Вот уж действительно, как в романах пишут — не было бы счастья, да несчастье помогло. Цэнь Боянь швырнул рюкзак на стол, небрежно поставил на краешек термос и с размаху уселся напротив Сюань Чжао:
— Как ни приду — вечно ты, и сколько вообще работ ты тянешь?
— В баре одну, репетитором вторую, — без тени смущения от того, что приходится подрабатывать, спокойно ответил Сюань Чжао. — И еще в приозёрном кафе в студенческом городке.
Цэнь Боянь был избалованным Молодой господин, чьи представления о подработках для студентов ограничивались примерами из школьных сочинений по литературе. Живого человека, да еще и пашущего на трех работах сразу, он встретил впервые в жизни.
В те времена, когда его семье пришлось хуже всего, мать в одиночку вкалывала на трех работах, чтобы вырастить его. Тогда она выглядела донельзя изможденной: жизнь потрепала ее так сильно, что кожа огрубела от ветров и холодов, а голос стал робким и пугливым.
Этот же хромой выглядел нежным и избалованным, в каждом его движении чувствовалась какая-то утонченная породистость — с чего бы ему скатиться до такой нищеты?
Сюань Чжао, казалось, насквозь видел мысли Цэнь Бояня. Он приподнял бровь, и в его взгляде мелькнула лукавая искорка:
— Что? Не веришь?
Цэнь Боянь торопливо дважды кашкнул в кулак и неуклюже сменил тему:
— Вы, аспиранты, разве такие свободные? Не вы ли вечно жалуетесь, что медикам вечно не хватает времени?
— Один великий человек сказал, что если не хватает времени, можно поспать поменьше и урвать пару лишних минут, — с абсолютно серьезным видом процитировал классика Сюань Чжао. — А вот без денег нельзя.
Цэнь Боянь подумал, что слова этого великого человека на редкость просты и жизненны, и полюбопытствовал:
— Какой еще великий человек это сказал?
— Скромный я, — Сюань Чжао склонил голову набок. — Лично я.
Цэнь Боянь: «...»
Сюань Чжао тихонько прыснул в кулак:
— Если надумаешь еще раз заявиться в бар, предупреди меня заранее, чтобы тебя снова не облапошили.
Глядя на легкий светлый шрамик у него в уголке рта, который при улыбке становился похож на ямочку на щеке, Цэнь Боянь и сам невольно улыбнулся:
— Кроме тебя, никому больше делать нечего.
— С чего это нечего? Очень даже интересно.
Послеполуденное солнце клонилось к закату; его лучи пробивались сквозь стеклянную витрину и падали на профиль Сюань Чжао, очерчивая его брови и глаза золотистым сиянием, прекрасным, как картина тушью.
Цэнь Боянь на мгновение растерялся, сам не понимая почему, и торопливо отвел взгляд, уставившись на горшок с сциндапсусом в углу.
— Это твоя вода? Можно мне пару глотков? — спросил Сюань Чжао.
— Пей, — Цэнь Боянь лениво вздернул подбородок. — Наливай сам.
Сюань Чжао отвинтил крышку и, указав на горлышко, уточнил:
— Буду пить прямо так, ты не против?
Цэнь Боянь отмахнулся:
— Не будь таким щепетильным.
Они с Чэнь Вэй тоже вечно пили из одной бутылки — оба пацаны, чай, не девицы на выданье, церемониться не из-за чего.
Тогда Сюань Чжао приложился к горлышку как раз в том месте, куда только что притрагивался Цэнь Боянь.
Пил он совсем не так, как Чэнь Вэй или те неотесанные болваны из баскетбольной команды, которые заглатывали воду литрами, словно рабочие быки. Сюань Чжао же, казалось, все делал неспешно и размеренно: прежде чем обхватить горлышко бледными губами, он бессознательно касался кончиком языка ложбинки на верхней губе.
Цэнь Боянь бросил на него быстрый взгляд, снова уставился на сциндапсус, опять покосился на Сюань Чжао и снова перевел глаза на растение...
Сделав пару глотков, Сюань Чжао с довольным видом морщил носик:
— Даже неудобно жаловаться, но я болтал больше часа, в горле пересохло ужасно.
Цэнь Боянь думал про себя: раз в горле пересохло — так пей воду, какого черта ты то и дело языком губы облизываешь?
Он уже протянул руку, чтобы забрать термос, но Сюань Чжао, обхватив его обеими руками и проведя кончиком языка по губам, принялся отхлебывать крошечными глотками.
Его белые, ухоженные пальцы обхватили корпус термоса, на губах блестели капли влаги, а когда он опускал взгляд, золотистые искорки играли на его ресницах. Сердце Цэнь Бояня вдруг отчаянно заколотилось.
Эта вода что, настолько вкусная? Почему он все никак не напьется...
Да нет, с чего это он присосался к ней на полчаса.
Взгляд Цэнь Бояня помимо его воли прилип к Сюань Чжао, и только теперь он заметил, что сегодня на том красовались очень интеллигентные очки в серебряной оправе, которые делали его лицо еще более утонченным; простая белая рубашка, выцветшие добела джинсы и самые обыкновенные черно-белые кеды — на нем все это смотрелось удивительно мягко и изысканно.
Мимо их столика проходили две девушки. Бросив взгляд на Сюань Чжао, они возбужденно зашептались, явно обсуждая что-то вроде «какой красивый, бледный и нежный».
— Черт! Мы же в общественном месте, можешь ты не пить эту воду? — нахмурился Цэнь Боянь. — Хоть капля мужской скромности у тебя есть?
— ... — Сюань Чжао сперва остолбенел, а затем разразился звонким смехом. От неожиданности рука его дрогнула, и вода из термоса плеснула через край, изрядно облив ему шею.
Цэнь Боянь тут же сообразил, что с ним, судя по всему, что-то не так, и досада была такая, что он готов был собственный язык откусить.
— Нынешняя молодежь в вашем университете... Ха-ха-ха-ха... — Сюань Чжао смеялся так, что на глазах выступили слезы. — Такие молодые, а о чем только думают в такую пору...
— Перестань ржать! — рассвирепел Цэнь Боянь.
— Салфетку, дай мне салфетку, — попросил Сюань Чжао.
Цэнь Боянь вытащил из стоявшей под рукой салфетницы целую пачку и уже собирался протянуть ее, как Сюань Чжао совершенно естественным движением запрокинул лицо.
И Цэнь Боянь в очередной раз за сегодняшний день лишился дар речи.
— Вытри мне, у меня руки мокрые, — непринужденно бросил Сюань Чжао.
Цэнь Боянь почему-то даже не сообразил, что мокрые руки никак не мешают вытереть шею самому. Он просто поднялся, подался вперед и принялся аккуратно промокать мокрые следы на шее Сюань Чжао.
С этого ракурса — снизу вверх — линии шеи Сюань Чжао казались невероятно изящными. Кожа у него была тонкой настолько, что просвечивали синеватые жилки, а на месте кадыка отчетливо выделялся мягкий изгиб.
— Насквозь промокло, — досадливо вздохнул Сюань Чжао и тут же легко провел кончиком языка, слизывая капельку воды, застрявшую в уголке рта.
Кадык Цэнь Бояня яростно дернулся — сглотнул.
Интуиция подсказывала, что глазеть на шею и губы Сюань Чжао небезопасно, поэтому он насильно отвел взгляд и уставился тому в лоб. Сюань Чжао сидел с запрокинутой головой, челка разлетелась в стороны, и Цэнь Боянь выпалил:
— У тебя тут мыс.
— Ага, — улыбнулся Сюань Чжао, — говорят, такой бывает только у красавцев.
Черт! — мысленно выругался Цэнь Боянь. — Да у этого парня даже лоб представляет угрозу!
http://bllate.org/book/31505/3844162
Готово:
