Неожиданно её охватило ощущение натяжения кармической нити.
Что-то в прошлом Лэ Цзя, казалось, дёрнуло за эту нить, заставив воспоминания зашевелиться, как листья под порывом ветра.
Неужели сила, что теперь в ней — дар сушеной сладкой картошки?
Она стала сильнее прежнего.
— Мастер Лэ, вы, верно, имеете в виду того мужчину средних лет в серебристо-сером костюме? — медленно произнёс Шэн Сихэн, и в его голосе прозвучала задумчивая нотка.
— И того в полосатом тоже.
Двое: один — зрелый, другой — юноша.
От них исходило особенно густое зловоние зла.
— Неужели господин Сунь и молодой господин Сунь? — осторожно спросил Пан Цзиньлун.
— Сунь? — Лэ Цзя почувствовала проблеск узнавания.
Та смутная кармическая нить, казалось, наконец обрела зацепку.
— Сунь Шихун и Сунь Сянбэй — отец и сын, двоюродные родственники семьи Шэн. Обычно сотрудничают с нами в строительных проектах, — без тени сокрытия сообщил Шэн Сихэн.
Шэн Хунту велел: всё, что пожелает узнать Мастер Лэ, можно ей рассказать. Она — почётная гостья, и даже больше того.
Слова всё те же: её следует держать в почёте, как бабушку-богиню.
Лэ Цзя молчала.
Она молча смотрела на Сунь Шихуна и Сунь Сянбэя.
Теперь она поняла, откуда взялась эта карма и кто именно запутан в её нитях.
Это те сёстры, что бегали за отцом.
Это тот ребёнок, что зимой носил чужую одежду и ел гнилые овощи.
Это бесчисленные «они» и «они», что не могли позволить себе новую зимнюю куртку.
Но та инь-ци и греховная ноша, что опутывали их, исходили не только от этих детей.
Их было гораздо больше.
Почему?
Они должны были быть измучены этой безмерной греховной ношей и инь-ци до неузнаваемости.
Лэ Цзя сделала шаг вперёд, направляясь прямо к отцу и сыну.
Она двигалась так быстро, что Пан Цзиньлун и Шэн Сихэн опомнились лишь тогда, когда она уже отошла на несколько шагов.
Сунь Шихун и Сунь Сянбэй, держа бокалы шампанского, оживлённо беседовали с другими гостями, обсуждая направления развития компании на следующий год и будущие бизнес-планы.
Они говорили уверенно, рассуждая о деньгах, статусе и славе, не удостоив ни словом тех, кто борется за еду и тёплую одежду.
Лэ Цзя остановилась прямо за их спинами и пристально уставилась на них. Затем протянула руку.
У Пан Цзиньлуна голова моментально распухла.
Мастер Лэ! Сейчас начнётся!
И ведь как начнётся! Неужели прямо здесь устроит разборки?
Неужели сейчас врежет им в спину?
Пан Цзиньлун затаил дыхание, ожидая бурной сцены.
Шэн Сихэн сохранял невозмутимость. Он смотрел на удаляющуюся фигуру Лэ Цзя, готовясь вовремя вмешаться.
Рука Лэ Цзя прошла сквозь спину Сунь Шихуна, проникнув глубже.
Шэн Сихэн замер.
Его представления о реальности вновь пошатнулись.
Рука Лэ Цзя словно стала призрачной: она прошла сквозь одежду, кожу, плоть и внутренности, а затем вышла наружу.
Лэ Цзя нащупала то, что искала.
Она сжала в пальцах оберег, спрятанный Сунь Шихуном во внутреннем кармане пиджака, и раздавила его.
Затем её рука переместилась — следующим был оберег Сунь Сянбэя.
В тот же миг Лэ Цзя ясно почувствовала приближение чего-то — инь-ци.
Та слабая инь-ци, что до этого висела над отцом и сыном, начала колебаться, сплетаясь с нарастающей тьмой, и завертелась вихрем вокруг их аур.
Лэ Цзя убрала руку, естественно опустив её в карман.
Шэн Сихэн не знал, что именно она сделала, но был уверен: это определённо нечто… нет, это определённо нечто хорошее.
Он двинулся к ней.
Когда между ними оставалось два шага, снова появилась та самая «белая ромашка».
— Молодой господин Шэн, — на этот раз Цзян Линси произнесла обращение без прежней уверенности и привычной слабой маски.
Она заставляла себя общаться, несмотря на страх.
Цзян Юаньшань и Шу Жоу, стоявшие неподалёку, заставили её подойти к Шэн Сихэну.
Цзян Линси знала: в этот момент, рядом с Лэ Цзя, она полностью утратила всякое достоинство.
Шэн Сихэн прошёл мимо неё и остановился в шаге от Лэ Цзя.
Это обращение «молодой господин Шэн» заставило Сунь Шихуна, Сунь Сянбэя и их собеседников замолчать и обернуться в поисках говорящего.
Как раз в этот момент они увидели стоящую прямо за их спинами Лэ Цзя, холодно и пристально смотрящую на них.
Если говорить грубо, то это было похоже на взгляд призрака.
— Ты! Ты! — Сунь Сянбэй вздрогнул, гнев и раздражение вспыхнули в нём, и он готов был наброситься на Лэ Цзя, но, учитывая присутствие стольких важных персон, сдержался ради репутации и лица.
Он дважды воскликнул, затем взял себя в руки и внимательно разглядел Лэ Цзя.
В этот миг его раздражение начало меняться, а взгляд стал оценивающим.
Будто он рассматривал товар.
Сунь Сянбэй и Сунь Шихун переглянулись и обменялись понимающим взглядом. Сунь Сянбэй сделал глоток шампанского, и в его глазах мелькнула похотливая усмешка.
Лэ Цзя отчётливо уловила этот специфический оттенок.
Похоть и злоба переплелись в одном.
— Господа, позвольте представить, — вмешался Шэн Сихэн. — Это Мастер Лэ. Отец лично пригласил её как важнейшую гостью. Она — почётная гостья нашей семьи.
Это заявление ясно давало понять, что Лэ Цзя обладает достаточным весом для семьи Шэн, чтобы Сунь не осмеливались смотреть на неё свысока.
Это также соответствовало требованию Шэн Хунту: все должны знать и признавать Мастера Лэ.
Фраза «почётная гостья семьи Шэн» имела большой вес и привлекла внимание многих гостей, которые заинтересовались, чем же примечательна эта особа.
К ним, конечно же, подошли и Цзян Юаньшань с Шу Жоу, а также их сын-балбес.
— Значит, вы гостья господина Шэна? Очень приятно, Мастер Лэ, — Сунь Шихун сменил выражение лица и протянул руку для приветствия.
Лэ Цзя по-прежнему держала руки в карманах и равнодушно промолчала.
Улыбка Сунь Шихуна на миг застыла, но тут же вернулась, а вся тень в его глазах исчезла без следа, сменившись вежливым выражением.
— Недаром вы — почётная гостья господина Шэна! Вы действительно необыкновенны, ха-ха, — сказал он, подбирая уместные слова.
Другие гости тоже начали подходить, приветствуя Лэ Цзя:
— Мастер Лэ, рад вас видеть!
— Позвольте представиться…
Молодой господин Шэн лично представил её — этого было достаточно, чтобы все поняли: Лэ Цзя действительно выдающаяся личность.
Это было знаком уважения к семье Шэн и Шэн Хунту, а также возможностью приблизиться к влиятельным кругам.
Как и предполагали Шэн Хунту с Пан Цзиньлуном, почести ей оказывали сполна.
— Мастер Лэ… Мастер Лэ… Это имя кажется знакомым! Кажется, я слышал, как дети дома упоминали это имя. Неужели это та самая знаменитая мастерша по эзотерике?
— И мне Мастер Лэ кажется знакомой! Неужели это та самая, чьи прямые эфиры сейчас взрывают интернет? Невероятно, встретить её здесь!
— Как так? Вы все знаете Мастера Лэ? Похоже, я отстал от жизни!
Гости переговаривались, окружая Лэ Цзя и заводя разговоры.
Те, кто ещё недавно питал сомнения, услышав, как другие упоминают Мастера Лэ, внезапно осознали: её влияние гораздо мощнее, чем они думали.
Благодаря всеобщему вниманию Лэ Цзя стала центром всего вечера.
Цзян Линси смотрела, как один за другим влиятельные гости подходят к ней, как ту, что окружили и восхваляют, но которая всё так же холодна и неприступна, будто стоит на вершине заснеженной горы.
Цзян Линси почувствовала, будто они теперь находятся в совершенно разных мирах.
Нет.
Они и всегда были из разных миров.
Раньше они думали, что Лэ Цзя живёт в мире бедности и тьмы. А теперь, напротив, именно Цзян Линси и её семья выглядели бедняками.
Семья Цзян никогда не пользовалась уважением в высшем обществе, их никогда не окружали поклонниками и никогда не признавали.
— Это… это правда Лэ Цзя? — не веря своим глазам, прошептала Шу Жоу.
— Невозможно! Та нищенка никак не могла оказаться здесь! Да ты шутишь? — воскликнул Цзян Линъян.
— Если бы она была такой крутой, то не задолжала бы кучу денег и не жила бы у нас целый месяц, оплатив всего четыреста юаней за еду и проживание! Это точно не Лэ Цзя!
Он прекрасно видел её лицо — оно было похоже на его собственное на треть.
Цзян Линъян видел это отчётливо.
Но он отказывался верить.
— Подойдём ближе, — сказал Цзян Юаньшань, делая несколько шагов, чтобы получше рассмотреть.
Он хотел понять: перед ним либо влиятельная гостья семьи Шэн, либо их собственная дочь, которой можно воспользоваться.
Цзян Линси смотрела, как трое из её семьи направляются к Лэ Цзя, а затем снова перевела взгляд на ту, кого окружили, как звезду. Её лицо стало ещё бледнее.
Даже толстый слой консилера не скрыл тёмных кругов под глазами на фоне этой бледности.
Она боялась.
— Папа, мама, Линъян, — дрожащим голосом Цзян Линси подняла руку, чтобы остановить их.
— Мы…
— Это точно не Лэ Цзя. Как Лэ Цзя может быть здесь?
— У неё нет денег, нет власти, нет связей. Она месяц жила у нас и заплатила всего четыреста юаней за еду и проживание. Как она вообще сюда попала?
Голос Цзян Линси, обычно такой мягкий и слабый, теперь дрожал от паники и отчаяния.
Шаги семьи Цзян замедлились.
Но вскоре Цзян Юаньшань снова заговорил с наставительным тоном:
— Даже если это не Лэ Цзя, нам всё равно нужно найти способ познакомиться с этой почётной гостьёй семьи Шэн.
— Судя по профилю, Мастер Лэ примерно твоего возраста, Линси. Постарайся с ней подружиться и наладить отношения.
Цзян Линси словно ударили током.
Ей? Подружиться с Лэ Цзя?
Да вы шутите?
— Вы тоже обсуждаете Мастера Лэ? — вдруг раздался голос Пан Цзиньлуна, прервав их разговор.
— О! Господин Пан! — Цзян Юаньшань мгновенно сник, как подчинённый, и начал кланяться перед Пан Цзиньлуном.
— А вы кто? — прищурился Пан Цзиньлун, разглядывая Цзян Юаньшаня.
— Я Цзян Юаньшань, директор группы «Юаньшань». Наши компании занимаются торговлей и недвижимостью. Если у господина Пана когда-нибудь возникнет потребность в таких услугах, мы с радостью сотрудничать, — Цзян Юаньшань тут же протянул визитку.
Он тщательно изучил всех гостей и влиятельных лиц Яньцзина.
Пан Цзиньлун внешне представлялся владельцем развлекательной компании, но на самом деле его интересы были гораздо шире.
Пан Цзиньлун взглянул на визитку и кивнул своему секретарю, стоявшему в отдалении.
Секретарь подошёл и принял карточку.
Цзян Юаньшань продолжил:
— Господин Пан, вы упомянули Мастера Лэ. Не могли бы вы рассказать о ней побольше?
— Признаюсь, мои знания ограничены — я впервые слышу это имя, только придя на вечеринку семьи Шэн.
— Тогда ваши знания действительно ограничены, — фыркнул Пан Цзиньлун.
— Но раз уж зашла речь о Мастере Лэ, тут есть о чём рассказать.
— Раньше Мастер Лэ была никому не известной актрисой в шоу-бизнесе, но оказалось, что у неё невероятные способности! Она помогла мне и господину Шэну решить немало проблем.
— Э-э? Вы правда ничего не знаете о Мастере Лэ? — притворно удивился Пан Цзиньлун.
Цзян Юаньшань уже был в прострации.
С тех самых пор, как прозвучало «никому не известная актриса», он потерял дар речи.
Её называли Мастером Лэ.
Её профиль и черты лица явно совпадали с Лэ Цзя.
Неужели это она?
Как такое возможно?
Лицо Шу Жоу стало нездоровым. Внутри у неё всё перевернулось.
Она теперь точно знала: ту, кого все приветствуют и уважают, — это Лэ Цзя, та самая кровная родственница, которую они все презирали.
Пан Цзиньлун прочитал их выражения и специально добавил:
— Несколько дней назад, после того как Мастер Лэ помогла господину Шэну и мне с одним делом, я лично отвёз её к вам. По идее, вы должны её хорошо знать. Как так получилось, что вы ничего не знаете?
— А? А! Правда? — Цзян Юаньшань растерялся и не знал, что ответить.
— Невозможно! Та деревенщина никак не могла… — начал Цзян Линъян, собираясь сказать что-то обидное, но Шу Жоу тут же остановила его взглядом.
— Что за глупости ты несёшь? Так нельзя говорить о старшей сестре! — мягко, но твёрдо одёрнула его Шу Жоу, изображая заботливую мать.
— А? Сестра? — удивился Пан Цзиньлун. — Какая сестра?
http://bllate.org/book/3153/346128
Готово:
