Эй, эй, вы вообще куда нас ведете и что собираетесь делать? Хоть слово-то скажите! — Янь Му трепал языком еще похлеще Е Санья. — Уважаемые сельчане, дорогие братья и сестры, мы с вами в прошлом не враждовали и сегодня не ссоримся. Будьте людьми, ответьте мне хоть словом!
Заткнись! — наконец не выдержал шедший впереди мужчина.
Да замолчать-то я могу, — видя, что убивать их прямо сейчас никто не собирается, Янь Му осмелел еще больше. — Вы только скажите сначала, зачем вы нас схватили?
Главарь окончательно потерял терпение и выпалил истинную цель их похода:
Убьем тебя, вспоруем брюхо — богам на жертву. А этих двух баб бросим в реку в жены Речному Богу.
Услышав такое, Янь Му возмутился:
Это что за дискриминация? Почему это я не могу вместе с ними пойти в жены Речному Богу? Поглядите-ка на меня, какая красота, авось я Речному Богу еще больше понравлюсь!
Судя по всему, быть брошенным в реку казалось ему куда привлекательнее, чем лишиться внутренностей.
Главарь ткнул Ли Уянь в плечо и рявкнул:
Заставь его заткнуться.
Ли Уянь бросила на Янь Му косой взгляд:
Я его не знаю.
Янь Му: «…»
Кажется, его презрели.
Лишь когда совсем рассвело, троицу наконец привели в городок Цзиньсэ.
Поселение примостилось у воды и подножья гор: даже при редких контактах с внешним миром оно должно было процветать. Однако перед их глазами лежала лишь унылая картина. До мертвецов с голодухи дело еще не дошло, но старики, женщины и дети выглядели совершенно испитыми, а весь городок окутывала тяжелая, мрачная пелена.
Троих пленников заперли в погребе по соседству с дюжиной пустых глиняных чанов.Младшая соученица Ли Уянь уселась на землю и залилась слезами, меж рыданиями призывая наставницу. Ли Уянь от этого гвалта разболелась голова, и она кое-как успокоила девчонку дежурными словами, но та отчего-то принялась реветь еще пуще.
Янь Му не выдержал:
Хватит из-за любой мелочи устраивать истерики, где ваша удаль странствующих воинов?
Но мы же скоро умрем! — младшая соученица потерла заплаканные красные глаза, ее голос осип.
Янь Му возразил:
Подумайте сами, мне-то куда хуже вашего! Вам предстоит стать невестами Речного Бога, а меня собираются выпотрошить. Ой, матушка, я дожил до седин, а меня еще никто в жизни вскрывать не собирался. Давайте-ка поменяемся, я с удовольствием стану невестой Речного Бога.
Заметив, что он снова довел младшую соученицу до слез, а также натолкнувшись на убийственный взгляд Ли Уянь, Янь Му благоразумно решил замолчать.
В полдень кто-то приоткрыл крышку погреба и скинул вниз четыре черствых лепешки. Руководствуясь непреклонным желанием не помереть голодной смертью, Янь Му схватил одну лепешку и принялся запихивать ее в рот, а остальные три бросил Ли Уянь с соученицей, наказав:
Ешьте поменьше, в них подсыпное зелье.
Ли Уянь посмотрела на грязную лепешку, которую решительно не могла заставить себя проглотить, затем перевела взгляд на уплетающего за обе щеки Янь Му и недоверчиво спросила:
Если там отрава, с чего ты уплетаешь за обе щеки?
Янь Му пояснил:
Мне-то скоро брюхо вспарывать будут, так что отключиться от зелья — самое оно, хоть боли меньше будет.
Ли Уянь: «…»
Младшая соученица: «…»
Ли Уянь и младшая соученица долго таращились на лепешки в руках, но в итоге так и не смогли откусить ни кусочка.
Вскоре солнце покатилось к закату, и с наступлением вечера должен был начаться ритуал жертвоприношения. Загремели барабаны, и погруженный в смертную тоску городок вмиг ожил.
Жители выкрикивали странные заклинания и речёвки, волоча жертв к алтарю на берегу реки. На самом помосте женщина-шаман в красных одеждах и маске самозабвенно кружилась в танце с мечом — это был таинственный обряд, связывающий земной мир с небесами.
Взглянув на знакомые па шамана на алтаре, Янь Му внезапно усмехнулся и тихонько бросил Ли Уянь и ее спутнице:
Кажется, мы спасены.
Сегодня в городке Цзиньсэ справляли трехгодичный праздник в честь Речного Бога: во время каждого жертвоприношения божеству преподносили новую невесту, вот только вряд ли сам Речной Бог горел этим желанием.
В этих краях население было редким, а напастей — хоть отбавляй, власти давно махнули на них рукой, а потому грабежи и убийства стали привычным делом. Те, кто мог уйти, давно убрались отсюда, а те, кого удерживали пожилые родственники или клочки земли, изо всех сил старались затянуть в ловушку остальных. Так и завертелся этот порочный круг.
С бедами от людей еще можно было смириться, но чтобы хоть как-то укротить природные катаклизмы, местные регулярно устраивали молебны, чаще всего с человеческими жертвами. А чтобы население и вовсе не иссякло окончательно, под удар подставляли случайных странников. Поскольку никто за них не заступался, в последние годы жители обнаглели окончательно.
С тех пор как в селении объявилась та ведунья, что умела общаться с духами и пользовалась покровительством небожителей, практика человеческих жертвоприношений приняла грандиозный размах, а несчастных путников становилось все больше. Практически всех путешественников, оказавшихся в радиусе нескольких ли от городка Цзиньсэ, хватали для подношений, так что некому было даже подать жалобу в управу, и местные свято верили, будто небесные владыки одобряют их ревностные жертвы и даруют свою защиту.
Линь Линь как раз была одной из таких странниц, проезжавших мимо. Получив срочное послание от собственного благодетеля, она торопилась в путь и свернула на глухую тропку вблизи городка Цзиньсэ, чем и навлекла на себя беду.
И хотя Линь Линь чудом удалось спастись, местные жители, торопившиеся к празднеству, были готовы обойтись без случайной жертвы — главное, чтобы для обряда с Речным Богом непременно нашлась девица.
В итоге очередь дошла до Ли Уянь и ее спутниц.
Боевых искусств Ли Уянь вполне хватило бы на пару мелких бандитов, но противостоять целому городку было явно не по силам, да к тому же ей приходилось охранять младшую соученицу. Янь Му же выглядел так, будто уже заранее постиг просветление: весь день он не тревожился и не злился, успев даже вздремнуть после полудня.
К вечеру всех троих крепко-накрепко скрутили веревками, превратив в подобие рисовых колобков, и поволокли к речному алтарю.
Ли Уянь горько раскаивалась: с какой стати она вообще легкомысленно согласилась сунуться в эти края? Сколько же злоключений выпало на их долю в дороге! А если вспомнить единственного человека, который знал об их опасном положении — Е Санья, — так эта девчонка понятия не имела, где они находятся. Да даже если бы и узнала, с ее мастерством им всё равно было бы не помочь.
При этой мысли Ли Уянь чуть не стерла в крошево коренные зубы.
С малых лет наставница учила ее, что долг адептки Секты Циян — карать зло и творить добро на благо всего человечества. Но кто бы мог подумать, что когда зло становится узаконенным обычаем, для добра не останется ничего, кроме как молчаливо ожидать своей гибели.
http://bllate.org/book/31519/3846129
Готово:
