После наступления осени явление сокращения светового дня на Континенте Кайт проявляется гораздо заметнее, чем на большей части Звезды Байди, а с наступлением глухой зимы наступает почти недельная полярная ночь.
Сейчас было всего пять часов пополудни, но небо уже успело потемнеть, снегопад усиливался, а температура стала ещё ниже.
Заметив прибытие руководства, новобранцы инстинктивно выстроились в построение по десять человек в ряд. А Нин стоял во главе шеренги, наблюдая, как сотрудники выдают рюкзаки с положенным набором пайков. Внутри находились небольшой запас сжатой еды, три патрона с топливом, электронная карта, армейский нож и сигнальный маячок. Помимо этого, каждому полагался крайне необходимый ветрозащитный плащ, что доказывало: ублюдок, спланировавший эту дополнительную проверку, по крайней мере проявил милосердие и не планировал заморозить их насмерть.
Весь процесс проходил тихо и организованно, никто из новичков не осмеливался задавать лишних вопросов вроде «почему», что говорило об их хорошей общей подготовке.
Будучи недавним выпускником военного училища, А Нин хоть и привык к подобным человеческим трагедиям в духе «инструкторы с катушек слетели, а курсанты страдают», но всё же прекрасно понимал чувства новобранцев. Для кадетов, проучившихся уже год или два, пеший переход через заснеженный лесной массив сам по себе не представлял особой трудности. К тому же осенью запасы ещё не истощались до предела, лесные звери не были доведёнными до крайности голода, так что степень опасности оставалась низкой и тянула максимум на проверку физической выносливости.
Однако предъявлять те же требования к новичкам было действительно чересчур сурово.
Про себя А Нин отлично всё понимал: скорее всего, Су Шичуань тоже получил предложение о личной встрече от Коннора, и этот манёвр наверняка был нацелен против определённого высочайшего лица.
Подумав об этом, он бросил взгляд в сторону строя и, побродив глазами туда-сюда, лишь спустя некоторое время отыскал цель в самом хвосте последней шеренги.
В этом неприметном месте стоял человек, от которого невозможно было отвести глаз.
А Нин приподнял бровь, и его взгляд, устремлённый на Сифа Транзе, мгновенно приобрел странноватое выражение, граничащее с желанием рассмеяться.
То ли сочтя эстетику военной формы низкопробной, а её покрой чересчур убогим, Третий Его Высочество в этот раз вовсе не горел желанием, в отличие от остальных новичков, щеголять в казенных обновках. Вместо этого он облачился по собственному вкусу в роскошную и дорогую зимнюю одежду. Мало того, что материал был отменным, а дизайн изысканным, так она ещё и оказалась на редкость теплой. Неудивительно, что, стоя среди группы ровесников, продрогших до костей, он выглядел самым невозмутимым из всех.
Вот только, судя по всему, его старательно избегали.
Впрочем, оно и неудивительно: скандальная репутация Третьего Его Высочества всегда была у всех на слуху, и раз уж здесь не нашлось золотой молодежи, готовой увиваться за ним толпой, то всеобщее пренебрежение было вполне естественным.
Любопытство А Нина достигло предела, и он с огромным нетерпением ждал, как же его строгий и требовательный главный инструктор поступит с этим столь своевольным высочеством.
В этот момент передние ряды новобранцев скосили глаза в сторону.
А Нин сразу всё понял, вовремя развернулся и быстрым шагом направился навстречу. Остановившись на нужном расстоянии, он звонко щелкнул каблуками армейских ботинок, выпрямился, завел левую руку за спину, правой прижал к левому плечу и отдал прибывшему четкий и безупречный воинский салют Империи. С серьезным видом он доложил:
— Инструктор Су, вы прибыли.
Су Шичуань шел широким, прямым и уверенным шагом, за его спиной развевался длинный плащ, поднимая облачка снежной пыли. На ходу натягивая черные тактические перчатки с полным покрытием пальцев, он надвинул фуражку. Взгляд его глаз, скрывавшихся в тени козырька, был холодным и отрешенным, а в зрачках плескалась неподвижная, скованная льдом глубокая вода.
Рядом с ним семенил крупный и крепкий ездовой пес. По собаке было сразу видно, что это породистый зверь с мощным костяком, блестящей лоснящейся шерстью и волчьим взглядом. Вот только почему-то животное слегка дрожало и всё норовило поджать хвост.
— Всё готово? — Су Шичуань бросил беглый взгляд на А Нина, после чего перевел спокойный взор на стоявших неподалеку новобранцев.
Его голос звучал низко, чисто и размеренно, слова выговаривались отчетливо, а громкость была небольшой, но внутренней силы в ней чувствовалось немало.
Некоторые люди словно от рождения окружены ореолом славы и идут по жизни с попутным ветром. До личной встречи А Нин даже испытывал некоторое раздражение из-за того, что главным инструктором назначили новичка ещё зеленее его самого. Однако, увидев этого человека вживую, он бы ни за что не смог связать Су Шичуаня с понятием «свежеиспеченный выпускник», если бы об этом прямо не говорилось в личном деле.
Опытность — это особая аура. Даже если жалкий бродяга накинет тигриную шкуру, ему не запугать тех, кто крутится в этой сфере. Все они — агенты, мастера подмечать малейшие детали и читать людей по лицам. И хотя порой на первый взгляд что-то может показаться ненадежным, опыт всегда безошигочно шепнет тебе: здесь ошибки быть не может.
А Нин инстинктивно отбросил все праздные мысли, поравнялся с Су Шичуанем и отрапортовал:
— Так точно, всё готово.
Сотрудники, закончившие выдачу припасов, молча выстроились в ряд и кивнули Су Шичуаню в знак приветствия.
Су Шичуань ответил на приветствие, затем размеренным шагом остановился прямо перед строем новобранцев, поднял взгляд и не спеша окинул взглядом пятьдесят человек, стоявших перед ним, пока наконец не замер на ком-то в самом хвосте.
Этот прямой, нескрываемый и глубокий взгляд таил в себе едва заметную, холодноватую усмешку — словно острие бритвы, смазанное медом.
Третьего Его Высочества, до этого откровенно витавшего в облаках, с чего-то вдруг охватила легкая паника, и он инстинктивно поднял голову.
Их взгляды встретились поверх пелены падающего снега, но уже в следующее мгновение собеседник спокойно и непринужденно отвел глаза, словно всё только что показалось.
Это чувство... почему оно такое знакомое?
С тех пор прошло немало времени, да и обзор загораживал снег. Сифа слегка нахмурился и, прищурившись из-за летевших в лицо хлопьев, в упор уставился на припозднившегося инструктора. Спустя несколько секунд в его взгляде что-то изменилось: растерянность в груди мгновенно испарилась, оставив место лишь долгому и непреходящему изумлению.
Чуть опустив ресницы и скользнув взглядом сверху вниз, а затем обратно, Третий Его Высочество облизнул сухие от холода губы, а в голове у него медленно зародились две мысли.
Первая: а этот инструктор чертовски хорош собой, эстетический вкус Военного министерства определенно на высоте!
Вторая: лицо какое-то знакомое, где же он его видел?
Строго говоря, во второй мысли присутствовала изрядная доля самообмана.
В ту ночь они напились, в спальне было темно, но та бурная ночь всё же выдалась донельзя упоительной. Проснувшись утром и обнаружив пустую постель, Сифа даже некоторое время предавался меланхолии. Воспоминания о тех ощущениях были слишком свежи, чтобы так просто выбросить из головы объект своего первого сексуального опыта.
Вот только мысль о том, что в первый же день в военном училище выясняется, будто его главным инструктором стал тот самый парень, с которым он переспал, заставила Сифа критически оценить их отношения без обязательств, где каждый думал лишь о телесном удовольствии. Вспомнив предысторию их связи — в тот день этот молодой генерал вел себя безупречно, был немногословен и сдержан, а в постели выдал целый арсенал приемов, отработав технику на высшем уровне и превратив прелюдию в наглядный мастер-класс.
Сифа: «……»
Сифа внезапно всё понял, испытав досадное ощущение, будто на самом деле поимели-то как раз его.
Впрочем, это горькое чувство поражения длилось недолго: широта взглядов Третьего Его Высочества не позволяла ему подолгу увязать в паранойе и подозрениях. Раз уж всё произошло по обоюдному согласию, к чему ломать голову? К тому же удовольствие получили оба, так что в накладе он точно не остался.
В этот момент ездовой пес прямых ушами уловил сигнал, повернул свою длинную морду к Су Шичуаню и передал сообщение мозговыми волнами. Шици произнес:
— Хозяин, вынужден напомнить: судя по системному анализу мимики, Третий Его Высочество, возможно, мысленно поливает вас грязью, причем содержание этих мыслей далеко от приличного.
Услышав это, Су Шичуань бросил еще один косой взгляд в конец строя, чуть изогнул губы в улыбке, но отвечать не стал.
— А Нин, — обратился он к помощнику, — пусть подготовят летательные аппараты.
— Есть. — Получив приказ, сам А Нин с места не сдвинулся, лишь отдал должное распоряжение взглядом ожидавравшим неподалеку сотрудникам.
Те сразу всё поняли и дисциплинированно побежали обратно к гарнизонной базе.
Су Шичуань снова перевел взгляд на новобранцев и спокойно произнес:
— Здравствуйте, я главный руководитель курса специальных тактик этого года, меня зовут Су Шичуань. А это, — он слегка качнул подбородком в сторону А Нина, представляя его, — помощник инструктора, А Нин.
Я ознакомился с результатами ваших предыдущих трех испытаний: у всех неплохие баллы, да и комплексные оценки экзаменаторов военного училища весьма высоки. Более того, столкнувшись с внештатной ситуацией после выброса в эту зону, вы проявили должную психологическую устойчивость, и никто не стал поднимать неуместного шума с расспросами — этим моментом я крайне доволен. Произнося эти слова, Су Шичуань говорил мягко и терпеливо, сбросив свою пугающую ауру, и его манеру поведения вполне можно было назвать дружелюбной. — Но сейчас я должен кое о чем объявить.
Он сделал небольшую паузу, а затем продолжил еще более безмятежным тоном:
— Результаты письменных экзаменов и собеседований всех присутствующих аннулируются. То, удастся ли вам поступить в училище, будет целиком и полностью зависеть от предстоящего дополнительного испытания.
Стоило ему это произнести, как по рядам пронесся гул возмущения — о только что упомянутой психологической устойчивости не осталось и следа.
Новички — народ горячий, к тому же их уже целый час мариновали на морозе, так что терпение и остатки здравомыслия давно испарились. Изначально, видя сносное отношение главного инструктора, они немного остыли, но заявление об аннулировании результатов в одностороннем порядке подействовало на них как капля холодной воды, попавшая в раскаленное масло. Толпа мгновенно взорвалась, и только что угасшая ярость вспыхнула с новой, удесятеренной силой.
— Это несправедливо! — не выдержал кто-то из толпы, переходя к обвинениям. — Результаты признаны Военным министерством! С какой стати вы отменяете их по собственному желанию?
Су Шичуань повернулся на голос и заметил первого ученика в головном ряду.
Этот новобранец отличался резкими, мужественными чертами лица, ростом под метр девяносто, и даже под ветрозащитным плащом было заметно, что у него длинные руки и ноги, а также мощная мускулатура. Чисто физически он определенно превосходил большинство новичков. Просматривая ведомости, Су Шичуань намеренно запомнил внешность и имена курсантов, а на тех, кто показал выдающиеся результаты, обратил особое внимание.
Он помнил, что этого парня звали Остин, его итоговый балл вошел в тройку лучших по потоку, происходил он из знатного рода, а отец его был кадровым офицером — кажется, служил на неплохой должности в Корпусе мех-морпехов.
Глядя прямо в глаза курсанту, Су Шичуань небрежно бросил:
— Ты прав, это дополнительное испытание — мое личное решение, и с вашей точки зрения оно действительно не выглядит справедливым. Но... — он резко сменил тон, его взгляд помрачнел, и он холодно парировал: — С чего ты взял, что здесь у тебя есть право рассуждать со мной о справедливости?
Остин никак не ожидал, что этот парень с такой приятной внешностью окажется такой сволочью! Озверев на месте, он сделал несколько шагов вперед, вмиг вцепился в воротник Су Шичуаня и яростно дернул его на себя.
Гнев — эмоция, которая легко передается окружающим. Поддавшись этому порыву, еще несколько новичков в нетерпении оттолкнули мешавших товарищей и тоже сделали шаг вперед.
Позади них Шици с абсолютно невозмутимым видом облизывал лапу, а А Нин приложил два пальца к козырьку и надвинул фуражку пониже, делая вид, что не замечает предстоящего акта насилия.
Этот рывок был совершен с применением всей силы: лицо Остина побагровело, мускулы на руках вздулись, обнажив толстые вены, однако стоявший перед ним похожий на фарфоровую куклу инструктор даже не шелохнулся.
Су Шичуань чуть приподнял ресницы, уголки его губ изогнулись, а на дне зрачков внезапно промелькнула чистая, отстраненная улыбка:
— Наигрался?
Остин покрылся испариной из мелких капель, до смерти перепуганный этим странным взглядом.
Новички, которые только что рвались вперед, почувствовали невыразимую жутковатость происходящего и в нерешительности замерли, не зная, то ли им наступать, то ли отступать.
Су Шичуань перехватил руку, державшую его за воротник, и длинными пальцами очертил косточки на запястье противника. Движения его были медленными, казалось, он просто хочет аккуратно убрать чужую руку, не выказывая ни малейшей агрессии.
— Наигрался — так вали нахрен в строй!
Этот звучавший с улыбкой холодный голос походил на приговор. Пальцы, сжимавшие запястье, внезапно вложили в хватку всю силу, и Остин успел заметить лишь мелькнувшую тень. В следующее мгновение его рука онемела, потеряв всякую чувствительность, а затем плечевой сустав издал громкий хруст. Перед глазами у него потемнело, и он едва не потерял сознание от боли.
Су Шичуань решительно и ловко вывихнул противнику руку, отступил в сторону, пропуская удар, и тут же нанес резкий удар ногой в корпус.
Этот мощный пинок в грудь издал глухой звук, от которого у зрителей затылки покрылись мурашками. Рослый новобранец отлетел на несколько метров и с грохотом рухнул в снег.
— А Нин, — поправив воротник и даже не оборачиваясь, произнес Су Шичуань, — позови школьного врача.
Только тогда А Нин приподнял козырек, бросил в спину главному инструктору краткое «есть» и, не говоря больше ни слова, прямым ходом направился на базу за дежурным медиком.
Раньше они об этом лишь слышали, но воочию наблюдать подобный силовой метод обучения довелось впервые. Новички переглядывались, погрузившись в абсолютное молчание.
В самом хвосте строя Третьему Его Высочеству, кажется, стало по-настоящему интересно. Его нескрываемый взгляд уперся аккурат в пах главному инструктору, а в голове пронеслись самые фривольные мысли о том, как бы закинуть эти длинные ноги себе на плечи. Он подумал:
Черт, а мужик что надо!
http://bllate.org/book/31506/3844467
Готово:
