Цин Тан спросил:
— Куда ты отправляешься?
Чжу Синлань махнул Цин Тану рукой и повернулся, уходя.
Цин Тан вернулся к столу и посмотрел на шесть нательных колец. Что ж, оставалось только ждать: раз Чжу Синлань сказал ждать, значит, на то были причины, а если увязаться следом, можно было только всё испортить.
Спустя два часа Чжу Синлань вернулся, покрытый ночной росой — казалось, он пролетел огромный путь.
Цин Тан как раз скармливал сахарные шарики Чешуйчатой Бабочке Белого Феникса. Взглянув на Чжу Синланя, он поинтересовался:
— Ну как?
Чжу Синлань извлек серебряный Мешочек И Цзы:
— Собрал всё до последнего.
Цин Тан с сомнением спросил:
— Ты ведь не у возлюбленной их одолжил, верно?
— Нет, держи. — Чжу Синлань протянул мешочек Цин Тану.
Цин Тан открыл Мешочек И Цзы и увидел, что все девяносто девять ячеек до отказа забиты высшими духовными камнями. Хотя он не знал, как именно Чжу Синланю удалось их добыть, после всего служащегося Цин Тан обязательно найдет способ вернуть долг:
— Раз всё собрано, завтра же отправляемся обратно на Гору Юйхэн.
Чжу Синлань спросил:
— Разве твоя Вторая старшая соученица не отдала взамен тот самый меч Яньчжи? Меч Яньчжи извлекли из-под Меча Обители, его ценность неизмерима.
— У меня есть выход.
Цин Тан чувствовал себя немного неуверенно — оставалось только обменять Веер Плывущих Облаков.
Чжу Синлань догадался, что тут кроется какой-то подвох, и сам предложил:
— Лучше обменяй мой Юйфань.
Цин Тан замахал руками и затряс головой:
— Как такое возможно? Юйфань — твоё духовное орудие, будет слишком жалко расставаться с ним из-за такой мелочи.
— По правде говоря, Юйфань не совсем моё орудие, его мне подарил Наставник, у меня есть и другие сокровища. Неужели ты думал, что у меня во владении только эта цитра? — Чжу Синлань нахмурился, глядя на Цин Тана.
Цин Тан с отчаянием приложил руку к лицу:
— Разве сейчас время меряться количеством духовных орудий? Я вовсе не это имел в виду.
— А что же ты имел в виду?
— Если ты лишишься всех своих лучших орудий, как я смогу отплатить тебе за доброту?
Чжу Синлань тихо произнес:
— Может, расплатишься собой?
— Хватит шутить. У тебя есть возлюбленная, к тому же ты не по мальчикам, не сворачивай на кривую дорожку. — Цин Тан похлопал Чжу Синланя по плечу. — Довольно крепкое, совсем не похоже на пустой фасад.
В глазах Чжу Синланя не было и ряби. Он смотрел, как Цин Тан прятaл за пазуху шесть нательных колец со стола, а в вырезе одежды сияли изящные ключицы, в то время как на дне его собственный глаз бушевали скрытые течения.
— Решено. Если твой способ не сработает, воспользуемся моим Юйфанем.
— Ладно, но я могу возвращать тебе духовные камни и сокровища довольно медленно. Вдруг за это время ты случайно вознесешься — тогда я просто не стану возвращать долг, ладно?
Хотя он говорил так, на самом деле Цин Тан не собирался нагло увиливать от долга; впрочем, если бы Чжу Синлань и впрямь вознесся слишком быстро, это была бы совсем другая история.
— Не переживай, в этот раз я не стану культивировать так быстро. — Чжу Синлань достал из мешочка кувшин вина и блюдо с зелеными зизифусами. — Путь был долгим и утомительным, давай выпьем.
Увидев, что Чжу Синлань протягивает ему чашу, Цин Тан машинально взял её. Вино оказалось обжигающе-сладким в самом конце, оставляя долгое послевкусие:
— Отличное вино, где ты раздобыл его в такую пору?
Чжу Синлань ответил:
— Не покупал. Выкопал в Лесу Тоски в Секте Линъинь. Похоже, его очень давно закопала моя Наставница, но она никогда об этом не упоминала.
Цин Тан сел напротив Чжу Синланя и снова наполнил чашу:
— Надеюсь, не в том самом лесу, где мы лазили по деревьям?
— Именно в нем. — Чжу Синлань лукаво приподнял бровь, глядя на Цин Тана.
— Ха-ха-ха. — Цин Тан усмехнулся. — Ты что, шутишь надо мной?
Чжу Синлань пристально смотрел на него:
— Правда, именно в том лесу.
Глава 10
Выпив несколько чаш, Цин Тан вдруг понял, что у этого вина страшное похмелье — в голове тут же зашумело.
Упершись рукой в лоб, он затуманенным взором уставился на кружащуюся в стеклянном сосуде Чешуйчатую Бабочку Белого Феникса.
В опьяненном состоянии бабочка казалась еще более сказочной и прекрасной, а её длинные задние крылья развевались, словно шелковые ленты.
Чжу Синлань вместе с Цин Таном наблюдал за тихо порхающей бабочкой:
— Есть кто-то, кого тебе хотелось бы увидеть с её помощью?
Цин Тан поднял взгляд на Чжу Синланя:
— Не знаю, мне просто кажется, что она очень красивая.
Чжу Синлань опустил глаза на вино в чаше, где отражался свет светильника:
— На самом деле, находясь в Цзюньчжоу, ты говорил, что в порядке, но я знаю: ты всё равно переживаешь за отца. Теперь, когда Бо Е мертв, почему бы не попытаться отыскать его?
Цин Тан допил оставшееся на дне вино:
— И вовсе я не переживаю, и искать не надо — он, скорее всего, уже мертв.
— С чего ты взял?
— Просто… догадка.
— Тогда давай попробуем использовать Белого Феникса?
Цин Тан поманил бабочку пальцем снаружи стеклянного сосуда, и та закружилась вокруг его кончика пальца:
— Как думаешь, стоит ли посмотреть с её помощью, жив ли еще мой отец?
Чжу Синлань кивнул:
— Если удастся увидеть его, ты по крайней мере сможешь докопаться до правды и спросить, совершал ли он всё это на самом деле.
Падлец Цин Тана замер у горлышка сосуда, а затем снова опустился:
— Забудь. Какая разница, жив он или нет? Какая польза от правды? Ничего уже не изменится, только зря потрачу Чешуйчатую Бабочку Белого Феникса.
Чжу Синлань глухим голосом произнес:
— И правда, ничего уже не изменится.
Цин Тан плеснул вина Чжу Синланю, а затем наполнил собственную чашу:
— Пьем до дна!
Чжу Синлань поднял кубок:
— До дна.
Осушив чашу, Цин Тан уткнулся лицом в стол и заснул. Чжу Синлань сидел напротив него, глазами любовно и тщательно вырисовывая каждую черту его лица.
Густые ресницы Цин Тана отбрасывали тени, кончик носа слегка покраснел, изгиб губ казался мягким, а от всего его тела исходил нежный, теплый аромат, навевающий самые разные мысли.
Будь Цин Тан трезв, он наверняка смутился бы от такого пропитанного вожделением взгляда Чжу Синланя. Но Чжу Синлань знал: Цин Тан ничего не заметит, он действительно напился.
Поднявшись с места, Чжу Синлань подошел к Цин Тану, наклонился и подушечками пальцев легко провел по его переносице и губам, но внезапно замер — кажется, он и сам порядком опьянел.
Подхватив Цин Тана на руки, Чжу Синлань уложил его на кровать, а затем вернулся к столу, взглянул на Белого Феникса и осушил еще одну чашу.
—
Ранним утром следующего дня Цин Тан проснулся с раскалывающейся от боли головой. Легкий ветерок ласкал кожу, над головой сияло яркое солнце — почему это он заснул на улице?
Попытавшись выпрямиться, Цин Тан обнаружил, что туго, словно шелкопряд в коконе, привязан к Вееру Плывущих Облаков, пока Чжу Синлань управляет Летающим веером.
Цин Тан возмущенно завопил:
— Эй! Чжу Синлань, с какой стати ты привязал меня к вееру?!
Чжу Синлань ответил:
— Я видел, что ты не проснулся, и не посмел тебя тревожить, вот и привязал к вееру — спи себе на здоровье.
— Я больше не хочу спать!
Улыбнувшись, Чжу Синлань сотворил заклинание, развязывая веревки, опутывавшие Цин Тана. Тот подступил к Чжу Синланю:
— С чего это мое духовное орудие вдруг слушается тебя?
Чжу Синлань невозмутимо ответил:
— Наверное, оно чувствует, что мы с тобой очень близки.
Цин Тан фыркнул. Ещё чего! Этот Веер Плывущих Облаков передал ему учитель учителя, и в Секте Хэхуань веер славился своей любвеобильностью — совладать с ним могли только истинные красавцы.
То, что Чжу Синлань мог управлять Веером Плывущих Облаков, не было случайностью: он и впрямь был хорош собой, причем с той дерзкой и развязной красотой, которая была как раз ему к лицу — точь-в-точь таким, каким Цин Тан сам мечтал бы стать.
Скосив глаза, Чжу Синлань спросил:
— Чего это ты так уставился на меня?
Цин Тан отвернулся, глядя вперед:
— Ничего. Думаю о том, как помочь тебе завоевать сердце возлюбленной. С такой-то внешностью и до сих пор не вскружить ей голову — значит, она повидала виды, не какая-нибудь простушка.
— И то верно, так что поломай голову над этим.
Пролетая над Юньчжоу, Чжу Синлань притормозил. Лёжа на веере, Цин Тан поинтересовался:
— В чем дело?
— Воздушный патруль, впереди ученики Секты Юньян.
В мире заклинателей повсюду сновали адепты, управляющие мечами и артефактами. Обычно все летели своими путями, не мешая друг другу, если только не возникало какой-то чрезвычайной ситуации, заставляющей досматривать пролетающих мимо практиков.
Цин Тан поднялся на ноги и увидел, что адепты Секты Юньян уже подлетели и о чем-то беседуют с Чжу Синланем.
Ученики Секты Юньян знали Чжу Синланя, а потому держались вежливо, но затем перевели взгляд на Цин Тана:
— А это кто?
Чжу Синлань ответил:
— Младший ученик из моей секты.
Цин Тан почтительно сложил руки в приветствии перед адептом Секты Юньян. Тот не стал задавать лишних вопросов и обратился к Чжу Синланю:
— Наша секта преследует сбежавшего демонического практика. Если вы хотите пролететь над тремя городами в окрестностях Юньчжоу, придется подождать сутки.
Цин Тан мысленно прикинул время: если путь через Юньчжоу заказан, в обход получится добраться лишь в самый последний день.
Чжу Синлань сказал адепту Секты Юньян:
— У нас с учеником неотложные дела, задержка недопустима, надеемся на понимание вашей секты. Если потом что-то случится, можете напрямую обращаться в Секту Линъинь.
Адепт Секты Юньян еще раз окинул взглядом Цин Тана и произнес:
— Бессмертный Достойнейший Синлань, можете продолжать путь.
— Благодарю.
Миновав Юньчжоу, Цин Тан показал Чжу Синланю большой палец:
— Бессмертный Достойнейший Синлань, репутация творит чудеса, перепало и мне.
Чжу Синлань взмахнул красным рукавом:
— Разумеется.
Продолжая полет на артефакте еще всю ночь, оба приблизились к Горе Юйхэн и увидели, что на горе бушует пожар — несколько сотен адептов Врат Тяньюй уже пошли на штурм.
Цин Тан удивился:
— Что здесь происходит? Разве не оставался еще один день?
Бви брови Чжу Синланя сошлись на переносице:
— Сначала спасем людей.
Заметив неподалеку от Платформы Яньхэ Лянь Сяо, который вместе с несколькими адептами отбивался от Врат Тяньюй, Цин Тан указал на него пальцем:
— Вон там!
Чжу Синлань направил веер вниз, и Цин Тан спрыгнул прямо перед Лянь Сяо:
— Что происходит?
Лянь Сяо покачал головой:
— Убирайтесь отсюда! Клан Пу предал Гору Юйхэн и продал её Вратам Тяньюй, сначала надо уйти отсюда!
Люди из Врат Тяньюй один за другим приближались к Платформе Яньхэ. Цин Тан в спешке помог Лянь Сяо и нескольким ученикам запрыгнуть на Веер Плывущих Облаков, и Чжу Синлань взмыл ввысь, унося их прочь с Горы Юйхэн.
Лянь Сяо был тяжело ранен — меч пронзил ему колено. Перевязывая его рану, Цин Тан спросил:
— Какую же ты использовал технику, что тебе проткнули колено?
Лянь Сяо сквозь зубы терпел боль:
— Когда они полезли наверх, я велел ученикам забрать любовные хроники Секты Хэхуань и оставшиеся духовные камни с артефактами. Какой-то адепт Врат Тяньюй попытался отнять то, что было у меня в руках, я попытался отпихнуть его ногой, а он взял и отрубил её к чертям.
Цин Тан нахмурился:
— Разве веши могут быть важнее людей? Пока человек жив, всё можно вернуть.
Лянь Сяо возразил:
— Никак нельзя, если эти любовные хроники сгорят, их больше не будет! Куда мы направляемся?
Цин Тан посмотрел на Чжу Синланя:
— Куда мы летим?
Чжу Синлань ответил:
— Сперва отвезу вас во Врата Линъинь, переждете там.
Цин Тан подумал: укрываться в Секте Линъинь было бы крайне неудобно, к тому же он и так слишком сильно обременял Чжу Синланя:
— У Секты Хэхуань есть еще одна небольшая бессмертная обитель на Горе Чжушань, правда, духовной энергии там маловато. Дайте-ка я сам поведу веер и отведу их туда.
http://bllate.org/book/31511/3844875
Готово:
