Система слушала его тон: тот был очень беспечным, с первого взгляда казался пренебрежительным и ленивым — таким, когда к происходящему относятся спустя рукава, словно просто рассеянно отмахиваясь от какой-то скучной темы.
Система жутко занервничала:
— Айя, сколько раз тебе повторять, это же не какая-то сказка, это твоя судьба! То, что тебе сейчас показывают, — это будущее, которое непременно случится. Тебе разве не страшно? Не смей относиться к этому легкомысленно!
На лице Лан Юэсяня по-прежнему блуждала та самая равнодушная и праздная улыбка, однако во взгляде постепенно сгущалась мрачность.
Верно, опять эта фраза: моя судьба.
Лан Юэсянь ничего не смыслил в романах про всеобщих любимчиков в жанре даньмэй и не заботился о том, в каком таком виртуальном измерении, по словам системы, он находится.
Его волновала лишь одна вещь — та самая предопределенная судьба, принадлежащая лично ему, о которой так упорно твердила система.
Потому что Лан Юэсянь отчетливо понимал: сколько бы раз система ни повторяла перед ним этот нелепый балаганный спектакль, он был абсолютно уверен в одном.
Тот пушечный мясо — злодей по имени Лан Юэсянь из книги — уж точно не он сам.
У Лан Юэсяня было прекрасное происхождение, отличная внешность, и рос он, окруженный всеобщим обожанием, словно звезды, оберегающие луну. Хотя семья Лан и не принадлежала к числу старинных кланов, чья история исчисляется веками, её вполне можно было назвать знатной и влиятельной. Пусть их род не обладал тем глубоким культурным фундаментом, что поколениями взращивался в именитых семействах, правила воспитания в их доме царили строжайшие.
Лан Юэсяню было крайне трудно принять мысль о том, что этот глупый, злобный клоун, сгорающий от зависти к окружающим и готовый в любую минуту сорваться в безумие, — это он.
Лан Юэсянь с самого рождения искупался в море любви и ласки, и он не собирался отрицать, что в его характере действительно были определенные изъяны.
В кругу семьи он прекрасно умел притворяться послушным, но из-за того, что долгое время занимал высокое положение в обществе, неизбежно стал гордым и властным, а порою и вовсе смотрел на всех свысока. Таковы были изъяны его характера.
По своей сути Лан Юэсянь был человеком весьма холодным, ему тяжело давалось сопереживание другим, и он с трудом понимал те бурные эмоции, которые люди так или иначе выплескивали наружу. Ко многим происходившим вокруг него вещам он относился с пресыщенным равнодушием.
Впрочем, он искренне считал подобные недостатки лишь безобидными особенностями собственного характера, которые никому не мешают.
И тем более это доказывало: он никак не мог походить на персонажа из того странного романа, который из любви к кому-то совершает столько безумных и безрассудных поступков, а уж тем более не стал бы из-за чрезмерной зависти так долго и целенаправленно преследовать какого-то человека.
Лан Юэсяню стоило только подумать об этом, как ему становилось тошно от лишних хлопот — он и пальцем бы не пошевелил ради подобной глупости.
К тому же Лан Юэсянь прожил восемнадцать лет, и все эти восемнадцать лет оставался абсолютно традиционной ориентации.
Он ни с кем не заводил отношений просто потому, что по природе своей отличался крайне отстраненным отношением к чужим чувствам. Он не мог ответить взаимностью на такие же эмоции и вовсе не считал, будто способен воспылать к кому-либо столь глубокой одержимостью.
Даже если этот мир, как утверждала система, являлся каким-то там романом в жанре даньмэй, он был абсолютно уверен: из-за того, что ему не досталась любовь какого-то мужика, он не станет лезть на рожон, убиваться или творить злодеяния.
Поэтому Лан Юэсянь совершенно не верил, будто столь жалкая смерть способна появиться в его жизненном сценарии.
Но, глядя на то, как эта так называемая система суетится и паникует, мечась из стороны в сторону, ему было трудно убедить себя в том, что всё происходящее — лишь безобидная шутка с дурным предзнаменованием, которую сыграло с ним некое виртуальное инопланетное существо.
Лан Юэсянь погрузился в задумчивость и молчал, уйдя в свои мысли. Система же решила, будто он вовсе не намерен сотрудничать, и с горьким вздохом плюхнулась прямо в глубинах разума Лан Юэсяня, обиженно всхлипывая:
— Ладно уж, открою тебе всю правду.
Лан Юэсянь слегка приподнял бровь:
— О?
Неужели в этом деле еще оставались какие-то повороты?
— На самом деле я никакой не «Сильнейший во всех измерениях системный модуль», — надув губы, захныкала система. — Я тоже впервые выполняю системное задание по спасению персонажа-пушечного мяса от гибели, и у меня самого голова идет кругом. Просто наслушался, что здесь платят много очков и условия отличные, вот и заявился. Впервые столкнулся с таким сложным Носителем, как ты, и теперь мне кажется, что жизнь системы кончена...
Лан Юэсянь поджал губы, чувствуя себя несколько обескураженным. Про себя он подумал: тут и говорить не надо, сразу видно, что твои профессиональные навыки оставляют желать лучшего. Лан Юэсянь даже не собирался произносить это вслух, опасаясь разозлить малютку, но та каким-то образом ухитрилась услышать его мысли и тут же заголосила на весь голос так пронзительно, что у Лан Юэсяня заложило уши.
Лан Юэсянь почувствовал невыносимую головную боль. Он протянул руку, сжал переносицу и тяжело вздохнул:
— Хватит реветь. Лучше расскажи, как именно нужно выполнять твоё задание.
Система, одновременно всхлипывая и шмыгая носом, неуверенно переспросила:
— Ты что, собираешься добросовестно выполнять задания?
Движения пальцев Лан Юэсяня, массировавших переносицу, замерли.
Лишь спустя долгое время он со значением тихо усмехнулся и произнес:
— Разумеется. Это ведь моя «судьба», так что я, само собой, должен отнестись к ней со всей серьезностью.
Услышав это, система торопливо утерла слёзы и вновь воспрянула духом:
— Отлично! Тогда я спокоен. Не переживай, как только мы накопим очки, пройдя ключевые узловые точки, я тебя не обижу — у меня припасено множество полезных артефактов, которые можно купить себе в помощь.
— Ключевые узловые точки? Что это значит?
— Это те самые моменты, которые определяют направление сюжета и ведут к твоей предопределенной гибели, — пояснила система. — Ну смотри: например, серия дурных поступков, совершенных тобой из-за зависти к главному герою-небожителю, из-за чего все его преданные холуи возненавидят тебя, что в итоге и приведет к твоей жалкой участи, когда о тебе все забудут...
Лан Юэсянь не удержался и прервал ее, находя это забавным:
— Ты и вправду думаешь, что я способен на такое?
Система на мгновение замерла, а затем принялась яростно мотать своей цифровой миниатюрной головкой:
— Ты всё не так понял! Дело вовсе не в том, сделаешь это ты или нет, а в том, что эти события обязаны произойти.
Лан Юэсянь остолбенел. Он никак не ожидал от системы подобного ответа, озадаченно склонил голову набок и медленно спросил:
— Что это значит? Хочешь сказать, что вне зависимости от моих действий эти события всё равно произойдут насильственным путем?
— Да. Это же мир книжного измерения, и те эпизоды, что описаны в романе, непременно случатся. Не стоит недооценивать силу Мира, болван!
Лан Юэсяня едва не разобрал смех от злости:
— Тогда в чем вообще смысл твоего существования? Раз уж всё предопределено, финал неизменен и я в любом случае умру? Разве не это ты называешь силой Мира? Уготована ли мне, пушечному мясу, судьба, которую невозможно изменить?
— Нет.
Система сурово погрозила крошечным пальчиком:
— Наша задача — не переписывать сюжет, а менять направление событий в рамках уже заданного сценария.
Например, в романе написано, что руку главного героя-небожителя сломают, и она обязательно будет сломана, но ты можешь сделать так, чтобы он лишился руки не по твоей вине, — пухлые цифровые пальчики системы решительно качнулись вниз. — Подобные изменения вполне допускаются Волей Мира, поэтому, если мы соберем достаточное количество узловых точек изменения судьбы, нам удастся успешно избежать обязательной гибели злодея.
Лан Юэсянь долго молчал.
Система тоже проявила сообразительность и не подавала голоса, пока нахмуренные брови Лан Юэсяня наконец не разгладились и на его лице снова не появилась расслабленная улыбка:
— Кто же в конце концов заставляет вас заниматься всей этой бессмыслицей?
Система небрежно махнула рукой:
— Эх, ничего-то ты не понимаешь! Нынешним боссам жутко нравится наблюдать за подобными сюжетными поворотами. Если бы не баснословные барыши, наш глава Главной системы ни за что не стал бы массово переводить нас из нормальных сюжетных арок на перевоспитание пушечного мяса...
Не успел Лан Юэсянь отпустить еще пару едких шпилек, как ручку двери в комнату мягко надавили.
Лан Бинбай переживал, что у младшего брата жар, и собирался зайти проведать его как можно тише.
Кто бы мог подумать, что, едва приоткрыв дверь, он увидит Лан Юэсяня, который вовсе не лежал в постели, а развалился без всякого приличия на диванчике в небольшой гостиной.
Длинные ноги были скрещены и закинуты на журнальный столик, угольно-черные прекрасные глаза из-за температуры подернулись влажной дымкой, лениво прикрываясь длинными ресницами, но во всем его облике по-прежнему читалось праздное расслабление.
Услышав шорох, Лан Юэсянь лениво приподнял веки и бросил взгляд на вошедшего. Рассмотрев гостя, он вмиг скривил уголки губ в насмешливой ухмылке.
А в следующую секунду ласково и сладко пропел:
— Братец.
У Лан Бинбая было весьма правильное и красивое волевое лицо. У него выделялись высокие надбровные дуги, и стоило ему слегка нахмуриться, как от него начинало исходить невыразимое ощущение тяжелого давления.
Вот так хмурясь, он подошел к Лан Юэсяню, опустился рядом на диван, развернулся к нему полубоком и протянул руку, чтобы коснуться лба и проверить температуру:
— Как тебя угораздило вот так встать с постели? Жар спал?
Лан Бинбай старался придать голосу как можно более строгий оттенок, но рядом с Лан Юэсянем его голос автоматически смягчался. И хотя он собирался отчитать ребенка за то, что тот не хочет нормально отлежаться в постели, в интонации упорно слышались нотки безграничного баловства.
Лан Юэсянь ни капли не боялся этого показного сурового устрашения со стороны брата. Не задумываясь ни на секунду, он тут же выдал:
— Братец, я буду отбирать у тебя семейный бизнес.
Система: «?!»
Лан Бинбай: «?»
Сперва Лан Бинбай опешил, а сообразив, в чем дело, на мгновение лишился дар речи и невольно тихо рассмеялся.
Он подхватил Лан Юэсяня на руки, бережно уложил обратно в постель, подоткнул одеяло и, настраивая термометр, произнес:
— Тебе незачем со мной соревноваться, всё и так принадлежит тебе. Буду помогать тебе в делах, стану твоим личным водителем, лишь бы ты кормил меня время от времени.
Лан Юэсянь не удержался от улыбки. Глядя на четко очерченный, красивый в профиль подбородок Лан Бинбая, он улыбался искренне и тепло. Какое-то время он с вызовом разглядывал брата, а когда тот убрал термометр со лба, Лан Юэсянь чуть склонил голову набок и, пока старший опускал взгляд, проверяя показатели, в глубине его глаз промелькнул странный, многозначительный огонек.
Медленно и тихо Лан Юэсянь произнес:
— Ты только на словах такой добрый, а если я и вправду затею с тобой борьбу, ты безжалостно выставишь меня из дома и позволишь своре гиен разорвать меня так, что от костей ничего не останется.
Только теперь Лан Бинбай осознал, что происходит что-то неладное. Он резко поднял голову, в его глазах мелькнуло изумление, а на лице отразилось абсолютное неверие.
Он ошеломленно смотрел на Лан Юэсяня — младшего брата, которого лелеял с самого детства, — но выражение лица того было одновременно полным тоски и печали, и вовсе не походило на шутку.
Во взгляде Лан Бинбая на миг промелькнуло замешательство, сменившееся какой-то смутной злостью и потрясением.
Словно боясь спугнуть брата, он предельно осторожно взял Лан Юэсяня за руку. Тот не стал грубо отдергивать ладонь, что заставило старшего невольно с облегчением выдохнуть. Лан Бинбай смягчил голос, стараясь звучать как можно нежнее, чтобы ненароком не напугать младшего, и встревоженно спросил:
— Что случилось? Сяо Юэ кто-то что-то наговорил? Почему ты вдруг говоришь с братом в таком тоне?
http://bllate.org/book/31502/3843893
Готово:
