Вскоре А Нин вместе с полковым военным врачом вернулся к временному месту сбора.
Главный инструктор ничего не сказал, и никто из них не осмелился самовольно возвращать этого первокурсника на армейскую базу, поэтому пришлось осматривать его травмы прямо посреди ледяной пустыни, прямо на снегу.
Империя Лоинь по сей день почитает военное дело и грубую силу, а «воспитание кулаком» давным-давно стало негласной традицией во всех военных училищах. Как правило, если у преподавателя есть веские основания, наказание учеников — старших со стороны младших — молчаливое большинство одобряет, при условии, что меры воздействия не переходят разумных границ.
Прибыв на место, военврач уже примерно представлял ситуацию и знал, что повреждений два. Осмотрев спину Остина и убедившись, что позвоночник не получил серьезных травм, он знаком попросил А Нина помочь перевернуть парня, чтобы вправить вывихнутую руку. Весь процесс прошел быстро и молча.
Щеки Остина покраснели от холода, на лбу выступил слой холодного пота от боли. В тот момент, когда сустав встал на место, он свирепо сморщил брови, но не издал ни звука.
А Нин с улыбкой понаблюдал за ним пару секунд и поддразнил:
— Малыш, на специализации по специальной тактике судить о людях по внешности — большая ошибка. На этот раз урок усвоен?
Остин оставил эти слова без ответа. Скосив глаза, он холодно посмотрел на А Нина, храня молчание, — казалось, он готов разорвать его одним взглядом.
Таких высокомерных мажоров в военном училище было полно: все они не более чем упрямые и твердолобые орешки. А Нин не стал с ним спорить, лишь пренебрежительно усмехнулся, а затем понизил голос:
— Когда тебе посчастливится попасть в Разведывательное управление, ты поймешь, что там есть только два типа людей.
Прямо перед лицом Остина А Нин поднял палец и многозначительно произнес:
— Первый тип — те, кто выглядит заурядно. Нужно сделать так, чтобы их внешность казалась до боли банальной и ничем не запоминающейся. Даже столкнувшись с ними лицом к лицу, человек не сможет сохранить в памяти четкий образ. Такие обычно занимаются поверхностным проникновением, не внедряясь глубоко в ряды противника, а собирая базовые сведения через всякую мелкую шпану на периферии — это закладывает фундамент для людей второго типа.
Что же до второго типа... — он поднял второй палец и одновременно качнул подбородком в сторону Су Шичуаня, с полуупросом-полувопросом бросив: — Красив?
Хотя признавать не хотелось, тот главный инструктор и вправду выделялся внешностью. Все любят прекрасное, и даже применяя силу, человек волей-неволей сбавит обороты из уважения к красоте — именно поэтому в первый раз он схватил лишь за воротник, а не съездил по лицу. Остин по-прежнему молчал, но всё же скрепя сердце кивнул.
А Нин вскрыл пакетик с ватным тампоном, смоченным спиртом, и стер следы крови с уголка рта напросившегося на неприятности паренька. Продолжая протирать, он заговорил:
— Такие роковые красавцы — это скрытое оружие Разведывательного управления: острее бритвы, бьют точно по уязвимым местам. Они способны проникнуть в логово тигра, убить без единого следа, а напоследок слизать кровь с лезвия и невредимыми вернуться назад.
В пару слов травма была обработана. А Нин выбросил вату и махнул военврачу, давая понять, что можно идти.
Дождавшись, пока тот удалится, он поднял Остина с земли, словно беззащитного цыпленка, без тени высокомерия стряхнул снег с его плаща и добавил:
— То, что главный инструктор не покалечил тебя окончательно — уже проявление величайшей вежливости. Живо ступай извиняться, не то этому пареньку придется собирать манатки и бежать домой к папочке.
Словно какое-то слово задело его за живое, лицо Остина вмиг помрачнело до предела, но на сей раз он почему-то не стал упрямиться и, хромая на каждом шагу, поплелся к Су Шичуаню.
Неподалеку господин генерал-майор, стоя к ним спиной, поднял запястье и бросил взгляд на коммуникатор: задержка от намеченного графика составила уже десять минут. Перед выходом они распределили роли: Су Шичуань предоставил А Нину возможность играть роль добренького, а сам закрепился в амплуа безжалостного главного инструктора.
Вот только этот болтун А Нин явно переборщил с раздачей душевного тепла.
Рядом с ним хаски самодовольно вилял хвостом, в душе бесстыдно упираясь от смеха: Роковой красавец, ха-ха-ха-ха!
Су Шичуань опустил взгляд и искоса глянул на него. Седьмой вздрогнул, и его хвост жалко и бесславно замер.
Позади человека и собаки Остин остановился, бросив неловкий боковой взгляд на стоявших неподалеку первокурсников. Сглотнув слюну, он чувствовал, как в нем бушует уязвленная гордость — как ни крути, эти извинения никак не шли у него с языка. Заставить его подчиниться вынуждала лишь угроза «отправиться домой», но в его глазах этот главный инструктор по-прежнему оставался наглым и жестоким ублюдком!
В этот момент стоявшая перед ним фигура наконец повернулась, уставившись на него парой холодных, насмешливых глаз.
Кадык качнулся. В мгновение, когда их взгляды пересеклись, Остин снова вспомнил те несколько секунд их недавнего столкновения и ту леденящую ауру противника, которая в одно мгновение из безмятежной превращалась в сокрушительную, подобную удару молнии. Спроси он себя честно — конечно, он мечтал бы о выдающемся наставнике, чтобы годы спустя насладиться сладким триумфом ученика, превзошедшего учителя.
— Ну что, — все мысли этого паренька были написаны на лице, и он совершенно не умел скрывать эмоции. Су Шичуань видел всё насквозь, но не стал указывать на это. Не дождавшись ответа, он заговорил первым: — Обдумал?
Остин перевел дыхание, намеренно опустив взгляд на пару градусов, чтобы не встречаться с ним глазами, и тихо произнес:
— Я был излишне дерзок, надеюсь, инструктор Су не примет это близко к сердцу.
Закончив, он на мгновение замолк. Словно после долгих колебаний наконец приняв твердое решение, Остин поднял глаза, снова встретившись взглядом с Су Шичуанем, повысил голос и чеканно выговорил:
— Но я не одобряю ваших методов. Перед началом дополнительного испытания я бы хотел услышать убедительные обоснования, а не односторонний деспотизм в духе «как я скажу, так и будет».
— Есть стержень, — небрежно оценил Су Шичуань. — Возвращайся в строй.
Дослушав, Остин больше не произнес ни слова. Эта его последняя фраза была и криком души, и попыткой хоть немного спасти собственное лицо. Обойдя строй, он нашел место в самом хвосте и встал, искоса бросив презрительный взгляд на того самого Третьего Его Высочество, о котором был наслышан, и холодно, с глубоким презрением усмехнулся про себя.
Словно ощутив чужую враждебность, Сифа интуитивно повернул голову, лукаво изогнув бровь и приподняв игривые уголки глаз. Остин подумал, что этот тип раздражает его еще сильнее, чем главный инструктор, от него везло еще большим отторжением, но по причине статуса открыто проявлять недовольство было нельзя.
Сифа едва заметно тронул губы уголком рта и, не размыкая их, произнес так, чтобы услышал только он:
— Каково оно, когда тебя учит уму-разуму Шичуань?
Брови Остина дернулись. Уловив подтекст в этих словах, он мгновенно всё понял и подумал: этот высотный гость и вправду пролез сюда по знакомству, да к тому же, судя по всему, состоит с главным инструктором в весьма близких отношениях.
— Вы знакомы? — спросил он.
Сифа беспечно хмыкнул, приподнял ресницы, снова приковав взгляд к определенной фигуре, и с улыбкой бросил:
— Спали вместе. Ближе некуда.
Остин: «……»
Слова этого ублюдка шокировали куда сильнее, чем новость о том, что главный инструктор аннулировал результаты всех трех нормативов!
Здесь вообще есть хоть один нормальный человек?!
Он отвернулся, уставившись прямо перед собой в затылок стоявшего впереди первокурсника, решив сделать вид, будто ничего не слышал, и насильственно пресечь этот безумный разговор.
Одни сумасшедшие!
Тем временем Су Шичуань снова повернулся к первокурсникам, в то время как А Нин встал в полушаге за его левым плечом.
После недавнего эпизода растерянный было боевой дух вернулся на место: заблуждение насчет «встречают по одежке» было грубо и жестоко разбито суровой реальностью. В умах новичков сформировалось четкое и яркое понимание: хотя главный инструктор внешне и смахивает на хрупкую вазу, эта услаждающая взор ваза способна размозжить человека насмерть, и задирать ее не стоит.
Порой молодежь быстрее следует законам природы, вовремя усваивая, когда нужно проявить гибкость и послушание.
Су Шичуань остался крайне доволен текущим положением дел. Помолчав с минуту, он заговорил вновь ровным голосом:
— Три недели назад я в письменной форме представил план этого дополнительного испытания высшему руководству училища и получил личное одобрение директора Коннора, после чего и отдал пилотам приказ десантировать вас сюда.
Причин для внезапного проведения дополнительного испытания две. Во-первых, перестрелки между Империей и Альянсом вспыхивают всё чаще, Военное министерство остро нуждается в свежих кадрах, способных действовать на передовой, поэтому от военного училища требуют сократить сроки обучения — эпоха семилетнего цикла подготовки для вас закончилась.
Может пройти два года, а может и три, но вас выпустят насильно, когда база знаний будет еще далека от завершения, после чего вы сразу отправитесь на фронт. Согласно последней статистике, уровень смертности среди новоиспеченных агентов Разведывательного управления в прошлом году превысил пятьдесят процентов.
Пятьдесят человек — это слишком много. Я не могу гарантировать, что сумею за столь короткий срок обучить каждого из вас абсолютно эффективным навыкам самосохранения, и я не способен вырастить из вас поголовно блестящих спецагентов, способных в одиночку вершить дела. Специальная тактика отличается от прочих направлений: те, кто смог пройти три предварительных испытания, вовсе не обязательно годятся на роль агента; дело не в том, что вы недостаточно хороши — просто вы не подходите.
На этом моменте он пристально окинул взглядом весь строй, а его голос прозвучал мягко, но твердо:
— Я ращу учеников не для того, чтобы отправлять их на верную смерть.
Словно сбросив с плеч тяжелый груз, выражение лица Су Шичуаня посветлело, а в глубине глаз вновь заиграла улыбка.
— Второе: я человек довольно эгоцентричный. Я не верю чужому мнению и не нуждаюсь в чьих-либо рекомендациях. Мне нужны только те, кто через три дня выполнит задание и вовремя доберется до военного училища.
Не договорив, он поднял правую руку, показывая новичкам два пейджера, зажатых между пальцами.
Это были одни из предметов, выданных в рюкзаках — такие штуки выдают участникам во время крупномасштабных маневров или соревнований по спортивному ориентированию для запроса помощи в экстренных ситуациях, но их активация одновременно почти всегда означает добровольный отход от дел.
Конструкции обоих пейджеров в руке Су Шичуаня были абсолютно идентичны, разница заключалась лишь в расцветке металлического основания: черная и белая.
В тот самый момент, когда они заметили эту деталь, новички в той или иной степени догадались о подлинной сути дополнительного испытания — это была классическая «игра на выбывание», принятая в подготовке агентов.
Хотя она и называлась игрой, ее правила отличались чудовищной жестокостью и шли вразрез с теми понятиями «командного духа» или «напарников по жизни и смерти», которые проповедовали на других факультетах.
Игра на выбывание — это самый первый урок для будущих агентов, цель которого научить их «недоверию» и «истреблению друг друга». Лесной массив за их спинами больше не был просто лесом, это был настоящий полигон. Спортивное ориентирование служило лишь прикрытием: через три дня до училища доберутся не лучшие курсанты, а выжившие.
— Сейчас у меня есть пятьдесят таких пейджеров, черных и белых поровну, — произнес Су Шичуань. — Я требую, чтобы те, кто вернется в училище, имели при себе как минимум одну такую пару. Верхнего предела нет, но учтите: в конечном итоге я зачислю лишь двенадцать человек, на руках у которых окажется больше всего коммуникаторов.
Едва прозвучали эти слова, как среди новичков неминуемо поднялся легкий ропот.
Эти правила оказались куда суровее стандартной «игры на выбывание». Первокурсники, еще недавно думавшие, что отсеют лишь половину, мгновенно напряглись: раз условием отбора являются двенадцать обладателей наибольшего числа коммуникаторов, значит, борьба за них, вероятнее всего, будет идти до самого последнего мгновения игры.
— Вы можете объединяться в команды или действовать в одиночку. Армейский гарнизон базы будет круглосуточно следить за обстановкой в лесу в течение следующих семидесяти двух часов и вовремя вытащит тех, кто активирует пейджер, так что о безопасности теоретически беспокоиться не стоит.
Су Шичуань нарочито выделил интонацией слово «теоретически» и улыбнулся.
Эта улыбка источала странную, зловещую ауру, от которой у новоиспеченных курсантов мороз пошел по коже.
— Что это значит? Неужели гарнизон может просто смотреть, как люди умирают? — тихо пошутил в конце строя Остин. — Напускают туману.
— Ты не так понял, — терпеливо поправил Сифа. — В этой игре пейджер — не только средство спасения, но и пропуск в училище. Отбросив форс-мажоры, как по-твоему, при каких обстоятельствах тебе придется нажать эту штуку?
Остин замер, после чего его брови начали медленно, складка за складкой, сходиться к переносице.
Сифа продолжил:
— Из пятидесяти человек здесь каждый изо всех сил будет искать добычу, чтобы остаться. Когда добычей в чьих-то руках станешь ты, и твой пейджер отнимут, инициатива — нажимать или не нажимать — окажется в руках охотника. А у охотника нет причин проявлять милосердие к жертве.
Не дождавшись сигнала о помощи, гарнизон тоже окажется бессилен.
Завершив объяснение, Третий Его Высочество мысленно взвесил это скрытое правило и подумал, что этот лицемерный господин генерал-майор не только мастер постельных утех, но и в преподавательстве полон изощренной пакости.
А вот это уже интересно.
http://bllate.org/book/31506/3844468
Готово:
