Ли Чэншуан ошеломленно смотрел на него.
В следующий момент Цзян Юаньхань и сам осознал, что сболтнул лишнего. Он занес руку, ухватившись за рукав Младшего дяди-наставника, и опустил взгляд на подол его халата.
В его сердце бушевало бесчисленное множество мыслей. Он уже давно мечтал сорвать с этого человека благородную маску праведника, давно хотел заглянуть в грудную клетку Ли Чэншуаня и увидеть бьющееся там сердце. Однако до сих пор он действовал осторожно, пуская всё на самотек, и так и не решился предпринять реальные шаги.
Потому что он считал, что такой человек, как он, не должен позволять Ли Чэншуаню узнавать о подобном. Ему предстояло отомстить, собственноручно прикончить одного за другим тех, кто издевался над ним прежде, и на этом пути его неизбежно ждали величайшие опасности. Ли Чэншуан же был лучшим учеником молодого поколения праведного пути, и его нельзя было втягивать во всё это.
Цзян Юаньхань медленно разжал пальцы: — Н... нет, я пошутил. Я просто хотел...
— Ты хочешь заполучить мое сердце.
Движения Цзян Юаньханя замерли. Он и сам не понимал, почему поддался такому внезапному порыву. Он всегда отличался умом и прекрасно знал, где грань между уместной шуткой и нарушением субординации.
За исключением того случая, когда он не мог прочитать истинные чувства Ли Чэншуаня, он вполне контролировал свое поведение. Цзян Юаньханю требовалась лишь самую малость ответной симпатии, чтобы выполнить задание, и он вовсе не желал затягивать Младшего дядю-наставника на самое дно бездны.
Но было уже поздно.
Цзян Юаньхань не смел поднять на него глаз. Все его шипы сникли и смягчились, словно он совершил нечто непростительное.
— Почему ты не отвечаешь? — тихо спросил Младший дядя-наставник.Чужое дыхание обдало ухо, влажное, мягкое и нежное, и та опьяняющая, утонченная теплота снова окутала его со всех сторон. Цзян Юаньхань растерялся, даже потерял самообладание. Он не знал, встретить ли противника грозным лицом или же сбросить личину, подставляя ему мягкое брюшко и показывая пушистый хвост.
В этот миг короткого колебания Ли Чэншуан уже мягко обнял его, их дыхание слилось в одно целое.
— Да, — хрипловато произнес Цзян Юаньхань. — Я хочу тебя. Твоего…
Он не смог продолжить, поднял руки, обвивая его шею, подался губами вперед и начал медленно целовать, притираясь и тесно прижимаясь, неумело и беспорядочно пытаясь стать ближе.
Цзян Юаньхань смотрел на него и видел, что глаза мужчины подобны тусклым звездам; его тревога лишь усилилась, появилось глубокое ощущение, будто он затягивает человека в грязь, к тому же… такого прекрасного человека.
Ли Чэншуан обнял его за талию, ладонью с легким нажимом прикоснувшись к его боку.
Он не оттолкнул его. Цзян Юаньхань с облегчением выдохнул, наглея еще больше и прижимаясь вплотную, оставил на чужой шее след от зубов. И когда это стало казаться дерзким даже ему самому, он наконец услышал сдерживающий голос Младшего дяди-наставника:
— Завтра мы возвращаемся на Остров Возвращения, — Ли Чэншуан коснулся пальцами ключицы. — Будет нехорошо, если кто-то увидит.Цзян Юаньхань подумал и понял, что всё действительно так, после чего лишь с неохотой разомкнул руки. Прислонившись к чужой груди, он немного перевел дух, чтобы остудить пылающее лицо, а затем, переведя дыхание, произнес: Но рано или поздно мне придется уйти.
Взгляд Ли Чэншуана оставался спокойным и неподвижным — казалось, эту истину он осознал уже давным-давно. Он продолжил молча слушать.
Нравиться кому-то и быть вместе — это совершенно разные вещи, — тихо проговорил Цзян Юаньхань. — Я не могу быть с тобой, у меня есть другие дела.
На самом деле Ли Чэншуан не до конца понимал, что именно Цзян Юаньхань вкладывает в слово нравится, поскольку в самом Цзян Юаньхане было что-то детское, своенравное и капризное, из-за чего он вполне мог неправильно истолковать его слова. Но даже несмотря на это, происходящего было более чем достаточно, чтобы всколыхнуть его душу.
Он думал, что для того человека он всего лишь добыча, но сейчас, в худшем случае, он стал хотя бы питомцем, и это казалось неким подобием прогресса.
Ли Чэншуану не следовало думать о подобном, такие мысли были слишком унизительными. Но реальность снова и снова подсказывала ему: не стоит загадывать слишком далеко.
Лишь оставив себе путь к отступлению, можно избежать участи разбиться вдребезги.
Цзян Юаньхань немного помялся, а затем продолжил: Так что, не мог бы ты...
Не мог бы.
Цзян Юаньхань на мгновение опешил, совсем не ожидая, что ему откажут так наотмашь.
Ли Чэншуан взял его за руку, откинул со лба растрепавшуюся прядь волос и произнес: Получив то, что хочешь, ты уйдешь, верно?
Цзян Юаньхань хотел возразить, но возразить было нечем. Он ведь не мог сказать: мне нужно сделать так, чтобы ты возненавидел меня и никогда не смог забыть. Это было бы уже совсем бесчеловечно, разве он не превратился бы тогда в лжеца, играющего с чужими чувствами?
Цзян Юаньханю оставалось лишь сухо кивнуть.
Мм, — отозвался Младший дядя-наставник. — Я так и думал.
Цзян Юаньхань принялся рассеянно гладить чужие пальцы, и от того, как прозвучали эти слова, у него слегка защемило сердце. Он тихо добавил: Ничего страшного, даже если я тебе не нравлюсь, я постепенно что-нибудь придумаю.
Ли Чэншуан бросил на него долгий взгляд: И что же ты придумаешь?
Пока живешь на свете, всегда можно найти выход, — Цзян Юаньхань неизменно сохранял бодрость духа и оптимизм. — Даже если придется украсть тебя, запереть здесь, посадить в темницу — в конце концов я найду способ. Я ведь именно такой человек, очень опасный.
Он никогда не скрывал своей прямолинейности и опасной сути.
Ли Чэншуан оставил это без ответа, судя по всему, не собираясь никак выражать свое мнение, но в следующий же миг его вновь повалила на землю эта бесцеремонная, не признающая никаких правил Маленькая Лисичка. Оппонент прижал его намертво, острые зубки терлись о его губы, а в голосе проступало упрямство, сводившее с ума сильнее любых ласк:
Я хочу заняться с Младшим дядей-наставником кое-чем близким. — Его глаза ярко блестели, смешивая в себе возбуждение и предвкушение. — Я хочу, гм... попробовать.
Успехом это не увенчалось.
Та ночь стала поистине самой непередаваемой ночью в жизни их обоих.Младшего дяду-наставника, наконец, уломавшему Цзян Юаньханя, всё же пришлось искать постоялый двор. Стояла прекрасная лунная ночь, огонь в комнате не зажигали, погружая всё во мрак, и одежда была почти полностью сброшена. Цзян Юаньхань уже возбужденно сглатывал слюну, собираясь шагнуть за порог взрослой жизни и переступить границу дозволенного на кровати, как вдруг за окном прогремел раскат грома.
Мало того, окружающая нечисть, долгие годы соблюдавшая спокойствие, казалось, отреагировала на этот глухой удар.Воздух наполнился зловещей демонической аурой, и Ли Чэншуан, разумеется, уже не мог продолжать в подобных обстоятельствах. Но и это было еще не самое худшее.
Самое удивительное заключалось в том, что они находились совсем недалеко от Острова Возвращения. Даос Линбо с Острова Возвращения, судя по всему, почувствовала неладное и среди ночи явилась сюда навести порядок. При содействии Ли Чэншуан все привлеченные демонические создания были временно запечатаны внутри магического артефакта, а угроза нависшая над маленьким городком — устранена.
Впрочем, угроза для городка миновала, а вот для Цзян Юаньханя она только приближалась.
Даос Линбо сидела за столом в комнате, облаченная в простые чистые даосские одежды. В руке она держала метелку-фучэнь и, слегка хмурясь, смотрела в окно.
— Старшая сестра, — произнес Ли Чэншуан.
— Старейшина Линбо... — Цзян Юаньхань попытался сохранить лицо; он был в маске и уже успел привыкнуть прятаться за спиной младшего дяди-наставника.
До чего же знакомое чувство, будто застукали в постели с любовником...
Но даже если их застали не в постели, он всё равно пытался соблазнить чужого младшего сородича, пусть и безуспешно, так что на душе у него было чуточку неловко.
Впрочем, лишь самую чуточку — от своих планов соблазнять он отказываться не собирался.
Нин Шуэй сидела у окна, ее взгляд медленно переместился с белевшего вдали небосвода и упал на Ли Чэншуан.
— Младший брат, — ее голос звучал ровно. — Я предупреждала тебя: не предавайся страстям.
— Я виноват, — ответил Ли Чэншуан.
Рукоять фучэнь в руке Нин Шуэй тяжело опустилась на стол. Она редко отчитывала младшего брата и впервые злилась так сильно.
— Разве это просто вина? Ты просто потерял рассудок! — поверхность стола покрылась трещинами, которые разбежались в разные стороны. — Никогда не видела, чтобы ты был настолько неразумен!
Младший дядя-наставник сделал легкий шаг вперед и заслонил Цзян Юаньханя собой, стараясь сделать так, чтобы того вовсе не было заметно.
Эти маленькие маневры не могли укрыться от глаз Нин Шуэй. Ее гнев словно застрял где-то посредине — не подняться и не опуститься, так что в конце концов ей оставалось лишь тяжело вздохнуть: — Ты дорожишь им настолько сильно?
Ли Чэншуан отрезал: — Он невиновен, я не могу не дорожить им.
— С чего он невиновен? — Нин Шуэй закрыла глаза и заговорила чуть тише. — Он превратил тебя в такое создание: одержимый навязчивыми идеями, потерявший интерес к культивации, не отличающий важное от второстепенного — и ты всё еще считаешь его невиновным?
Ли Чэншуан крепко прижал руку Цзян Юаньханя, не позволяя тому высовываться, и бесстрастно произнес: — Во всем этом виноват только я.
— На словах ты говоришь одно, а на сердце у тебя совсем другое.
Нин Шуэй не могла раскрыть правду о происхождении этого юноши, поэтому ей оставалось лишь подавлять гнев и попытаться хотя бы взглянуть на ученика по имени Мо Чжи. Однако упрямый младший брат заслонил его так надежно, что не было видно даже кончика волоса.
Она снова взмахнула фучэнь, перевела дыхание и бросила Ли Чэншуан: — Завтра явись в Зал Почитания Меча, — после чего развернулась и ушла, не оглядываясь.
Приближался рассвет.
Проводив Даоса Линбо, Ли Чэншуан не выказал никаких особых эмоций, повернулся к Цзян Юаньханю и принялся поправлять на нем одежду, завязывая слегка сбившийся воротник.
Цзян Юаньхань опустил голову и долго молчал. И когда Ли Чэншуан уже подумал, что тот недоволен наставлениями старшей сестры, парень неожиданно заключил его в объятия.
— Почему, почему, почему? — шептал он, прижавшись к самому уху младшего дяди-наставника. — Почему вечно не выпадает шанс? Почему нас вечно прерывают? Я... я так сильно по тебе скучал.
— Разве ты по мне скучал? — Ли Чэншуан прижал его за затылок и легко помассировал, словно успокаивая сердитую кошку, выпустившую коготки. — Ты просто хотел лечь со мной в постель.
Цзян Юаньханя раскусили, но он ни капли не смутился и прямо заявил: — Любить тебя и не хотеть переспать — разве я после этого мужчина? Я просто парень падкий на красоту, а какая юность без страсти. К тому же тебя так приятно целовать, и в объятиях от тебя так тепло, я, конечно же...
Его слова были пресечены прикосновением пальца.
Ли Чэншуан убрал руку: — Хватит.
— Смутился? — Цзян Юаньхань не удержался от подначки.
— Мм, — отозвался младший дядя-наставник. — Рассвело. Пора возвращаться.
Стоило Ли Чэншуан подняться, как Цзян Юаньхань снова схватил его за полу одежды: — Значит, у нас будет еще шанс?
Обладая столь несравненной красотой, этот человек вел себя точь-в-точь как беспутный донжуан. Ли Чэншуан искренне не понимал, как, глядя в зеркало на собственное лицо, тот вообще мог находить кого-то еще привлекательным.
— Будет, — ответил Ли Чэншуан. — Но пока нельзя, старшая сестра сердится.
Цзян Юаньхань знал, что у того есть секта, к тому же он сирота, выросший в Секте Сюаньцзянь, так что старшая сестра для него действительно была как мать. Он уныло кивнул, обдумывая в полном беспорядке крутившиеся в голове мысли, и наконец бросил еще один вопрос: — И всё же... как ты думаешь, какие у нас сейчас отношения?
Младший дядя-наставник молчал.
Опасаясь, что тот ляпнет какую-нибудь бессердечную глупость, Цзян Юаньхань поспешил заговорить первым: — Давай будем партнёрами. Постельные партнёры ведь тоже партнёры, верно? Даже если здесь замешана лишь страсть, и я тебе не по душе, мы всё равно можем продолжать.
Ли Чэншуан с непроницаемым взглядом смотрел на него, а спустя мгновение ответил: — Мм.
http://bllate.org/book/31500/3843476
Готово:
