Гу Юаньтин мгновенно вскинул брови, его черные, как смоль, глаза неподвижно уставились на Шэнь Ичжоу, и лишь спустя долгое время он глухо спросил:
— Можно?
— Конечно, — Шэнь Ичжоу, наблюдая за его выражением лица, наполовину в шутку произнес: — Иначе, если ты придавишь ту ветку белой магнолии еще пару раз, она, боюсь, просто сломается.
Гу Юаньтин: «……»
Холодный ночной ветер просачивался сквозь щели в окне. Гу Юаньтин изначально думал, что слова Шэнь Ичжоу о желании поспать у него сегодня вечером были лишь шуткой — в конце концов, все во дворце знали, до чего же этот Государственный наставник был привередлив: в еде, одежде и быту он не терпел ни малейших изъянов и просто не смог бы вынести столь убогую обстановку.
Однако, кто бы мог подумать, что в следующий момент Шэнь Ичжоу действительно уляжется на кушетку в верхней одежде, раскинув по всей постели черные волосы вперемешку с длинными бирюзовыми одеждами.
Глаза у Шэнь Ичжоу и без того были светлыми, а в лунном свете они казались кусочками гладкого стекла. Он поднял взгляд, указал на свободное место на ложе, со смешинкой в глазах посмотрел на Гу Юаньтина и произнес:
— Долго еще будешь не спать? Неужели снова пойдешь на ветку дерева изображать снеговика?
Словно зачарованный, Гу Юаньтин видел, как его собственное отражение тонет в этих светлых глазах, и опомнился лишь тогда, когда уже оказался лежащим рядом с Шэнь Ичжоу.
Стояла глубокая ночь. Шэнь Ичжоу лежал с закрытыми глазами, дыша легко и ровно — судя по всему, он уже спал и ни капли не остерегался его.
Гу Юаньтин скосил глаза на лежащего рядом человека. В тишине глубокой ночи его некогда чистые и темные зрачки внезапно стали бездонными, а между бровей мало-помаду проступила кровожадность, что создавало разительный контраст с его недавним болезненным и угрюмым видом.
Неизвестно откуда в его руке появился кинжал. Глядя на лицо Шэнь Ичжоу, он дюйм за дюймом подавал лезвие вперед, явно намереваясь вонзить его тому прямо в грудь.
Окружающая атмосфера погрузилась во мрак, и в тот самый момент, когда острие должно было опуститься, рука Шэнь Ичжоу вдруг шевельнулась.
Проснулся?
Эта мысль заставила Гу Юаньтина резко замереть, а его пристальный взгляд впился в каждое движение Шэнь Ичжоу.
Возможно, из-за сильного холода ресницы Шэнь Ичжоу едва заметно дрогнули — это был явный признак того, что он собирался проснуться.
Гу Юаньтин быстро закрыл глаза.
Сначала вокруг раздался шорох трущейся ткани, а затем он услышал, как Шэнь Ичжоу заговорил словно сам с собой:
— И впрямь человек, вылепленный из снега. В такой лютый мороз и даже одеялом не укрывается.
Только стихли эти слова, как Гу Юаньтин почувствовал, что на него что-то опустилось, и тут же повеяло прохладным ароматом, похожим на запах снега в сосновом бору.
В следующее мгновение Шэнь Ичжоу поднялся, еще немного постоял в комнате, а затем направился к выходу, ступая с необычайной легкостью, будто боясь потревожить чьей-то сон.
Лишь когда шаги затихли окончательно, Гу Юаньтин открыл глаза. На нем лежала белоснежная накидка — очень толстая, она была неизмеримо теплее его собственного тонкого одеяла. Нахмурившись, он снова перевел взгляд туда, где только что стоял Шэнь Ичжоу.
В лунном свете на ветхом столе виднелся появившийся там сине-белый фарфоровый флакон — тот самый, что использовался совсем недавно.
Мрачно нахмурившись, он поднялся, сунул ноги в туфли и подошел к столу. Взяв в руки маленький пузырек, он долго разглядывал его, прежде чем поставить обратно, а в его глазах плескались сложные эмоции.
Шэнь Ичжоу.
Если память ему не изменяла, прежде тот собственноручно казнил его — коварного и свирепого злодея.
Тысячи порезов, смерть без погребения.
Он даже мог вспомнить, как перед концом тот был весь в крови, а в его глазах читались злоба и ненависть, с которыми он таращился на него.
Поглаживая лежащую в руке накидку и думая о чем-то своем, Гу Юаньтин вновь помрачнел.
Раз небеса снова забросили Шэнь Ичжоу к нему, то убить его еще раз.
Почему бы и нет?
Глава 5
Шэнь Ичжоу вышел за ворота Императорского дворца. Стояла глубокая зимняя ночь, пробирающий до костей холод жег кожу.
Он посильнее запахнул одежды, но кончики его пальцев успели побелеть всего за мгновение.
Система, наблюдая за его видом, насмешливо подала голос:
— Замерз? Так тебе и надо.
По одному лишь тону можно было догадаться, как сильно она разозлена.
Шэнь Ичжоу был большим педантом: даже несмотря на то, что его пальцы слегка онемели от холода, он всё же держал осанку и с изящным видом произнес:
— Замерзаю-то я, ты-то из-за чего злишься?
Правда, сказанные им слова вышли совершенно не изящными и звучали неприятно.
Услышав это, Система разъярилась еще сильнее, и ее чистый механический голос резко взлетел:
— Сегодняшний сюжет черным по белому требовал унизить главного героя-пассивника! Что ты устроил? Почему Хозяин не следует сюжету?
Шэнь Ичжоувинвинно хлопал глазами:
— Я следовал сюжету.
Система:
— Во сне, что ли?
Шэнь Ичжоу неторопливо ответил:
— Сегодняшней задачей было оскорбить главного героя, и я действовал строго по сюжету, с самым серьезным видом.
Система выглядела так, будто увила призрака.
То лекарство ему принес, то укрыл одеялом, а в конце еще и свою верхнюю одежду оставил — это какое такое оскорбление?!
— Твое понимание собака сожрала? У тебя дома так людей оскорбляют?! — Система завизжала от злости.
Императорский дворец находился недалеко от Гоцзыцзяня, но на этот раз Шэнь Ичжоу не стал возвращаться в свои покои, а вместо этого свернул в горную лощину, расположенную в совершенно другой стороне.
После того как Шэнь Ичжоу был назначен Государственным наставником, Вдовствующая императрица приказала возвести для него целый дворец на горе Уцзи в пределах императорской столицы. Подобная милость была беспрецедентной в истории и вряд ли повторится в будущем.
Тц.
Шэнь Ичжоу шагал по склону горной лощины, его белые сапоги ступали по свежему снегу, и он с глубоким чувством поучал Систему:
— Вот тут-то ты ничего и не понимаешь. Давай-ка я тебе всё разложу по полочкам.
— Во-первых, Гу Юаньтин — главный герой этой книги, его характер определенно гордый и неприступный, верно?
Система: «……Верно».
— Во-вторых, будучи коварным и злобным злодеем-Государственным наставником, который неоднократно пытался расправиться с Гу Юаньтином, он явно ненавидит Шэнь Ичжоу — то есть меня, этого жалкого и несчастного козла отпущения, верно же?
Система не знала, к чему он клонит, но сказанное звучало настолько логично, что возразить было нечего, и ей оставалось лишь беспомощно ответить:
— ……Тоже верно.
Шэнь Ичжоу улыбнулся, заговорив медленно, неторопливо и размеренно:
— Ну раз так, представь: человек, которого ты люто ненавидишь, приходит к тебе жилье, мало того что делит с тобой одну комнату и ложится на одно ложе, так ты еще и возразить не смеешь. Скажи мне, разве это для тебя не унижение?
Система: «……»
http://bllate.org/book/31503/3843995
Готово:
