатерть.
— Говори! Почему ты меня бросил?!
Дун И беспомощно поднял глаза, посмотрел на шатающегося, захмелевшего парня, отложил палочки и мягко произнёс:
— Сяо Кэ, ты напился.
— Ничего подобного!
Лю Кэ подошёл к нему заплетающейся походкой, неуверенно протянул руки и мягко сжал его за горло, бормоча невнятно:
— Дун И, ты вообще знаешь, что про меня болтали... Они говорили, что я преследую тебя, слежу за тобой, угрожаю тебе, что это я выжил тебя за границу, это я... А я ведь ничего такого не делал! За что они меня ругали, за что?!
Встретившись взглядом с его покрасневшими глазами, Дун И почувствовал, как кольнуло в груди. Он поспешно приобнял его за талию, помогая удержать равновесие, и зашептал успокаивающе:
— Они все несли бред. Это я преследовал тебя, следил за тобой, угрожал тебе! Кто смел тебя ругать? Я пойду набью ему морду.
Лю Кэ поморгал, прогоняя слёзы, и вдруг хихикнул:
— С твоими-то цыплячьими ручонками кому ты там морду набьешь, м?
С этими словами он пару раз хлопнул Дун И по крепкой груди и презрительно хмыкнул:
— Ты меня защищать собрался? Фиг там! Ты слишком слабый, книжный червь, это мне тебя защищать надо.
Нежность на лице Дун И мигом испарилась, и он угрожающе сжал пальцы на его талии:
— Сомневаешься в моей мужской силе?
— Да, сомневаюсь! — опьяневший Лю Кэ был готов выболтать что угодно и продолжал безжалостно насмехаться. — У тебя техника отстойная. То, что мне было не больно — вранье, всё вранье, дурак! Я чуть от боли не плакал...
Дун И всерьёз задумался о возможности изнасилования в состоянии алкогольного опьянения.
— Но я ведь люблю тебя... — Лю Кэ подался вперед, обвив его шею руками, и голос его упал до шёпота. — Пусть ты вредный и прижимистый, но ты мне всё равно нравишься... Почему ты меня бросил, почему... Как это могло оказаться недоразумением, как...
— Сяо Кэ... — Дун И замер, сердце его наполнилось щемящей болью. Он обнял его за спину, поглаживая, и повернул голову, пытаясь разглядеть выражение лица: — Я не бросал тебя. Я тоже люблю тебя.
— Но ты мне больше не нужен, — неожиданно абсолютно спокойным голосом произнёс Лю Кэ, после чего медленно выпрямился и посмотрел на него сверху вниз. В его глазах не было и следа тумана: — Дун И, а ты знаешь, что я сидел в тюрьме? Мой дедушка умер... Узнав, что я гей, он бросился ко мне, не посмотрел на светофор — и вот так, бац... Он навсегда ушёл от меня.
Рука Дун И невольно задрожала.
— Это семья Чэн рассказала ему. Семья Чэн и я... Это я вместе с ними убил дедушку! Ой, нет, ведь в моих жилах тоже течёт кровь Чэн, так что я — тоже из семьи Чэн, и я тоже должен сдохнуть!
Лю Кэ ткнул пальцем в район сердца, сложив ладонь ребром:
— Жаль, рука дрогнула, не получилось прикончить того драгоценного внучка из семьи Чэн, который бегал шушукаться моему деду в уши. Я ненавижу их, но ещё больше я ненавижу себя! Дун И, я не могу больше быть с тобой, никак не могу.
Дун И прижал его к груди, горло словно чем-то забилось, не позволяя вымолвить ни звука. Он безостановочно твердил про себя «прости», снова и снова поглаживая парня по спине. Сердце переполняли вина и жалость. Это он втянул тогда еще несведущего в чувствах Лю Кэ в эту историю, это он вцепился в него мёртвой хваткой, сделав единственным спасением. Он был неправ, во всём был виноват он.
— Так странно... Если ты вернулся, как мог не слышать те сплетни... — голос Лю Кэ снова стал невнятным, вновь зазвучали пьяные нотки. — Ты же видел могилу моего дедушки, как ты мог не слышать разговоров в деревне... Гомосексуализм десять лет назад был громким скандалом, а я чуть было не стал уб-бий... м-м... убийцей...
Дун И слегка отстранился, взял его за лицо, заглянул в глаза и, убедившись, что тот действительно в стельку пьян, с сочувствием погладил по щеке, а в его взгляде мелькнул холодный блеск:
— Я во всём разберусь. Здесь явно что-то нечисто, я обязательно докопаюсь до правды.
— Хе-хе, в иероглифе «Кэ» три черты, три черты...
— Тише.
Дун И посадил его к себе на колени, окружив защитным кольцом рук, и нежно погладил по спине:
— Ты пьян, спи. Я буду рядом, не плачь.
— Хорошо, сегодня мы будем стримить хоррор... Хоррор... — Выражение лица Лю Кэ ещё пару раз качнулось между трезвостью и опьянением, он что-то бессвязно и невнятно пробормотал про всякую чепуху, а потом закрыл глаза и провалился в сон.
Вспомнив, как в больнице тот точно так же бессознательно плакал во сне, Дун И крепче прижал его к себе, уткнулся лицом в шею и уронил на неё одинокую слезу:
— Прости. Мне не стоило тогда исчезать внезапно, прости меня.
На следующий день, около полудня.
Ужасно раскалывающаяся от боли голова гнала Лю Кэ в туалет справить нужду. Бросив взгляд на собственное жуткое отражение в зеркале, он присел на корточки и обхватил голову руками:
— Как болит... Больше никогда в жизни не буду пить...
Воспоминания о прошлой ночи расплывались туманными пятнами. Он подёргал торчащие во все стороны пряди волос, потёр опухшие глаза и попытался сосредоточиться: «Надеюсь, вчера после пьянки я не натворил какой-нибудь дичи...» Хуань Жуй говорил, что в подпитии он любит ко всем лезть обниматься и целоваться. Неужели он полез к Дун И... Перед внутренним взором тут же вспыхнуло вечно хмурое, красивое лицо Дун И. В ужасе распахнув глаза, он подорвался с места, открутил кран и принялся неистово плескать в лицо холодную воду:
— Мы соседи, просто хорошие соседи, никаких дурных мыслей.
В этот момент раздался звонок в дверь. Озадаченно подняв голову, он почему-то почувствовал внезапную панику:
— Неужели Дун И понял, что я вчера до него домогался, и пришёл сводить счёты?
Колеблясь всё сильнее, он прислушался: звонок стал настойчивее, а затем из-за двери донесся знакомый голос курьера:
— Есть кто дома? Заказ доставлен!
А, доставка.
Сковывавший грудь страх мгновенно испарился. Он поспешно распахнул дверь, виновато улыбнулся курьеру и извинился:
— Простите, что так долго открывал, был в ванной... Скажите, а кто это заказывал?
— Какой-то господин Хао, в пакете есть записка для вас.
Курьер сунул ему коробку с едой, глянул на часы и заторопился:
— Простите, я спешу, если возникнут вопросы, обращайтесь в службу поддержки через приложение. Спасибо за заказ, до свидания!
С этими словами он подхватил остатки заказов и умчался.
— Эй... — Лю Кэ не ожидал такой прыти. Нагнувшись, он вытащил из пакета записку и озадаченно вскрыл конверт: — Какой еще господин Хао, я не знаю никаких Хао... О...
Хороший сосед: Заказал тебе суп от похмелья, не забудь выпить, а уже потом садись за обед. Мне нужно встретить в аэропорту старшего родственника, так что не могу ждать, пока ты проснешься. В следующий раз.
— А, вот оно что, этот «хороший»... — он улыбнулся, спрятал записку и покосился на закрытую дверь напротив, чувствуя полное удовлетворение. — Верно говорят, статус соседа выбран правильно, вчерашний обед ушел не зря.
В аэропорту Дун И обнял седовласого дядю Цяня, забрал у него чемодан и произнёс:
— Простите за хлопоты. Сейчас я живу в квартире в жилом комплексе Синьюэ, вы хотите поселиться со мной или вернётесь в особняк?
— Конечно, с тобой, — прищурившись, доброжелательно улыбнулся дядя Цянь со средним телосложением. — С чего это ты вдруг надумал переехать в Синьюэ? То место годится только переночевать, до спокойствия особняка ему далеко.
Дун И подстроился под его шаг и зашагал к выходу из аэропорта. Сердце его сжималось от тревоги за напившегося дома Лю Кэ, и слова вылетали несколько сбивчиво:
— Подробные причины я объясню вам чуть позже. Сперва садитесь в машину, как раз есть пара вопросов, в которых мне нужен ваш совет.
Дядя Цянь заметил его странное состояние, окинул взглядом с ног до головы и кивнул.
Часом позже машина въехала на парковку жилого комплекса Синьюэ.
Дядя Цянь постучал пальцами по коленям, выходя из задумчивости, и спросил:
— Выходит, ситуация такова: в своё время ты по легкомыслию бросил того паренька, а теперь хочешь вернуть его обратно, однако он люто сопротивляется и тебе, и вашему общему прошлому?
Дун И, уткнувшись носом в руль, расстегивал ремень безопасности:
— Я не думал его бросать, я думал, что он погиб...
— Ах ты ж сорванец непутёвый! — дядя Цянь отвесил ему лёгкий подзатыльник, нахмурившись. — Чему тебя только учили в своё время? Прежде чем утверждать что-то наверняка, следует собрать одинаковую информацию по меньшей мере из уст десяти незнакомых друг с другом людей! Когда ты тогда вернулся в институт и обнаружил, что парень пропал, неужели ты расспросил всего одного человека из его группы, после чего сломя голову помчался в ту деревню?
Дун И помрачнел и промолчал, признавая свою правоту.
— А добравшись до деревни, ты перепроверил факт гибели ребёнка хотя бы у десяти — нет, хотя бы у пяти человек?
Дун И опустил голову. Тогда он находился на грани помешательства: увидев на надгробии имя Чэн Кэ, он чуть рассудка не лишился от ужаса. Позже он лишь в безумном исступлении схватил за руку какого-то случайного прохожего в деревне и спросил, действительно ли Чэн Кэ умер, на что тот дал утвердительный ответ. Вдобавок к этому дом семьи Лю уже пустовал, калитка была заперта на замок, а снаружи всё заклеили белой бумаге. Проходившие мимо люди тоже говорили, что хозяевам больше не суждено вернуться сюда. И тогда он решил... После этого он просидел всю ночь перед могилой и в полном отчаянии ушёл оттуда.
Дядя Цянь грозно супился, сверля его взглядом, затем немного поразмыслил и покачал головой:
— Всё равно тут что-то не сходится. Судя по тем сведениям, что ты выложил, тот мальчишка в те годы совершил покушение на убийство. Даже если из-за отклонившегося лезвия дело кончилось лишь лёгким вредом здоровью, а полиция из-за его несовершеннолетия скрыла все данные, вокруг не могло не быть никаких слухов. Проверял ли ты семью Чэн, о которой говорил парень?
— Я уже поручил людям заняться этим, — выражение лица Дун И стало еще более напряженным, а в голосе проскользнула зловещая нотка. — Раньше я знал лишь то, что дед подобрал Сяо Кэ на помойке и вырастил, и никогда не слышал, чтобы у него были какие-то другие родственники.
Дядя Цянь нахмурился:
— Тогда почему поначалу он носил не фамилию деда — Лю, а фамилию Чэн?
— Сяо Кэ говорил, что, когда его нашли, при нём была записка. Там была указана только фамилия, имени не было. Дед Сяо Кэ настоял, чтобы мальчик носил фамилию Чэн, а фамилию Лю он взял себе сам уже после той беды.
Дядя Цянь кивнул, снова постучал пальцами по коленям и распахнул дверцу машины:
— Я понял. Сперва пойдём домой. Все твои штучки с арендой квартиры и тайными денежными вливаниями — сплошной кошмар. Писательство совсем отбило тебе мозги, поделом тебе столько лет ходить бобылем!
Дун И:
— ...
Дверь лифта разъехалась в стороны, и Лю Кэ с Дун И уставились друг на друга во все глаза, застыв на месте.
— Добрый день, я как раз собирался в спортзал заглянуть, — первым подал голос Лю Кэ, после чего перевел взгляд на стоявшего рядом мужчину и вежливо поприветствовал его: — Вы, должно быть, старший родственник, за которым ездил Дун И? Здравствуйте, я Лю Кэ, сосед Дун И, можете звать меня просто Сяо Кэ.
— О, здравствуй, какой послушный Сяо Кэ, — с улыбкой отозвался дядя Цянь, шагнул из лифта и тепло потряс его за руку, выглядя чрезвычайно дружелюбно. — В спортзал ходить — это отлично, только с тренировками и станешь крепким! Заглядывай сегодня к нам на ужин, дядя Цянь приготовит своё фирменное блюдо. — При этом он незаметно пнул следовавшего за ним Дун И.
Дун И пришел в себя, смягчил взгляд и сказал Лю Кэ:
— Дядя Цянь великолепно готовит. Сяо Кэ, приходи сегодня вечерком поужинать, я зайду за тобой ближе к назначенному часу.
— Спасибо, я обязательно приду. — Отказать в такой радушнойのはневозможно, к тому же Лю Кэ никогда не хватало духу отказывать пожилым людям, так что он с готовностью согласился.
Дядя Цянь улыбнулся еще приветливее и теплее, несколько раз повторил одобрительное «хорошо» и, обменявшись еще паради слов любезностей, проводил парня до лифта.
Как только двери лифта закрылись, улыбка на лице дяди Цяня мгновенно увяла. Он скривился, снова зыркнул на Дун И и принялся отчитывать:
— Как ты за ним ухаживаешь? Посмотри на этот цвет лица — мертвенно-бледный, на костях ни грамма мяса.
Дун И молча сносил выговор с каменным лицом.
— А на собственную физиономию взгляни! От такого холода любой хороший человек сбежит. — Дядя Цянь вошел во вкус, шагая по коридору к квартире и не переставая пилить племянника, остановиться он уже не мог. — В детстве еще был хоть какой-то намек на улыбку, а с возрастом становишься только хуже. Пару лет назад вообще вечно ходил с видом человека, собравшегося уйти в монахи. То ли дело Сяо Гу и остальные — только на тебя посмотрят, так трясутся от страха.
Дун И сам отпер дверь, приглашая старика войти, и бросил сухо:
— Я позвал вас сюда помочь, а не читать мораль. Или, может, вам больше по душе разводить цветочки в нашем поместье?
Лицо дяди Цяня дернулось. Он отвесил племяннику еще один увесистый подзатыльник, наконец прекратил воспитательные беседы и принялся командовать перестановкой мебели:
— А ну, перетащи книжный шкаф вон туда, чтобы загородить проходную дверь к соседям, не то этот мальчишка заявится сюда и всё раскроется!
Дун И покорно принялся снимать верхнюю одежду и закатывать рукава.
Ужин прошел в атмосфере всеобщего веселья. Лю Кэ мастерски умел ублажать стариков, Дун И под строгим присмотром дяди Цяня вёл себя тише воды ниже травы, а сам дядя Цянь то и дело подначивал обоих налегать на еду. Атмосфера стояла исключительно теплая и оживленная. После трапезы они проводили уставшего дядю Цяню в комнату отдыха и молча вернулись к двери квартиры под номером 2601.
Дун И бросил взгляд на хрупкую линию плеч Лю Кэ, подавил жгучее желание заключить парня в объятия и тихо пожелал ему спокойной ночи.
— Спасибо вам и дяде Цяню за гостеприимство, — сперва поблагодарил Лю Кэ, затем тоже тихонько промолвил «спокойной ночи» и, отперев дверь, скрылся в квартире.
Защитная дверь медленно закрывалась на глазах у одного — жаждущего догнать, и у другого — опустившего взгляд. Дун И уже поднял было руку, но тут же опустил её. Вспомнив слова дяди Цяня, сказанные днем, он подавил в себе порыв и дальше вторгаться в чужую жизнь, развернулся и вошел к себе.
Лю Кэ отвел взгляд от глазка, потер лицо ладонями и сам себя ободрил:
— Сегодня я снова молодец, так держать!
Телефонный звонок прервал его самоободрение. Взглянув на номер входящего, он тяжело вздохнул, собрался с духом и нажал ответить:
— Алло, Цуйхуа... Да-да, госпожа Цуй... Нет, правда, я вовсе не намеренно игнорировал твои сообщения, я их просто не заметил...
Наступил новый день. После того как Дун И успешно завершил утреннее «случайное столкновение» с Лю Кэ на пробежке, дядя Цянь выволок его в ближайший зоомагазин.
— Я не люблю собак, — помрачнел Дун И. — От них шерсть по всему дому летать будет.
— Зато Сяо Кэ любит. — Дядя Цянь сначала ткнул пальцем в собственную грудь, а затем обвел рукой всю комнату с живностью, пустившись в рассуждения: — Вчерашнее знакомство позволило мне выявить у этого паренька две слабости: первая — старики, то есть я, а вторая — собаки.
Дун И всем своим видом выражал абсолютное неверие.
— У этого парня дефицит чувства безопасности, к тому же присутствует легкая склонность к самоотрицанию и самоедству.
Дун И тотчас посерьезнел.
— Стоит собаке один раз признать хозяина — и это на всю жизнь. Никакой измены, никакого предательства. Сяо Кэ как раз необходим тот, кто будет любить его всем сердцем...
Дун И молча глянул на него и указал на самого себя.
— ...И чьё присутствие рядом будет абсолютно безопасным, — дядя Цянь безжалостно растоптал его тайные надежды, а в его глазах блеснула мудрость. — Не думай, что я не знаю, о чем ты мечтаешь. Ты что, собака? Иногда от тебя толка меньше, чем от пса.
Дун И окинул ревнивым взглядом каждого зверя в этом зоомагазине.
Дядя Цянь презрительно фыркнул, больше не обращая на него внимания, и принялся тщательно присматривать подходящую породу. Сделав пару кругов и не найдя ничего стоящего, он уже собирался позвать Дун И заглянуть в следующий магазин, как его взгляд случайно упал на противоположную сторону улицы. Он замер, отряхнул ладони от несуществующей пыли и решительно вышел на крыльцо.
— Чего передумал? — Дун И хмуро увязался следом.
— Потому что собака, принадлежащая этому парню, сама пришла к нам в лапы. — Дядя Цянь хлопнул его по плечу и указал на небольшой переулок по ту сторону дороги. — Глянь туда, это же раненая собака-мошенник.
Дун И проследил за его указанием и действительно увидел фигуру Лю Кэ с пакетами из супермаркета в руках.
— Ты чего?
Грязный щенок лежал на земле, жалобно скуля и жалко глядя на него, после чего издал короткое «у-у-у», уставившись на пластиковый пакет в его руке.
— Проголодался? — Лю Кэ присел на корточки, выудил из пакета сосиску, надрвал упаковку и протянул ему. — На, ешь. Ты же такой кроха, а где твоя мама?
Щенок жадно проглотил сосиску, но снова рухнул на брусчатку, с тем же жалобным видом поглядывая на парня и подрагивая задней лапкой.
— Ранен?
— У-у-у.
Лю Кэ нахмурился, осторожно протянул руку и, убедившись, что щенок смирный и кусаться не намерен, слегка пощупал его заднюю лапу, недоуменно произведя осмотр:
— На ощупь вроде бы всё целое... Неужели внутреннее повреждение?
Заметив, что парень убрал руку, щенок затянул жалобную песню еще надрывнее.
Лю Кэ, доселе кормивший разве что бродячих котов, растерялся. Поразмыслив немного, он осторожно подхватил малыша на руки и направился к зоомагазину через дорогу:
— Потерпи немного, в том магазине наверняка найдутся те, кто разбирается в собаках, я сначала свожу тебя туда на осмотр.
— Пошли, — дядя Цянь, прятавшийся в соседней лавке и наблюдавший за происходящим, дернул Дун И за рукав и зашагал в сторону дома.
Дун И последовал за ним, по-прежнему недовольный:
— Эта собака такая уродливая. Сяо Кэ заслуживает самого лучшего.
— Да у тебя с самого начала подход в корне неверный! — дядя Цянь резко развернулся к нему и повысил голос. — Что подходит, то и лучшее! По мне так и ты лицом не вышел, и Сяо Кэ ты недостоин. Так что, уступишь Сяо Кэ какому-нибудь другому мужику — побогаче, поинтереснее и с нравом попроще?
Дун И с силой наступил на валявшуюся у обочины жестяную банку, нагнулся, поднял её и швырнул в урну:
— Мудак какой-то мусорит где попало.
— Это ты кого обзываешь? — дядя Цянь покачал головой, с улыбкой браня его. — Недавно еще выглядел на двадцать восемь лет против тридцати восьми, а теперь будто помолодел до восемнадцати. Совсем от рук отбился, до чего же ты ребенок!
http://bllate.org/book/31538/3849042
Готово:
