Обида не выносит расспросов. Если никто не спрашивает и никто не лезет в душу, человек, пожалуй, просто сам залижет свои раны, проглотив обиду вместе с кровью. Но стоит кому-то проявить участие, как эта сдерживаемая волна боли уже ни за что не отступит.
Чай Сыюань крепко сжал губы, из его горла вырывался сдавленный плач, маленькая грудка тяжело вздымалась. Горячие слёзы промочили салфетку и обожгли кончики пальцев Ци Му.
Ци Му понял: мальчику действительно очень больно.
— Всё в порядке, я их прогнал, — Ци Му мягко погладил Чай Сыюаня по голове. На ощупь его растрёпанные волосы оказались не самыми приятными, и Ци Му осторожно стянул с них резинку, зарывшись пальцами в пряди и постепенно распутывая образовавшиеся колтуны.
Хотя Ци Му обычно неплохо ладил с остальными детьми в приюте, кроме Цинь Жань, он почти ни с кем не сближался настолько, чтобы касаться друг друга, а о том, чтобы расчёсывать кому-то волосы, и речи не было.
Но оставлять их в таком беспорядке он не мог: на душе скребли кошки, было неуютно и тоскливо.
Чай Сыюань продолжал плакать. Ци Му покусывал губы, не зная, как его утешить, но тут вдруг вспомнил события прошлых дней и произвел:
— Слушай, я ведь так и не поблагодарил тебя за тот раз. Спасибо, что помог мне уйти от тех змей.
Чай Сыюань с усилием моргнул, и из покрасдавших глаз скатились крупные капли слёз.
Кое-как приведя волосы в порядок, Ци Му заметил, что одежда и штанины Чай Сыюаня порваны, а обнажённые руки и голени покраснели от холода.
Ци Му поплотнее запахнул на мальчике накинутую ранее одежду и мысленно вздохнул. Он смутно помнил, что тот тип ударил Чай Сыюаня ногой, но точно не знал куда, поэтому легонько сжал его ручонку и спросил:
— Больно?
— …
Сжав руку чуть выше:
— Здесь?
— …
Когда он дотронулся до левого плеча, Чай Сыюань, еще до вопроса, издал глухой стон.
Ладно, судя по всему, пострадало именно оно.
Растерев ладони до тепла, Ци Му приложил руку к плечу Чай Сыюаня, чтобы облегчить боль, и сказал:
— Я староста. Если тебе где-то больно, если тебя кто-то обижает, должен говорить мне, а не терпеть молча. Чем больше ты терпишь, тем сильнее они будут к тебе лезть, понимаешь?
Однако сидевший перед ним ребёнок словно действительно онемел: кроме слёз, от него нельзя было добиться ни звука.
Глядя на него, Ци Му вспомнил далёкое прошлое, когда ему самому не было и пяти лет и он воочию видел, как медицинские работники уносили его маму с папой, а те больше не вернулись.
Тогда он точно так же сидел на земле и плакал, ни на кого не обращал внимания и отказывался от еды, потому что беспомощность и отчаяние лишали его всякого понимания того, как жить дальше.
Ночь становилась всё глуше, а холод — всё пронзительнее. Словно приняв окончательное решение, Ци Му дождался, пока мальчик немного успокоится, поднялся на ноги и произвел:
— Ладно, давай с этого момента держись меня. Тогда они больше не посмеют к тебе приставать.
— Ты младше меня, так что отныне я твой старший брат.
В лунном свете Ци Му протянул Чай Сыюаню руку:
— Вставай, пора возвращаться.
Когда они вернулись, остальные дети в общежитии уже спали. Ци Му на цыпочках набрал горячей воды и усадил Чай Сыюаня парити ноги — получилась на редкость уютная и согревающая процедура.
Чай Сыюань исхудал ещё сильнее, чем когда только появился здесь: на худеньких ножках не было ни грамма лишнего мяса, зато темнели синяки и ссадины. У Ци Му при взгляде на это сердце сжалось от невыразимой боли.
Он смочил в горячей воде полотенце и бережно принялся оттирать грязь с ног Чай Сыюаня. Ткань была мягкой, но стоило ей коснуться мелких царапин, как мальчик заметно вздрагивал.
— Больно? — тихо спросил Ци Му.
Чай Сыюань закусил нижнюю губу и, кивая, уронил пару слезинок.
— Ничего не поделаешь, если не отмыть как следует, на начнётся воспаление, а тогда станет ещё больнее, — проговорил Ци Му, двигая рукой еще осторожнее.
Чай Сыюань сидел на краю кровати, вцепившись пальцами в лежавшее под ним ватное одеяло. Закончив с ногами, Ци Му обтер ему руки и лицо. По-хорошему, следовало бы искупать его целиком, но делать было нечего — условия в приюте оставляли желать лучшего, и принимать душ в такой мороз означало лишь одно: гарантированно заболеть.
Быстро всё закончив, Ци Му заново застелил постель для Чай Сыюаня, и теперь они легли валетом — головами друг к другу.
Ночное общежитие погрузилось в темноту и тишину, не нарушаемую ничем, кроме размеренного дыхания спящих детей. Ци Му лежал на спине, глядя на доски верхнего яруса кровати. За всё долгие годы жизни в приюте он еще никогда не испытывал такого душевного трепета, как сегодня вечером.
Ведь отныне он больше не одинок в этих стенах — у него появился младший брат.
Услышав это, Ван Юэчуань невольно вздохнул:
— В таком юном возрасте остаться без родителей... Пришлось же вам пережить подобное.
Ци Му опустил взгляд и легко улыбнулся, уголцы его губ тронула едва заметная горечь:
— Да, вспоминая то время, понимаешь, как тяжело нам пришлось. Детей в приюте было слишком много, у воспитательниц физически не хватало времени на каждого, так что, если хотел выжить и жить нормально, приходилось рассчитывать только на себя.
— Эх, даже представить страшно, — Ван Юэчуань сочувственно похлопал Ци Му по плечу и уже собирался расспросить, что было дальше, но тут не вовремя подоспела полиция.
Появились двое сотрудников — мужчина и женщина. Старший из них, мужчина-полицейский, расспросил владельца о случившемся и поинтересовался, есть ли пострадавшие. Хозяин заведения сначала покачал головой, но потом кивнул и указал на Ци Му:
— Тот ребёнок немного пострадал.
Женщина-полицейский, делавшая записи, тут же перевела взгляд на Ци Му:
— Где ты ранен? Серьёзно?
Ци Му торопливо замахал руками:
— Всё в порядке, меня просто толкнули, я уже наклеил пластырь.
Мужчина-полицейский окинул взглядом помещение и нахмурился. Повернувшись к владельцу, он произвел:
— Не переживайте, ещё до нашего приезда из отделения направили группу на поимку преступников. Народная милиция обязательно восстановит справедливость.
Слова-то правильные, но все прекрасно знали, что эта банда хулиганов промышляет в округе постоянно: чуть ли не каждые пару дней греют нары в участке, а выходя на свободу, берутся за старое.
Процедура дачи показаний и оформления протоколов заняла полчаса. К тому моменту небо окончательно стемнело, но дождь по-прежнему моросил. Ци Му попросил у хозяина зонт, собираясь идти обратно пешком, но Чай Сыюань удержал его за рукав.
— В чём дело? — спросил Ци Му.
Чай Сыюань кавнул подбородком на дверь, и Ци Му проследил за его взглядом. За пеленой дождя непонятно когда припарковался чёрный легковой автомобиль. Водитель опустил стекло и приветливо помахал им рукой — судя по всему, это была та самая машина, на которой обычно забирали Чай Сыюаня.
http://bllate.org/book/31489/3842383
Готово:
