Мясо на противне для барбекю издавало шкворчащий звук, наружу поднимались аппетитные клубы дыма и аромата.
Снаружи зашло еще несколько компаний, и в помещении стало шумно и оживленно.
Хотя еда была исключительно вкусной, обстановка, по правде говоря, оставляла желать лучшего. Уплетая ароматные шашлыки, Ци Юэ сказал сидевшему напротив мужчине:
— Мы с друзьями обычно ходим сюда. Это, конечно, не пятизвездочный ресторан, но ингредиенты отменные. Старший брат, может, в следующий раз...
Цинь Юйхэ закатал белые рукава рубашки и перебил Ци Юэ:
— В следующий раз угостишь меня чем-нибудь подороже?
Ци Юэ на пару секунд задержал взгляд на рельефных загорелых руках Цинь Юйхэ, лукаво улыбнулся и пообещал:
— Ладно, в следующий раз угощу старшего брата самым дорогим.
Следующая встреча была назначена вот так, на словах.
Затем оба еще немного поболтали за столом.
Ни один из них не был большим любителем пустых разговоров: вопрос — ответ, и Ци Юэ в общих чертах понял, что Цинь Юйхэ вернулся в Бэйчэн в декабре, собираясь взять на себя управление семейным бизнесом, а последние два дня вел деловые переговоры с коммерческими партнерами на курорте.
Цинь Юйхэ отвечал на любые вопросы, но когда он сам переспрашивал Ци Юэ, тот отделывался туманными фразами. После долгих расспросов Цинь Юйхэ узнал лишь, что у Ци Юэ есть пять квартир и ряд магазинов на одной из улиц, — и на этом всё.
Еда на железной решетке для барбекю тоже закончилась.
Ци Юэ пошел расплачиваться, и Цинь Юйхэ не стал с ним спорить.
Когда они вышли из заведения, повеяло холодным ветром. Закутавшись повыше в шарф, Ци Юэ встал рядом с Цинь Юйхэ и спросил:
— Братец, на сегодня тогда всё?
Цинь Юйхэ скосил взгляд. Половина лица Ци Юэ тонула в черном шарфе, а свет от дверного фонаря делал его персиковые глаза особенно яркими.
Ци Юэ пристально смотрел на Цинь Юйхэ, ожидая его решения.
Позади осталась входная дверь, защищенная от ветра тяжелыми тканевыми портьерами. Цинь Юйхэ велел Ци Юэ отойти на несколько шагов в сторону.
Шагая друг за другом вдоль витрин нескольких магазинов, они в конце концов остановились у ворот жилого комплекса.
Только тогда Цинь Юйхэ произнес:
— Уже поздно, иди домой.
Ци Юэ стянул шарф, обнажив аккуратную нижнюю часть лица, принюхался к доносившемуся от них обоих запаху жареного мяса и почувствовал, как защипало кончик носа. Потерев переносицу и широко распахнув ясные глаза, он воскликнул:
— Вау, опять снег идет!
Цинь Юйхэ запрокинул голову.
С неба неторопливо падали мелкие снежинки.
Ци Юэ поделился впечатлениями:
— На юге, где я провел те несколько лет, такого красивого снега не увидишь.
Цинь Юйхэ улыбнулся и мягко произнес:
— Что ж, с возвращением.
Ци Юэ поймал на ладонь несколько снежинок. Стоило им коснуться кожи, как они от тепла тела моментально таяли, оставляя лишь ощущение свежести.
Обычная резкая и властная манера Цинь Юйхэ куда-то исчезла. Он стоял рядом с Ци Юэ, выпрямившись во весь рост; черное пальто, которое он снова накинул перед выходом, было расстегнуто на верхние пуговицы, и всем своим видом он излучал дружелюбие.
По крайней мере, он выглядел куда более расслабленным, чем сегодняшним утром.
Подражая тону Цинь Юйхэ, Ци Юэ бодро ответил:
— Тебя тоже с возвращением.
***
Ци Юэ не стал приглашать Цинь Юйхэ подняться к нему наверх.
Цинь Юйхэ стоял у ворот жилого комплекса до тех пор, пока закутанный в одежды подобно снежному кому симпатичный парень не скрылся в подъезде. После этого он безо всяких промедлений сел в машину и сделал один телефонный звонок, дав помощнику Ань новую задачу: тщательно расследовать, чем именно последние несколько лет занимался Ци Цинлянь.
Глава 2
Этой ночью Ци Юэ видел старый сон.
Во сне мать была еще жива, и вся семья шумно и радостно встречала Новый год в большом родовой усадьбе Семьи Ци в Бэйчэне.
Шел первый год после переезда Ци Юэ в Бэйчэн.
Тогда Ци Юэ впервые в жизни увидел в саду настоящий северный снегопад. Застыв на месте, он позволил ветру засыпать лицо снегом и, полный восторга и любопытства, воскликнул:
— Почему снежинки летят снизу вверх?
Из-за спины раздался незнакомый мужской голос:
— Это ветер гонит снег.
Ци Юэ обернулся.
Неизвестно когда появившийся в саду юноша стоял перед ним.
Спустя столько лет Ци Юэ всё еще мог в мельчайших деталях вспомнить свою первую встречу с Цинь Юйхэ в этом сне: вплоть до его красивых черт лица, миндалевидных глаз с легким блеском, высокого носа и чуть заметной улыбки в уголках губ.
Цинь Юйхэ был, пожалуй, самой видной фигурой среди знакомых Ци Юэ — красивым и из знатной семьи.
Юный Ци Юэ не чувствовал в Цинь Юйхэ никакого высокомерия или превосходства; он знал лишь то, что Цинь Юйхэ был добр и дружелюбен.
Это была связь тех, кто вместе любовался снегом.
Ци Юэ проникся к Цинь Юйхэ особой симпатикой, и позже, во время жизни в усадьбе, при каждом удобном случае таскался за ним хвостом. Цинь Юйхэ молчаливо позволял Ци Юэ быть его маленьким прихвостнем.
Пока Семья Ци не уехала на юг, а Цинь Юйхэ не отправился за границу.
Пять лет промелькнули как один миг.
В эту снежную ночь воссоединения мысли унесли Цинь Юйхэ далеко назад, всколыхнув воспоминания о прошлом.
Во сне Ци Юэ был куда более наивным — сущим южанином, впервые увидевшим снег. Он восторженно раскрывал рот, позволяя снежинкам залетать внутрь, засыпал всех вопросами и ласково, с медовыми нотками в голосе, звал его:
— Братец, как долго должен идти этот снег, чтобы лечь на землю сугробом?
— Братец, а вечером уже можно будет лепить снеговика?
— Братец, эти снежинки и правда шестиугольные?
— Братец, а еще вот это...
Оглушенный бесконечными обращениями братец, Цинь Юйхэ потерял счет времени и так и простоял со стопроцентным южанином в снегу битый час.
Пока они наконец не вернулись в дом и на пороге их не обдало волной тепла от батарей. Навстречу вышла мать, Ся Шэншэн, с вопросом:
— Вы знакомы?
Французские окна гостиной выходили прямо на сад, и оставалось только гадать, как долго Ся Шэншэн вместе с отцом Цинь Чжоучжэном наблюдали за ними из глубины комнаты.
Ощутив себя объектом подглядывания, Цинь Юйхэ скривил губы и бросил лишь одно слово: «Нэт», после чего снова посмотрел сквозь стекло на улицу: этот пухлый комочек клейкого риса все еще бестолково задирал голову, пытаясь поймать ртом снег.
Любопытство взяло верх:
— Чей это ребенок?
Ся Шэншэн ответила:
— Соседский мальчик из нового дома по соседству.
Ворота в углах усадьбы распахивались на все стороны, и посторонние, разумеется, не смели просто так ошиваться перед парадным входом Семьи Ци, но вот этот новоявленный парень умудрился запрыгнуть внутрь ради забавы со снегом.
Соседний особняк долгое время пустовал. Цинь Чжоучжэн заметил:
— Вернулся примак, которого подобрал старик из Семьи Ци, вот они и поселились по соседству.
Цинь Юйхэ на мгновение умолк.
Грязное белье Семьи Ци не было большим секретом для обитателей их элитного квартала.
У старика из Семьи Ци была лишь одна дочь — Ци Ляньцяо.
Вошедший в семью в качестве примака Ци Цинлянь был родом с южного побережья. Сколотив с помощью небольшой смекалки состояние на бизнесе, он сумел вскружить голову Ци Ляньцяо в высшем обществе.
Старик из Семьи Ци не страдал старческим маразмом и позволял молодежи устраивать жизнь там, где им вздумается. После свадьбы Ци Цинлянь и Ци Ляньцяо обосновались на юге и возвращались в Бэйчэн лишь по большим праздникам.
И вдруг — такой внезапный переезд назад.
Цинь Чжоучжэн ограничился этим намеком.
Больше Цинь Юйхэ ничего не спрашивал.
***
В этом году зима в Бэйчэне выдалась ранней.
Проснувшись после туманного сна, Ци Юэ босиком подбежал к эркеру и, прижавшись лбом к стеклу, зачарованно посмотрел на заснеженный белый мир за окном.
Ночной снегопад окрасил Бэйчэн в белоснежные тона.
Послезавтра было Рождество, и ветви рождественской елки, установленной управляющей компанией у подножия высотки, были сплошь усыпаны шапками снега.
Широко распахнув глаза и молча любуясь снегом еще какое-то время, Ци Юэ спрыгнул с подоконника в поисках телефона.
В WeChat, куда он вчера добавил Цинь Юйхэ, чат зиял пустотой — они еще толком не успели поговорить.
Пошевелив пальцами, Ци Юэ глубоко вздохнул и набрался храбрости:
— Старший брат, ты на связи?
— Свободен послезавтра?
— Можно угостить тебя вкусным обедом?
Закрыв и открыв глаза, он отправил сообщение и швырнул телефон обратно на кровать.
Пять секунд спустя Ци Юэ, задрав задницу, залез обратно на постель, подхватил телефон и разблокировал его.
Ответа не было.
Он отбросил телефон.
Десять секунд спустя снова поднял его.
Ответа нет.
Бросил.
Двадцать секунд.
Поднял.
Тишина.
Бросил.
Минута.
Полторы минуты... ладно уж.
Ци Юэ перевел телефон в беззвучный режим, сунул под одеяло, обулся и пошел чистить зубы. Через пару минут, с прилипшими ко лбу влажными прядями волос, он прибежал обратно к кровати.
Не выдержав и секунды, он вытер мокрые руки о пижаму — те так и остались полувлажными, — засунул руку под одеяло и вытащил переведенный в беззвучный режим гаджет. Психологически он был уже готов: раз нет ответа, значит, еще не проснулся; раз нет ответа, значит, слишком занят; раз нет ответа, значит...
Вау.
Мрачный взгляд Ци Юэ внезапно просветлел, пушистые длинные ресницы затрепетали, а мир вокруг словно окрасился в теплые тона.
Ответил!
HE: 【Свободен.】
HE: 【Куда поедем?】
Ци Юэ быстро напечатал заготовленный в голове ответ:
— На горе Гуюэ есть один китайский ресторан, у них потрясающая утка по-пекински на фруктовых дровах.
Цинь Юйхэ был онлайн и ответил мгновенно: 【Можно.】
Глаза Ци Юэ согнулись в лучистые полумесяцы.
С той стороны сети Цинь Юйхэ поинтересовался: 【Заехать за тобой?】
Ци Юэ: 【Было бы здорово.】
После этого он выбрал из набора стикеров гифку с кивающим белым кроликом и отправил ее.
На том концецарства интернета помолчали несколько секунд, а затем прислали в ответ другой вопрос: 【Во сколько?】
Ци Юэ назвал время.
В ответ Цинь Юйхэ вернул ему ту же самую гифку с кивающим белым кроликом.
Влажные прядки на лбу высохли от ветерка, а Ци Юэ обнимал телефон и глупо улыбался.
Всё уладилось так легко.
Отложив телефон, Ци Юэ наклонился, дернул за длинные уши лежащего на подушке плюшевого кролика и прошептал тому на ухо:
— Сяобай, я пойду праздновать Рождество со старшим братом.
Плюшевый кролик сохранял неизменную улыбку.
***
Рождество подкралось незаметно. Когда улицы и переулки пестрели красно-зелеными наклейками, а в воздухе звучала мелодия When It's Christmas, Цинь Юйхэ приехал за Ци Юэ на своем Майбахе.
Пункт назначения находился в десяти километрах отсюда, на горе Гуюэ.
Гора Гуюэ была известной в Бэйчэне туристической зоной категории 4А: летом утопающая в зелени и чистых водах, а зимой укутанная в снежные шапки. Наверху располагался Храм Бога Огня, причем наибольшей популярностью в нем пользовался Павильон Юэ Лао.
Введя конечный пункт в навигатор, Цинь Юйхэ позволил Ци Юэ устроиться на пассажирском сиденье и протянул зажатую в руках красную коробочку:
— Братец, с Рождеством.
Подтвердив маршрут на навигаторе, Цинь Юйхэ услышал его и поднял глаза.
Эмоции в глазах Ци Юэ невозможно было скрыть.
Совсем как прежде — абсолютно чистые, сияющие и полные робких надежд.
Цинь Юйхэ принял это крупное красное яблоко в праздничной упаковке и поблагодарил.
Стоило яблоку оказаться в руках Цинь Юйхэ, как у Ци Юэ освободились обе руки. Его персиковые глаза мерцали влажным блеском, уголки приподнялись, и он в упор, со всей серьезностью уставился на Цинь Юйхэ.
http://bllate.org/book/31516/3845597
Готово:
